Длинная траурная процессия черных автомобилей медленно подъехала к кладбищу и остановилась. Несколько человек в темных смокингах подбежали к машинам и открыли дверцы.
Мужчины в черных фраках и женщины в  траурных платьях медленно выходили из машин. Женщины терли красные от слез глаза и опускали темную вуаль. Мужчины были более сдержаны в эмоциях и поддерживали плачущих женщин под руки. Девочка-подросток, лет десяти в черном бархатном платье и изящной маленькой шляпке на белокурой голове, выскочила из головной машины и осмотрела скорбящую толпу  критическим взглядом. Поправив выбившиеся из-под шляпки белокурые кудри, она быстро пробежала вдоль ряда машин и уже не спеша вернулась обратно.
Четверо мужчин открыли заднюю дверцу катафалка и вытащили из него маленький гробик из красного дерева. Тяжелый вздох, перебиваемый громкими всхлипываниями, пробежал по толпе. Четверо мужчин положили гроб на каталку и медленно покатили по аллее. Толпа выстроилась парами и медленно двинулась следом.
- Сюзи, пойдем, моя дорогая, - сказала женщина, ласково беря девочку за руку.
Сюзи вырвала руку и, сжав губы, грубо пробурчала:
- Отстань от меня, Мари! - и побежала догонять тележку, на которой стоял гроб.
Поравнявшись с тележкой, девочка какое-то время шла рядом, но монотонный темп процессии ее быстро утомил, и она побежала вперед. Остановившись около черной тумбы с надписью «Прощай милый Тедди, любим и скорбим» она заплакала.
Несколько человек с нотами в руках ожидало процессию. Они с интересом рассматривали скорбящих. Толпа медленно подходила к могиле, складывая рядом с тумбой венки и букеты цветов. Дождавшись, когда все подойдут и на тумбу поставят гроб, мужчина в темном фраке  начал длинную и монотонную речь.
Люди с нотами в руках затянули заунывную песню.
- Все, - сказала громко Сюзи, но никто не обратил на нее никакого внимания, только Мари с силой прижала ее к себе.
-Я же сказала, все, все, все – девочка вырвалась из крепких объятий и стала прыгать и кричать рядом с гробом, наступая на венки и цветы.
Толпа затихла и напряглась.
- Все, закончили, мне надоело. С этими словами она сорвала со своей головы черную шляпку и бросила ее на землю.
Мужчина прервал свою речь и  посмотрел сначала на девочку, потом на женщину, которая пыталась ее удержать. Женщина развела руками и покачала головой.
-А вы можете продолжать плакать, - сказала девочка, обращаясь к удивленной толпе.- Или вам не жалко Тедди? – добавила она, злобно осматривая притихших людей.
- Не трогай меня, Мари – закричала она женщине, которая снова попыталась взять ее за руку.
После чего, девочка поскакала в сторону выхода, звонко и громко напевая: «Тру-ля-ля».
Люди окружили Мари.
-Что нам делать? – раздались недоумевающие голоса.
Мари стояла, растерянно переводя взгляд то на людей из похоронной процессии, то на убегающую девочку.
- Похороните ее хомячка, все оплачено, - сказала резким визгливым голосом Мария и быстрыми шагами последовала за девочкой.
- Сюзи, Сюзи, подожди, - кричала она ей, неловко семеня по тротуарной плитке на высоких каблуках.
Толпа какое-то время еще стояла в недоумении, но потом медленно разошлась. Женщины смазывали кремом и пудрили заплаканные глаза, мужчины расстегивали смокинги и расправляли туго затянутые галстуки.
Сюзи добежала до Кадиллака и села в машину.
- Гони домой, быстрее, – скомандовала она водителю.
- Но, - попытался возразить ей шофер.
- Быстрее, а то тебя уволят, - закричала девочка. – Я хочу домой!
Водитель взял резкий старт, и машина чуть не сбила Марию, выбежавшую на проезжую часть.
- Ее не брать! - скомандовала Сюзи и заблокировала двери.
Выскочив из машины у дверей своего дома, он открыла входную дверь и застыла в изумлении.
Несколько официанток в черных фартуках и колпаках стояли посреди холла с красными от слез глазами. Перед ними стоял невысокого роста, пожилой мужчина и громко кричал. Увидев вошедшую Сюзи, мужчина повернул голову в ее сторону:
- Сюзана, что ты опять здесь устроила!? Что это за представление?! – его речь была резкой и громкой, а лицо смотрело на Сюзи холодными по-старчески выцветшими глазами и кривилось в злобных гримасах. Сюзи вздрогнула и сверкнула своими ярко-голубыми глазами, мотнула головой, разбросав по плечам, вывалившиеся из прически, золотистые кудри.
-Не ори на меня! На меня нельзя кричать, я – сирота! - таким же тоном ответила она и твердой походкой, чокая каблучками, проследовала мимо в свою комнату.
«Что за ребенок? - подумал Гарри Меер, смотря ей в след и качая головой. - Она так похожа внешне на свою мать. Но характер! Это же просто кошмар какой-то! Лиза была просто ангел. Но эта!»
Гарри посмотрел  девочке вслед, и пошел к себе в кабинет.
- А нам, что делать? – раздались голос официанток.
- Все убрать. Никаких поминок не будет. Пока я жив, по крайней мере, – кинул Гарри через плечо, не замедляя шаг.
- Вот и поиграли, - пробурчала себе под нос Сюзи, и пошла к себе в комнату и изо всех сил хлопнув дверью.

Стук тяжелой двери гулким эхом разлетелся по коридору. Гарри вздрогнул и остановился. Он как нельзя сильно почувствовал, как ненавидит этого ребенка. Ему захотелось вернуться и влепить ей увесистую пощечину, но он только закусил губу и зашел в свой кабинет. Гарри сделал несколько кругов по комнате, чтобы хоть немного успокоиться, а затем плюхнулся в мягкое кожаное кресло и закрыл глаза. Ему уже давно перевалило за семьдесят, и как он не старался вести здоровый образ жизни, возраст брал свое.
Заниматься воспитание этого ребенка у него не было ни сил, ни желания. Она отравляла ему жизнь, и он ее ненавидел. Гарри тяжело вздохнул и, раскачиваясь в кресле, стал размышлять, что ему делать дальше. Самое просто было отправить девочку к отцу. Проблема была в том, что Гарри знал, что и отцу она тоже была не нужна. Не найдя в очередной раз решения проблемы он вспоминал свою жизнь, пытаясь понять, где ошибся и как это можно исправить.
Судьба Гарри Меера вряд ли сильно отличалась от современников. Он родился перед второй мировой войной в семье владеющей небольшим заводиком, производящим лампы для радиоприемников. Отец его пошел в армию, и, несмотря на то, что в боях не учувствовал, в отпуск приезжал редко. Гарик рос щупленьким болезненным ребенком, бывал часто бит в школьных драках и не расставался с разбитыми коленями и опухшим носом. Вернувшись домой после войны, отец, словно желая наверстать упущенное, настрогал одного за другим еще семь человек детей, и, поняв, что поставить на ноги такую ораву ему не под силу, впал в депрессию и вскоре умер. В пятнадцать лет Гарри стал владельцем убыточного завода и кормильцем еще восьмерых нахлебников.
Быстро поняв, что лампы выпускать невыгодно, Гарри перепрофилировал завод на выпуск елочных гирлянд и за предрождественскую распродажу заработал больше, чем его отец за всю свою жизнь.  Решив, что двигаться нужно в том же направлении, Гарри наладил производство рекламных щитков и вывесок для магазинов.
Очень кстати оказались его многочисленные руки и головы подрастающих братьев и сестер. Едва перешагнув первое десятилетие, они впрягались в семейный бизнес, принося компании немалый доход.
К двадцати пяти годам доходы компании перешагнули за миллион, и Гарри начал интересоваться научными новинками в области электроники. Не имея практически никакого образования, Гарри был буквально фанатом научных изданий. Он получал по почте тонны литературы из различных университетов, и чтение было его единственным хобби.  Вычитав в одной статье про возможность заполнения лампочек инертными газами, он буквально влюбился в эту идею. Вскоре муниципалитет города заключил с ним первый крупный контракт, а городские улицы и скверы освещали аргоновые лампочки Гарри.
Продолжая следить за научными изысканиями, Гарри был одним из тех, кто первым начал массово выпускать галогеновые лампы. А вскоре и совершил свою сделку века – заключил контракт на их поставку для крупнейшей американской автомобильной компании. Из маленького заводика, доставшегося Гарри по наследству, он за пять десятков лет создал огромный промышленно-торговый холдинг, имея свои представительства по всему миру и исчисляя денежные обороты миллиардами долларов.
Личная жизнь Гарри складывалась не столь удачно. Он рано женился на соседской девушке, хрупкой, светловолосой, голубоглазой Марии, которая подарила ему сына, и, подхватив скоротечную чахотку, сошла в могилу, обдав на прощанье фонтаном крови. Повторно жениться Гарри не спешил, поняв к тому времени, что при наличии денег, сексуальные потребности можно реализовать, минуя узы брака. И только тогда, когда подросший мальчик стал совершенно неуправляемым, он, наконец, привел в дом женщину – коренастую брюнетку Джину Браун, которая увеличила его доходы на пятьдесят миллионов, а его семью еще на двух мальчиков. Мачеху старший сын признавать не желал и продолжал жить так, как считали нужным. Напившись на выпускном вечере, он взял в гараже Гарри новенький «шеврале камара» и отправил на тот свет себя и еще двоих одноклассников, оставив в живых только одну девушку и ту пожизненно пересадив  в инвалидное кресло. На этом приключения не закончились. Ибо спустя восемь месяцев бригада хирургов извлекла из тела уцелевшей девушки еще один подарок той ночи, весом чуть меньше шести фунтов и размером около 18 дюймов. Завернутый в розовое покрывало, он был торжественно вручено новоиспеченному дедушке, с предложением позаботиться, а в случае сомнений в родстве провести генетическую экспертизу. Гарри развернул покрывало, увидел огромные голубые глаза. В точности такие же, как были  у первой, и, наверное, единственной, любви его жизни. Экспертизу он делать не стал. Ребенка назвали Лиза.
Девочку полюбила даже Джина, а Гарри просто души в ней не чаял и баловал, как только мог. Несмотря на вседозволенность, девочка росла  спокойной, ласковой и не капризной. Она прекрасно училась и после окончания школы, к великой гордости семьи, поступила в Гарвард.
Из Бостона она вернулась магистром юриспруденции и женой молодого человека по имени Стив, который вскоре стал  членом директоров компании Гарри.
Рождение ребенка совершенно выбило Лизу из колеи. Она разрывалась между ребенком и бизнесом, недосыпала, вались с ног от усталости. Увидев, что Лиза чахнет на глазах, Гарри позвал семейного доктора.
Недолго думая. Тот прописал двухнедельный отдых на Гавайях, и, оставив крошечную Сю, супруги отправились на принудительный отдых.
На второй неделе отпуска Лиза окончательно слегла. Клиника, в которую ее доставила скорая помощь, вынесла приговор:  лейкоз.
Гарри, перевозил ее из одной больницы в другую, но улучшения не наступало. Его Лизи, его милая прекрасная Лизи угасала на его глазах. Он смотрел на ее осунувшееся личико и сжимал в своих руках, ее худенькие пальцы. «Держись моя девочка, держись. Ты же сильная, ты справишься». Лиза не справилась, в один прекрасный день ее прекрасные голубые глаза закрылись с тем, чтобы уже больше не открыться никогда.
Смерть Лизы стала настоящей трагедией в семье. Дом, в котором раньше никогда не повышали голос, наполнился криками и руганью. Джина обвиняла Гарри, он обвинял ее, Стив обвинял их обоих.
Больше всех Гарри винил Сюзанну. Он никогда не произносил обвинений вслух, но каждый раз видя девочку, не мог ей простить смерть матери. Понимая абсурдность своих претензий, Гарри старался вести себя с ребенком максимально корректно. Как правило, это сводилось к тому, что он просто не замечал ее присутствия в доме.
В результате Сюзанна росла неуправляемой. Потеряв старшего сына и понимая, к чему это приведет, Гарри сосредоточенно думал, не зная, как поступить.

Сюзи сидела на кровати в одних трусах, поджав под себя ноги.  Она размышляла том, как скучна, предсказуема и однообразна взрослая жизнь, пытаясь придумать, чем себя занять.
Прошлепав босяком по комнате, она взяла со стола планшет и вернулась на кровать. Одноклассники в чате выкладывали фотографии со вчерашней тусовки, куда ее не пустили, наказав за организацию похорон хомячка. Новую серию ее любимого мультика еще не выложили, и Сюзи включила другой. Недосмотрев даже до середины, он выключила его и отложила планшет. «Никто даже хороший мультик придумать не может», - с тоской подумала она и положив под спину подушку развалилась на кровати.
Она попыталась вспоминать какие фильмы ей понравились за последнее время и задумалась. «Надо самой сделать мультфильм», - решила она, перебирая в голове известных персонажей и придумывая для них приключения. История, придуманная воображением, показалась Сюзи очень интересной, и она снова уселась на кровати поджав под себя ноги и взяв планшет, стала ее записывать.
Наверное Сюзи уже сочинила не меньше трех страниц текста, когда дверь ее комнаты открылась и на пороге появилась Мария.
-Сюзи, - красавица моя, почему ты до сих пор не одета? Ты разве забыла, у тебя сейчас будет урок балета.
«О черт!», - подумала Сюзи и, сохранив текст, отложила планшет.
- Мария оставь меня в покое, я не буду заниматься балетом, - резко сказала она.
- Сюзи, не нужно в трусах лежать на кровати, оденься, - сказала Мария, словно не слышала слов девочки.
- Уйди отсюда, - не скрывая свою неприязнь, прошипела, надув губы, девочка.
Мария зашла в гардероб и стала искать одежду для Сю.
- Хочешь вот этот синий костюм? – спросила она, показывая Сю.
- Я хочу, чтобы ты ушла, - повторила девочка, практически срываясь на крик.
- Или этот? – она сняла другую вешалку.
«Как она мне надоела» - подумала Сюзана и закричала во всю силу своих легких.
- Убирайся от сюда. Пошла вон из моей комнаты!
Казалось, что Мария даже не замечает, что ребенок кричит. Она сняла несколько вешалок с одеждой и понесла Сюзи.
«Как я ее ненавижу», - подумала Сюзи.
Подойдя к кровати, Мария заметила планшет и потянула к нему руку.
-Не тронь! – закричала Сюзи и спрятала планшет за спину.
Лицо Марии утратило миловидность и стало серьезным и напряженным.
-Чем ты занимаешься? – спросила она, небрежно бросив одежду на кровать и пытаясь вырвать у девочки планшет.
-Не твое дело! Уйди отсюда! – продолжала грубить Сюзи.
Мария ловким движением скрутила ей руки и вырвала планшет.
-Отдай!
Девочка подскочила на кровати, но Мария уже отбежала на несколько метров.  Сюзи спрыгнула с кровати  и повисла на вытянутой руке Марии, в которой та держала планшет.
Мария резко развернулась и Сюзи, не удержавшись, упала на пол.
Взяв планшет двумя руками, Мария хихикая, стала читать вслух, написанный Сюзи текст.
Сюзана почувствовала, как у нее задрожали губы. Слезы мгновенно навернулись на глаза, но она смахнула их, потому что почувствовала, как ненависть к Марии переполняет ее. «Я ее сейчас убью», - подумала Сюзи и стала оглядываться в поисках подходящего орудия убийства. Глаза ее задержались на большой керамической вазе с фарфоровыми цветами, стоявшей в углу комнаты. Словно дикая кошка, девочка метнулась к вазе и схватила ее двумя руками, но не смогла поднять и, уронив, покатила по полу.
Мария, занятая чтением не успела отскочить и набравшая скорость ваза ударила ее по колену. От неожиданности и острой боли женщина упала на спину и закричала. Она попыталась встать, но не смогла и только застонала. Сюзи равнодушно посмотрела Марию, лежавшую на полу, и подобрала выпавший из ее руки планшет.
-Никогда не трогай чужую собственность, - злобно произнесла Сюзи.
Сжав двумя руками колено, Мария корчилась от боли.
-Ты сломала мне ногу! Вызови врача! – срывающимся на визг голосом просила она.
«Вот и отлично, - спокойно подумала Сюзи, - в следующий раз, ты будешь понимать слова». Она подошла к гардеробу, надела джинсы и футболку, после чего нажала звонок, позвав прислугу.
Прибежавшие на вызов женщины устроили переполох, и комната заполнился криками и охами.
Сюзи уселась обратно сидела на кровать, и с интересом наблюдала за происходящим. Пока, наконец, Марию, увезли в больницу, и в доме снова воцарилась тишина.