Дом Старого Шляпа

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дом Старого Шляпа » Новое » Хэллоуин


Хэллоуин

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Было еще совсем темно и только первые лучи солнца чуть-чуть подсветили припорошенные снегом вершины гор, когда Денис решительно вскочил с кровати и натянул на себя новенький спортивный костюм с вышитой эмблемой «ЦСК».
Он посмотрел в окно и инстинктивно поежился. За ночь все засыпало снегом, и выходить из корпуса ему совсем не хотелось.
Гарнизон еще спал. Стрелка часов едва переползла цифру шесть и у Дениса были все основания почти час валяться в постели. Однако он сделал над собой усилие и покинул здание казармы.
Легкий морозец тут же напомнил, что уже ноябрь и Денис, помахав руками и ногами в качестве разминки, легкой трусцой побежал в сторону площадки служившей гарнизону футбольным полем.
Несмотря на то, что Денис всю жизнь занимался спортом, утренняя пробежка давалась ему тяжело. Сказывались бессонные ночи и напряженная работа последних месяцев. Мозг лихорадочно искал решение нетипичной для него задачи, не давая покоя ни рукам, ни ногам, ни измученному, непривычному к военному быту, телу.
Шел уже восьмой месяц, как геофизик Денис Андреевич Корнилов был командирован в гарнизон расположенный вблизи армянского города Ленинск для руководства испытаниями нового оружия. Однако руководить работами ему не дали. Начальник гарнизона полковник Тимощук, сославшись на указы вышестоящих начальников, отстранил его, оставив только консультантом. Денис понимал, что Тимощук, которому  до пенсии оставалось совсем недолго, хочет выслужиться перед руководством. Денис сделал несколько отчаянных попыток донести до полковника сложность и опасность мероприятия, но все было тщетно. Слово старшего лейтенанта Корнилова против приказа полковника Тимощука было лишь пустым сотрясанием воздуха.
Денис остановился, чтобы отдышаться. Испытания были назначены сегодня на одиннадцать часов. Сказать, что он нервничал – было ничего не сказать. Он как раненное животное кидался из крайности в крайность не находя себе место.
Однако помощи ждать ему было неоткуда. В армии его не любили. Даже новобранцы осеннего призыва смотрели на него презрительно, называя за спиной «пиджак».
Толстый, страдающий отдышкой и ожирением, Тимощук даже в лицо называл Дениса ботаником и не скрывал своего неуважения к его ученым степеням и научным заслугам.
Пользуясь покровительством руководства, младшие офицеры и даже солдаты смотрели на Дениса свысока и не упускали возможность подгадить, превращая и без того некомфортную казарменную жизнь в настоящий ад. Однако сейчас не это беспокоило лейтенанта, подняв в столь ранний час из постели и выгнав в мороз на пробежку. Испытания нового оружия – вот, что беспокоило его больше всего. Денис понимал, что малейшие отклонения от плана приведут к катастрофе, а туповатые, плохо обученные солдаты легко могут допустить ошибку. Время от времени он ругал себя за то, что вообще занимался этой работой и согласился работать на военных, но сделать уже ничего не мог.
Денис снова помахал руками и ногами и побежал к турнику. Перекладина обледенела, и пальцы примерзали к снаряду. Денис спрыгнул и засунул замерзшие кисти под мышки. Он почувствовал резкую боль и слезы невольно брызнули из глаз, но тут же замерзли на длинных ресницах.

Айзик поджал колени к подбородку и подоткнул под себя одеяло. В медчасти плохо топили, и он постоянно просыпался по ночам от холода. Тем ни менее покидать медчасть он не спешил. Заслышав знакомое бренчание, он не открывая глаз протянул руку и взял градусник. Дождавшись пока медбрат уйдет из палаты, Айзик потер градусник об одеяло, набив необходимые тридцать семь и пять, после чего засунул его подмышку и попытался еще хоть немного поспать.
Медбрат выдернул градусник и несмотря убрал.
-Собирайся, - грубо рявкнул он хрипловатым басом.
-А обход? У меня температура, - попытался возмущаться Айзик, но медбрат только швырнул ему на постель тюк с вещами и вышел вон.
-Меня должен доктор посмотреть, - продолжал возмущаться Айзик, - я до обхода никуда не уйду.
-Не будет сегодня обхода, - буркнул медбрат, - сказано всех выписать или перевезти в город.
Он снова заглянул в палату и сочувственно посмотрел на желтые пятна, оставшиеся от синяков на лице Айзика.
-Можешь здесь посидеть, пока все не уедут на учения, - сказал он, - завтрака не будет, только чай.
Айзик счастливо  заулыбался, словно висельник, которому отсрочили приговор.
-А долго будут учения? – поинтересовался он
Медбрат скривил гримасу и пожал плечами, изображая недоумение.
-Пару дней точно, - сказал он, - раз доктор с ними едет.
Айзик облегченно вздохнул и потянул на себя сверток. Он медленно и лениво одевался, опасливо посматривая в окно. КАМАЗы размесили выпавший за ночь снег в густую коричневую кашу, сделав территорию гарнизона еще более отвратительной. Айзик мысленно представлял, как его будут макать лицом в это месиво и неприязненно ежился. Оставалось надеяться, что медбрат позволит ему остаться в палате до тех пор, пока рота покинет казарму.
На самом деле Айзик не был трусом. Вернее он не был им до тех пор, пока не попал в армию. Он рос смелым и озорным мальчиком. Очень рано отец начал брать его с собой в горы, где они пасли овец. Айзик рос сильным и выносливым, и считал, что в мире нет ничего страшнее волков. Все село три дня праздновало его проводы в армию, и он даже не представлял, с чем здесь столкнется.
За прошедшие пять месяцев он восемь раз попадал в лазарет, где провел в общей сложности больше шести недель. Айзик не был болезненным юношей, да лежал в лазарете  не из-за болезни. Его избивали. Дело в том, что часть в которую он попал, находилась на территории Армении и били его, потому что он был азербайджанцем. Причем избивали не только армяне, с которым Азербайджан находился в состоянии вялотекущей войны. Били все подряд – и татары, и украинцы, и русские – вся их интернациональная часть била Айзика за то, что Азербайджан, по их мнению, развязал национальный конфликт.
Айзик подошел к окну.
Длинная колонна КамАЗов медленно покидала ворота казармы и двигалась по извилистому серпантину в горы. Когда ворота за последней машиной закрылись, Айзик облегченно вздохнул. Он медленно направился к выходу, услышав за спиной голос медбрата:
-Чаю хочешь?
Айзик обернулся и застыл в ожидании подвоха. Однако ничего не произошло, если не считать, что медбрат достал второй стакан и налил в него темно-желтую жидкость без вкуса и запаха, которую в армии называли чаем. Пока Айзик стоял в напряженном ожидании, медбрат достал четыре куска белого хлеба и намазал маслом.
Айзик сделал шаг в сторону стола, все еще не решаясь сесть.
-У меня сгущенка есть, - похвастал медбрат и, не глядя в сторону Айзика, поставил на стол банку с синей этикеткой.
Айзик осторожно сел и подвинул стакан.
-Ешь, - сказал медбрат, поливая хлеб сгущенкой.
Айзик сглотнул слюну и осторожно потянул на себя кусок хлеба, словно проверяя реакцию медбрата. Медбрат спокойно жевал  и запивая чаем. Быстрым движением руки Айзик засунул бутерброд в рот и проглотил, практически не жуя.
Медбрат маленькими глотками пил чай, смотря в окно.
-Скажи, а ты в бога веришь, - неожиданно спросил он.
Айзик чуть не подавился. Будучи старшим в семье, Азик провел большую часть своего детства на пастбищах и в его образовании были очень серьезные пробелы. Особенно это касалось религиозного воспитания. Нет, он, конечно, знал, что есть Аллах и все, что он делает это ради Аллаха и во имя Аллаха, но на этом его религиозные познания заканчивались. Айзик быстро засунул в рот второй кусок хлеба и посмотрел на медбрата затравленно.
Однако вопрос, по-видимому, был риторический и ответ не ожидался.
-Вот смотри, - продолжал медбрат, - религия учит любить друг друга, помогать друг другу,  а люди, даже те кто верят в бога и ходят в церковь полны ненависти и готовы убивать.
-Вот ты мог бы кого-нибудь убить? - спросил медбрат и повернул голову в сторону Айзика.
Айзик задумался. Ему вспомнилось, как однажды зимой, когда они перегоняли отару овец на зимнее пастбище, на них напали волки. Произошло это ночью, когда все спали. Неожиданно залаяла, а затем заскулила собака. Отец схватил ружье, вскочил на коня и ускакал. Айзик тоже вскочил на коня, даже не успев его оседлать. Он поскакал вслед за отцом, но неожиданно лошадь остановилась, заржала и встала на дыбы. Всего в нескольких метрах от них стоял огромный мохнатый волк и скалил зубы. Айзику было восемь лет, и он впервые видел волка так близко. Мальчик вцепился двумя руками в лошадиную гриву, стараясь слиться с лошадью и тем самым спрятаться. Однако волк уже заметил его и прыгнул к лошади. Лошадь снова встала на дыбы, и Айзик, чтобы не упасть обнял двумя руками лошадиную шею. Сквозь густую гриву он видел, как зверь прыгает, скаля свои огромные желтые зубы, а лошадь бьет его копытами. Вдруг лошадь захрипела и осела на заднюю ногу. Айзик посмотрел назад и увидел, что волк впился зубами в лошадиное бедро. Волчья пасть была всего в нескольких сантиметрах от ноги мальчика, но от страха Айзик не мог даже пошевелиться. Он пытался вспомнить молитвы, которые учила с ним бабушка, но голова отказывалась думать, а губы шептали: «ма-ма». Айзику уже казалось, что сейчас волчьи зубы вцепятся ему в ногу, как неожиданно прогремел выстрел, зверь взвизгнул и упал. Спустя несколько минут раздался стук копыт и прискакал отец. Ловким движение руки подхватив мальчика, он пересадил его на своего коня. Раненая волком кобыла хрипела, пытаясь подняться. Ее темный огромный глаз смотрел на Айзика с мольбой о помощи. Раздался еще один выстрел. Глаз закрылся и кобыла упала.
-Папа! – взвыл Айзик, - она спасла мне жизнь, за что ты убил ее?
Отец не ответил, он поскакал в сторону ночевки, одной рукой держа поводья, а другой, прижимая к себе сына.
В тот момент Айзик ненавидел отца, безутешно рыдая, время от времени всхлипывая и повторяя «за что».
С тех пор прошло уже больше десяти лет, но Айзик так и не знал ответа на вопрос «смог бы он сейчас убить».
Тем временем гул за окном затих. Последняя машина покинула территорию части и ворота, скрипя несмазанными ставнями, закрылись.
-Я пойду, - сказал Айзик, посмотрев на опустевшую тарелку.
Медбрат на секунду задумался, не предложить ли еще чаю, но солдат попался слишком неразговорчивый, и желание угостить быстро пропало.
-Да иди, - сказал он, наливая себе в ложку сгущенку.
Айзик нехотя встал и медленно пошел к выходу.
Тяжелая дверь медленно распахнулась, и порыв холодного ветра заставил Айзика поежиться. Осторожно шагая по грязи, Азик подошел к своему бараку и прислушался. Он уже потянул руку к дверной ручке, как чей-то голос окрикнул его.
Айзик обернулся. Из дверей столовой вышла хорошо знакомая ему троица дембелей. «О, черт», - выругался Айзик и быстро прошмыгнул в дверь барака.
Айзик метнулся в угол комнаты, пытаясь спрятаться под нарами, но дверь отворилась, и запыхавшиеся солдаты вбежали в комнату.
-Антоха, он надеялся от нас спрятаться, - произнес один из них. Его огромная голова, покрытая черной щетиной, затряслась от смеха.
Тот, кого назвали Антохой, сделал несколько прыжков и, настигнув Айзика, схватил его за ворот рубашки и потянул вверх.
-Что чурка, - выздоровел? – ехидно спросил он, смотря на Айзика с нескрываемой ненавистью белесо-желтыми глазами. Айзик попытался вырваться, но сильный удар в пах, заставил его вскрикнуть и согнуться.
-Что Ашотик, проучим иноверца? – спросил Антоха, оборачиваясь к приятелям. Он выволок Айзика в проход между нарами и швырнул на пол. Айзик свернулся, вжав голову в колени и обхватив ее руками.
-Смотри он уже обосрался от страха, - ответил Ашот и со всей силы ударил Айзика носком ботинка в спину. Айзик вскрикнул от боли.
-Ща мы преподадим ему урок смелости, - ответил Антоха и поставил ногу на голову Айзику, - вобьем, так сказать знания, в его пустую башку.
Антон попытался встать на голову Айзика, а Айзик  попытался увернуться, но тут же получил еще один удар в спину.
-Так мужики, расступись моя очередь, - раздался хриплый басок и через несколько секунд Айзик уже висел в воздухе на вороте собственной гимнастерки.
Широкое узкоглазое лицо Тойчубека смотрела на Айзика с нескрываемой ненавистью. Ворот гимнастерки впился в шею, передавив гортань и не давая вдохнуть. Айзик вцепился ногтями в руку Тойчубека, пытаясь разжать мощную кисть, но тут же получил удар в нос.
Айзик услышал хруст костей и почувствовал соленый привкус крови на губах. Он мысленно попрощался с жизнью, но из-за двери донесся пронзительный свист. Рука, держащая ворот гимнастерки разжалась, и удар ноги загнал Айзика под нары.

Дверь барака отворилась, и на пороге появился старший лейтенант Корнилов.
-Привет старлей, какими судьбами? – высокомерно спросил Антон, делая шаг вперед, чтобы загородить проход и прикрыть Айзика. Тойчубек сел на нары, выставив ноги. Ашот шагнул в сторону, стараясь оказаться у Корнилова за спиной.
Денис сжал зубы и скомандовал:
-Рядовые Ткачев, Карапетян и Басаулин, смирно!
-Ты чо старлей тут разкомандовался, по роже давно не получал? - процедил сквозь зубы Тойчубек и сплюнул на пол.
-Встать – заорал Денис во всю мощь своих легких и вытащил пистолет.
-Ой как страшно, - ехидно пропищал Антон, - подражая писклявому женскому голосу.
Раздался выстрел. Пуля просвистела над головой Антона и застряла в древесине стены.
-Ты чо охренел? – пробасил Тойчубек, медленно вставая.
-Смирно! – снова скомандовал Денис, нацелив пистолет на Тойчубека.
Дембеля лениво построились.
-Старлей, отвянь, нам четыре часа службы осталось, - промямлил Антон.
-Двенадцать часов гауб вахты. Направо шагом марш, - скомандовал Денис, не опуская дула пистолета, но никто даже не пошевелился.
-Пиджак ты совсем из ума выжил, - красивым баритоном немного нараспев сказал Ашот, активно жестикулируя руками и скорчив лицо. – Меня дома ждут, мама стол накрыла! Гости собрались.
-Ты тоже вставай, - не обращая внимания на Ашота, сказал Денис Айзеку.
Айзек осторожно поднялся.
-Мы никуда не пойдем, - спокойно резюмировал Тойчубек.
-В медчасть, - скомандовал Денис, глядя на окровавленное лицо Айзика.
Немного покачиваясь, Айзик пошагал к выходу.
-Все, хватит тут комедию разыгрывать, - сказал Антон и двинулся следом.
-Стоять! – скомандовал Денис и снова выстрелил.
Пуля просвистела прямо перед лицом Антона. Он побелел и сделал шаг назад.
-Пиджак, ты, что вконец рехнулся? – заорал он, - ты подумал…
Однако закончить он не успел.
-Будите сидеть здесь до окончания учений, - скомандовал Денис, и вышел наружу, закрыл дверь на засов.
«Сволочи», - буркнул он себе под нос, и пошагал проч.

Асфальт закончился, и машину трясло и качало из стороны в сторону. Витя сидел бледный, подпирая отяжелевшую голову руками. От такой езды его сильно укачивало. Сидевший рядом Андрюха, жаловался на свою девушку Лену, тихим голосом в очередной раз пересказывая содержимое ее письма.
-Ну, скажи скука, - тихо проскулил Андрюха ему на ухо, когда машина остановилась и послышалась команда на выход. Не дожидаясь команды Витя выскочил из машины и, едва успев отскочить на пару метров, вывалил наружу содержимое желудка. Однако, никто не обратил внимание на нарушение дисциплины. Прапорщик Сивухин, толстый страдающий отдышкой мужчина лет сорока, бегал от машины к машине, отдавая приказы. Витя набрал в руки горсть чистого снега и протер лицо. Ему стало немного легче, но глаза слезились от яркого света и он с трудом различал окружающих его людей.
-Ты чего? – удивленно спросил Андрюха, разглядывая бледное Витькино лицо.
-Укачало, - сознался Витя, и они встали в строй.
Наконец солдаты выстроились в четыре шеренги и зашагали по дороге. Витьку немного покачивало, и он шел, опустив голову. Наконец солдаты подошли к небольшой площадке и раздался приказ:
-Стой!
Витька выпрямился и осмотрелся. Вокруг белыми шапками возвышались горы. Деревья, покрытые за ночь слоем инея, сверкали на солнце. Вдоль дороги, виляя между покрытых тонкой ледяной коркой камней, текла река.
«Как красиво, - подумал Витька, - вот бы вернуться суда после армии».
- Смотри, какая красота, - прошептал он стоящему рядом Андрею.
Где-то высоко в небе раздался гул вертолета, и ответ Андрея потонул в нарастающем шуме приближающейся машины.
Офицеры забегали вдоль строя, что-то выкрикивая, но команды заглушал приближающийся вертолет. Наконец шасси коснулись земли, и лопасти винта, сделав несколько прощальных кругов, остановились. Дверь вертолета открылась, и несколько человек в каракулевых папахах показались у выхода. Полковник Тимощук широкими шагами, насколько ему позволяли короткие ноги, побежал к трапу.
-Высокое начальство пожаловало, - прошептал Андрей Витьке прямо в ухо, - наверное, серьезные учения будут.
Странный автомобиль защитно-пятнистой раскраски  на больших колесах подъехал к приземлившемуся вертолету подобрал прилетевшую делегацию вместе с подбежавшим к ним Тимощуком.
После того как автомобиль отъехал метров на триста, прозвучала команда и колонна двинулась следом.
-На таких учениях и погибнуть можно, - прошептал Андрей Витьке, - вот тогда эта сука поймет, кого потеряла.
Виктор снова почувствовал тошноту. Теперь его мутило от голода. Его совершенно не интересовали разборки Андрея с его девушкой, он думал, где бы ему раздобыть еду. Мысль о том, что учения, скорее всего, затянутся Витю не радовала, хотя визит высокого начальства гарантировал хороший обед.
Дорога перешла в узкую тропинку, и они медленно шагали по ней гуськом. Витя поискал глазами начальственный автомобиль, но ни самой машины, ни следов от шин не было видно. Их окружали отвесные стены гор, и Витя недоуменно смотрел по сторонам, пытаясь понять, куда они идут. Наконец колонна остановилась. Перед ними была высокая скала, и Андрей озвучивая его мысли спросил:
-Мы что теперь на гору полезем?
Однако на гору никто не полез. В скале отворились ворота, и военные один за другим исчезли внутри. Чувство голода уступило место любопытству, и Витька с нетерпением ждал, когда же они тоже минуют ворота и окажутся внутри скалы. Однако ничего интересного там не поджидало. За воротами оказался обычный тоннель, уходящий вглубь скалы. Они вышли к невысокой бетонной платформе, у которой стоял обычный товарный поезд.
-По вагонам! Занять места! – прозвучала команда.
Двери вагонов распахнулись, и толпа ринулась внутрь.
Если не считать решеток под самой крышей, окон в вагонах не было, и Витька не понимал, куда их везут. Периодически поезд останавливался, и он слышал, как из соседних вагонов солдаты выпрыгивали наружу. Стало заметно холоднее, и Витька чувствовал, как немеют пальцы ног. В животе постоянно урчало и мысли о еде не давали возможности забыться или подумать о чем-то другом. Андрюха молча стоял рядом, судя по трагическому выражению лица, его воображение рисовало собственные похороны.
Наконец поезд снова остановился, и раздался лязг задвижки на двери вагона. Толпа хлынула к выходу и вынесла Витю наружу.
Было темно. Свет одиноких фонариков мелькал тусклыми огоньками. Солдаты снова выстроились в колонну и снова куда-то пошли.
Они двигались медленно, часто останавливались, пока, наконец, не оказались перед металлической дверью.
-Взвод стой раз, два, - скомандовал прапорщик, хотя все уже стояли в ожидании, когда он откроет дверь и  впустит их в небольшой бункер.
Яркий свет прожектора ударил в глаза и Витя невольно зажмурился. Когда он открыл глаза, то сильно удивился увиденному. Обстановка помещения, в котором он оказался, разительно отличалась от унылой серости бетонных тоннелей. Небольшая продолговатая комната была отделана плиткой, с потолка светили лампы дневного света, в углу висели портреты вождей и стаял бронзовый бюст Ленина. Где-то рядом тарахтел дизель. Прапорщик вышел вперед и достал из-за пазухи пачку бумаг.
Хрипловатый голос монотонно вещал вводную. В животе у Витьки бурлило. Андрюха совершенно скис и стоял понурый с опущенной головой и пустым отрешенным взглядом рассматривал кафель на полу.
Наконец взвод разбился по отделениям и разошелся по небольшим клетушкам, нашпигованным различными приборами.
Когда у Андрея за спиной с лязгом закрылась железная дверь, у него началась паника. Он вцепился мертвой хваткой в Витькину руку и прошептал посиневшими губами – «мы все здесь погибнем». Витя к тому моменту находился уже в полуобморочном состоянии и не обращал на Андрея никакого внимания. Он обессилено опустился на пол и попросил воды.
Несмотря на то, что в отделении было всего шестеро солдат, включая старшего, рабочих мест было еще меньше. Поэтому, заметив бледного и скрючившегося Витьку, старший отделения с удовольствием выставил его за дверь в объятия прапорщика, а тот в свою очередь отправил искать врача.
Витька от боли уже плохо соображал, еле живой он добрел до того места где они сошли с поезда, сел на пол, положив голову на колени, и закрыл глаза.
«Сука! Слинял, спасти свою шкуру решил!» - думал Андрей, смотря на уходящего приятеля. Он рванулся за ним следом, но был возвращен старшим на рабочее место. В этот момент Андрею окончательно снесло крышу. Он начал беспорядочно нажимать все кнопки, крутить рычаги приборов, переключать тумблеры и вырывать провода. Опомнившиеся сослуживцы попытались его остановить, но помещение было слишком маленьким, а руки Андрея достаточно длинными. Одна из них схватила за красный рычаг и, сорвав пломбу, потянула на себя.
-Неее-т! – закричал старший во всю силу собственных легких.
Наступила тишина. Андрюха замер. Казалось, что было слышно, как стучат сердца.

-Надо позвонить жене, - подумал Денис и двинулся в сторону канцелярии. Привыкшая к московской жизни, Вера отказалась жить в гарнизоне, сославшись на то, что сыну нужно ходить в школу, а ей, хотя бы на полдня, устроиться на работу. Они снимали небольшую квартирку в Ленинске, расположенном в двадцати километрах от воинской части. После того как Дениса отстранили от участия в ученьях, он отчаянно пытался отправить жену и сына домой. Однако Вера постоянно откладывала отъезд, ссылаясь на то, что сыну нужно доучиться до конца четверти. Денис понимал, что Вера не хочет возвращаться в квартиру его матери, властной и немного грубоватой женщины. Рассказать Вере всю правду о предстоящих учениях Денис не мог. Он просто купил им билеты на самолет и надеялся, что вчера жена и сын наконец улетели в Москву.
Он подошел к телефонному аппарату и набрал номер.
-Мам здравствуй, Веру позови, пожалуйста, - попросил Денис.
-А со мной ты уже и разговаривать не хочешь? – послышался возмущенный возглас.
-Хочу, конечно, но мне нужно с ней срочно поговорить.
-Не знаю, где она шляется, меня она в известность не ставит, - обиженным голосом ответила мать и собралась уже повесить трубку.
-Они прилетели?  - не унимался Денис
-Я не знаю, – грубо рявкнула мать и бросила трубку.
Денис несколько минут стоял в замешательстве слушая короткие гудки. Наконец, он нажал на рычаг и набрал номер съемной квартиры.
-Але, - раздалось в трубке.
-Вера, - Денис поперхнулся воздухом, - почему вы не улетели?
-Я поменяла билеты на третье ноября, - спокойно ответила жена, - пусть Сережка хоть одну четверть доучится.
Денис почувствовал, как похолодели пальцы.
-А где он сейчас? – осторожно спросил он.
-В школе, как и положено, - ответила жена.
Денис посмотрел на часы. До начала учений оставалось около сорока минут.
-Вера срочно беги в школу и забери его. Возьми такси  и езжайте, - Денис замолчал, он не знал куда ехать.
Он помолчал несколько секунд судорожно пытаясь понять, где будет более безопасно.
-Приезжайте сюда, - наконец скомандовал он.
-Ден, я никуда не поеду, тем более к тебе в гарнизон, - спокойно ответила Вера, - и не уподобляйся своей матушке, не нужно мной командовать.
Денис бросил трубку. Он понимал, что убедить по телефону жену он не сможет. Он выскочил из канцелярии, ища глазами машину. На территории было пусто. Хлюпая свежевзбитой грязью, Денис бросился к гаражам, надеясь найти там хоть какое-то средство передвижения.

Начальник гарнизона полковник Анатолий Геннадьевич Тимощук, плотный упитанный и уже седеющий  мужчина, вторую неделю плохо ел и почти не спал. Вот и сегодня он не спал с пяти утра и поэтому к девяти чувствовал себя совершенно разбитым. Виной всему были запланированные на одиннадцать учения, которыми он должен был руководить. Две недели назад выяснилось, что на ученья к ним приедет командующий армией, а вчера он узнал, что прибудет сам министр обороны. Такое скопление начальства не предвещало ничего хорошего. Анатолий Геннадьевич нервничал изо всех сил стараясь обезопасить себя от неожиданностей.
Тем ни менее они случались на каждом шагу. Утром, когда они ехали на базу, прилетел вертолет, где помимо военных оказались еще несколько человек штатских.
Еще пару тройку лет назад Анатолий Геннадьевич даже в мыслях не мог себе представить свой выход на пенсию. Однако последние два года их гарнизон заинтересовал высшее руководство страны и тихая комфортная жизнь Тимощука закончилась.
Сначала появился новоиспеченный доктор наук Корнилов со своей диссертацией доказывающей, что если прорыть тоннель глубиной в полкилометра и установить там разработанную им установку, то можно будет вызывать цунами на другом конце земли, которые затопят расположенную неподалеку американскую военную базу. Потом участились визиты начальства, началось экстренное строительство подземного бункера, что усугублялось необходимостью выслушивать командирский тон этого московского выскочки – лейтенанта Корнилова. Все это лишали Тимощука, привыкшего к курортному существованию в тихом, затерянном в горах Армении, гарнизоне, покоя, сна и аппетита. Апогеем в этом кошмаре стала подготовка к испытаниям этого оружия, шутливо названные в честь даты своего проведения – первое ноября - «Хэллоуин». Военное руководство, воодушевленное идеей показать американцам «Кузькину мать», светилось от счастья. Только Корнилов день ото дня все мрачнел и срывал свою злость на исполнителях, не обращая внимания  ни на чины, ни со звания.
Вытерпеть подобное поведение Тимощук не смог и заручившись поддержкой руководства, отстранил Корнилова от руководства работ, оставив ему роль консультанта. Однако нервная система была расшатана, здоровье подорвано и Анатолий Геннадьевич дал себе слово, что как только учения закончатся, он напишет рапорт и уйдет в отставку. Жена уже присмотрела небольшой уютный домик, ранее принадлежавший местному  лидеру компартии, и оставалось только не допустить оплошностей, дабы не вызвать у руководства гнев.
Убрав Корнилова с испытаний, Тимощук немного успокоился, но неожиданный визит министра обороны, окончательно выбил Анатолия Геннадиевича из колеи.
Потный, с красными пятнами на лице, он сидел в командном бункере и раздавал приказы, искоса наблюдая за поведением начальства. Министр обороны дремал в кресле, остальные члены делегации сидели, прикрыв лица газетами, и казалось, что тоже спали.
-Начать нулевой цикл, - скомандовал Тимощук, взяв в руки телефонную трубку, - включить первый контур.
-Товарищ полковник! Шестьдесят восьмой блок не отвечает, - услышал он в ответ.
-Что значит, не отвечает? – заорал Тимощук, но тут же обернулся в сторону руководства и уже на пол тона тише продолжил, - свяжитесь с ними немедленно.
-Товарищ полковник, я послал к ним связиста, мы ждем его ответа или включаем первый контур?
Министр приоткрыл один глаз. Тимощук почувствовал как крупные капли пота потекли по лицу. Он посмотрел на часы и скомандовал:
-Включить первый контур!
Раздался толчок. Министр открыл второй глаз и опустил губу.
Тимощук размазал по лицу слащавую улыбку.
-Кофе, - произнес министр и закрыл глаза.
Тимощук не успел ничего сказать, как человек в штатском протянул министру чашку.
Министр поднес ее ко рту, но тут раздался еще толчок. Кофе вылилось министру в лицо. Министр вскочил на ноги и открыл рот, полный возмущений, но они так и не преодолели его границы. Земля под ними задрожала, и тяжелая туша министра обороны подлетела к потолку, стукнулась о стену и упала обратно в кресло, но только ногами вверх. Все остальные тоже попадали со стульев и удивленно посмотрели на Тимощука. Со стен посыпалась штукатурка. Гипсовый бюст Ленина ударился о стену и разлетелся на осколки.
-Сука, - заорал Тимощук и схватил трубку телефона.
-Корнилова сюда немедленно прокричал он, но ему никто не ответил. Раздался очередной толчок.

Солнце позолотило вершины гор и заиндевевшие за ночь деревья медленно оттаивали. В парке было пусто и только двое подростков лет шестнадцати, обнявшись, неспешно прогуливались по дорожке. Худенькая темноволосая девушка прижималась к высокому белокурому пареньку, который обнимал ее за талию и время от времени нежно целовал в щеку.
-Мы так и на математику не попадем, - сказал молодой человек и улыбаясь посмотрел в большие темно-карие глаза спутницы.
-Ненавижу математику, - созналась девушка и капризно улыбнулась.
-А я ненавижу прогуливать уроки, - возразил юноша и прижал девушку к себе и поцеловал.
-Когда ты улетаешь? – шепотом спросила девушка.
-Не знаю пока. Отец проводит какие-то испытания, как закончит, вернемся в Москву.
-Я буду скучать, - прошептала девушка и две крупные слезинки засверкали на ее длинных черных ресницах.
-Поехали со мной, - предложил юноша.
-Меня отец не отпустит.
-А мы поженимся и поставим его перед фактом, - предложил молодой человек.
Девушка вырвалась из объятий и посмотрела на молодого человека с ужасом во взгляде.
-Ты что, я же армянка, нам так нельзя, - возразила она, - это страшный грех.
-Ага, раздастся грохот, земля под ногами задрожит, из ее недр извергнется пламя, и все мы сгорим в адском огне, - сказал он и уже собирался рассмеялся, как неожиданно земля под ногами задрожала.
-Видишь, уже начинается, - произнес молодой человек, испуганно-шутливым тоном, но тут же раздался еще один толчок, но уже более мощный. Неведомая сила подбросила ребят вверх и раскидала между деревьями парка, словно опавшую осеннюю листву.
Ударившись головой, девушка на несколько секунд потеряла сознание. Придя в себя, она с ужасом увидела, что деревья в парке вмиг почернели, обуглились и рассыпались.
-Сережа, - позвала она.
Молодой человек лежал неподвижно, распластавшись на почерневшей земле. Девушка попыталась встать, но очередной мощный толчок отбросил ее еще на несколько метров в сторону, земля между ней и молодым человеком треснула, выпустив наружу клубы черного дыма.  Почва под ней заходила ходуном и на несколько метров поднялась вверх.
-Сережа, - закричала она и посмотрела в ту сторону, где лежал юноша. Земля потрескалась, словно старушечья кожа. Яркие языки пламени с шипением вырывались наружу в местах разломов, изрыгая камни, пепел и сажу.
Она увидела, что Сергей очнулся и вскочил на ноги, но вырвавшийся наружу язык пламени, в мгновение превратил его в черную головешку и утащил вглубь земных недр.
Девушка встала на колени и вскрикнула,  но тут же замерла. Перед глазами разворачивалась картина из фильма ужасов: город в котором она она родилась и выросла рассыпался на глазах. Небо почернело. Многоэтажные дома складывались, превращаясь в пыль, машины, люди, деревья летали по воздуху, словно ночные бабочки.
Девушка хотела закрыть лицо руками, но не смогла. Кожа на кистях была покрыта пузырями, между которыми проступало почерневшее обгорелое мясо.

Витьке показалось, что его кто-то толкнул в спину, и он открыл глаза. Было светло и  от неожиданности глаза заморгали и прослезились. Присмотревшись, Витька от удивления приоткрыл рот: рельсы  светились ярко желтым пламенем, освещая тоннель. Вдруг раздался толчок, земля под ногами задрожала и тоннель наклонился. Раздался грохот. Витька вскочил на ноги, пытаясь вжаться в стену, но сделать это было не просто, потому что тоннель раскачивался из стороны в сторону. Посыпался песок, полетели камни откуда-то прилетели куски вагонов, колеса. Раздался очередной толчок и Витьку отбросило в сторону. Он посмотрел вглубь тоннеля и  увидел, что оттуда на него движется поезд. Вдруг тоннель изогнулся и поезд врезался в стену и рассыпался на куски. Руки, ноги, ботинки разлетались в разные стороны. Чья-то голова со свисающими с нее кишками ударилась о стену, рядом с Витькиным лицом, забрызгав его мозгами. Металлическая раскаленная балка шипя и рассыпая искры ударила его по ноге, и от боли он потерял сознание.

Не добежав несколько метров до гаража, Денис упал. Ему показалось, что земля качается. Десятисантиметровая жижа, образовавшаяся из растаявшего снега, в секунду высохла и превратилась в пыль. Все гарнизонные постройки сложились, словно карточные домики. Запахло сероводородом. Денис встал и посмотрел по сторонам. Прихрамывая, к нему подбежал Айзик.
-Там этих засыпало, - закричал он, активно жестикулируя.
Денис посмотрен удивленно не понимая о ком речь.
-Ты запер дембелей, засыпало их, - пояснил Айзик указывая в сторону, где еще несколько минут назад стояла казарма.
-О черт,  - выругался Денис и побежал в направлении указанном Айзиком.
От казармы осталась груда бревен  вперемешку с цементной пылью.
-Эй, мужики, есть кто живой, - крикнул Денис и прислушался.
-Я уже кричал, - сказал подошедший Айзик, - нужно бревна растащить. Мне одному никак. Он подошел ближе и попытался залезть наверх. Раздался еще один подземный толчок. Айзик скатился вниз. Несколько бревен съехали, оголив кусок железной кровати.
-Мы вдвоем не справимся, - сказал Денис, рассматривая гору мусора, в которую превратилось здание казармы.
-Я сейчас ребят позову, - пообещал Айзик и похромал в сторону, где стояли покосившиеся ворота.
Айзик вернулся спустя минут десять, собрав еще пятерых солдат и даже прихватив саперную лопату. Тем временем Денис пытался понять, где лучше начать разбор завала. Они провозились не меньше двух часов, прежде чем увидели голову Тойчубека. Вернее не саму голову, а то во что она превратилась. Вместо лица была продолговатая вмятина, образованная металлическим брусом, скреплявшим кровати.
-Мне нужно в город, сказал Денис с ужасом подумав о жене и сыне.
-Мы должны остальных найти, - решительно произнес Айзик.
-Машина есть? – спросил Денис не обращая внимания на ответ Айзика и вопросительно посмотрел на солдат.
- УАЗик полковника только, - ответил один из них нерешительно.
-Отлично, где?
К счастью машина практически не пострадала, отделавшись несколькими вмятинами и царапинами. Денис завел мотор и, решительно  выжав педаль газа, двинулся в город.
Асфальт на дороге вздыбился, и автомобиль прыгал по нему, как кузнечик. Денис сначала пытался разогнаться, но вскоре понял, что лучше это не делать. Въехав в город, он и вовсе остановился в нерешительности. Здесь больше не было ни домов, ни улиц. Город превратился в каменные джунгли, заполненные стонами и плачем его обитателей.
Среди развалин бродили серые от бетонной пыли фигуры. Они вытаскивали из-под завалов части тел погибших, пытаясь выложить из них единое целое.
Где-то рядом завыла женщина. Осторожна шагая по завалам, Денис двинулся в ее сторону. Несколько человек руками разгребали завалы, извлекая маленькие серые детские тела. Женщина с растрепанными волосами стояла на коленях, держа в руках верхнюю половину детского туловища, и громко выла.
Денис почувствовал, как слезы навернулись на глаза. Он отвернулся и побрел дальше.

Вертолет зашумел лопастями и оторвавшись от земли медленно набирал высоту, унося делегацию из министерства обратно в Москву.
-Найду и уничтожу падлу, - прошептал Тимощук и решительно зашагал в сторону автомобиля.
-Товарищ полковник, - закричал подскочивший офицер, - город просит помощи в разборе завалов.
-Пока всех не откопаете, никуда не отлучаться, - скомандовал Тимощук и открыл дверцу автомобиля.
-В город, - решительно крикнул он водителю и развалился на пассажирском сиденье.

Айзик сидел на бетонной плите отрешенно глядя на расчлененные трупы дембелей, прикрытые куском брезента. Он думал о том, справедливо ли то, что они мертвы, а он жив и была ли на то воля Аллаха.
Раздался шум мотора и к тому, что осталось от ворот подъехал КАМАЗ. Не дожидаясь команды из машины выпрыгивали солдаты и шли на территорию гарнизона.
Один из них подошел к брезенту и выругался.
-Мужики, дембеля погибли!
Сразу несколько человек подскочили к нему, с любопытством рассматривая останки.
-Надо же как не повезло.
-Да так им и надо, уродам, - произнес кто-то рядом с КамАЗом, но все повернулись в сторону Айзика.
-Это ты сука сказал? - спросил подскочивший к нему солдат.
Айзик отрицательно закачал головой.
-Он это, он, - закричали сразу несколько человек.
В тот же момент Айзик увидел подошву ботинка и услышал хруст костей.
-Мочи суку, - кричали солдаты.
-Да это не он сказал, - раздавались возмущенные голоса, хотя их обладатели равнодушно наблюдали, за процессом расправы.
Айзик пытался что-то возразить, но нога в тяжелом ботинке наступила ему на шею. Айзик словно рыба беспомощно хватал ртом воздух, постепенно переставая чувствовать конечности, пока наконец силы не покинули его и воздух со свистом не вырвался обратно из раздавленной шеи.
-Что у вас здесь происходит? – раздался возмущенный голос офицера. Растолкав локтями солдат, он посмотрел на окровавленный труп Айзика и равнодушно скомандовал.
-Оттащите его только туда же, - и махнул рукой в сторону дембелей.

Смеркалось. Медленно кружась в воздухе падал снег. Выжившие собирали доски и жгли костры, чтобы хоть немного согреться. Всюду мерцали свечи, которые люди зажигали у тел погибших. «Вот вам и Хэллоуин», - подумал Денис с ужасом смотря по сторонам.
Она лежала на бетонной плите словно фарфоровая статуэтка, закрытая цветастым покрывалом. Чья-то заботливая рука уже зажгла у изголовья свечу. Денис остановился. Он узнал ее сразу, каким-то необъяснимым чувством, позволяющим ему  всегда различать жену даже в толпе.
-Вера, но я же просил тебя, - прошептал он и присел рядом.
Денис видел сегодня такое количество смертей, что казалось, уже должен был привыкнуть к мысли о неизбежном и воспринимать ее уход спокойно. Он закрыл лицо руками и почувствовал, как тело трясется, а по ладоням текут слезы.
-Ах вот ты где сука! – раздалось у него за спиной.
Денис обернулся и увидел перед собой Тимощука.
-Видишь, что ты устроил, падла! – кричал Тимощук.
От неожиданности Денис потерял дар речи.
-Мразь болотная. Тварь, - изрыгал из себя проклятия Тимощук.
Наконец Денис опомнился и встал.
-Кто отстранил меня от учений? – возмущенно возразил он.
-Это все твои теоретические изыскания, - кричал Тимощук, - ботаник чертов! Я выбью из тебя эту дурь! Тимощук сделал резкое движение и, вытащив пистолет, приставил его к голове Дениса.
Раздался выстрел. Взмахнув руками, Денис рухнул рядом с телом жены.
Несколько человек, заслышав выстрел, закричали:
-Мародеры!
Толпа, оставив кострище, бросилась в сторону Тимощука. Тот несколько раз выстрелил, но промахнулся. Камни, куски бетонных плит, палки полетели в сторону Тимощука. Он беспомощно жал на курок, но пистолет молчал. Поняв, что патроны кончились люди бросились к Тимощуку забивая его камнями, пока не оставили от него кровавое месиво.

Андрей чувствовал, как что-то капает ему на лицо. Они присмотрелся. Потолок раскололся и в образовавшуюся трещину пробивался луч света. Над ним лежал труп старшего по отделению и из его расколотого черепа стекали мозги. Нижнюю половину туловища Андрей не чувствовал. «Это все из-за тебя, сука», - подумал он, хотя из-за кого именно в данный момент он даже не понимал. Он оперся на локти и пополз. Время перестало для него существовать. Он не понимал ну куда он ползет, ни зачем. Он даже не мог дать себе отчет, сколько времени это происходит. Время от времени он впадал в беспамятство, затем приходил в себя и полз дальше. Направление его движения задавала полоска света, образовавшаяся, после раскола скалы.
Когда он выбрался из пещеры, то пополз дальше, оставляя на снегу длинную темную борозду. Наконец он увидел какие-то строения и услышал голоса людей.
Маленький серый котенок выбежал ему на встречу и лизнул Андрея в лицо. Ловким движением руки Андрей схватил котенка за горло и свернул ему шею. Раздирая тоненькую шкурку зубами, он обгладывал еще теплый кошачий трупик, испытывая неописуемую радость. «Я жив», - кричал его мозг. Расправившись с котенком, Андрей закричал: «Помогите!» Несколько человек заметили его и подошли. Андрюха улыбнулся им окровавленным ртом, оскалил зубы и зарычал.

+1

2

жизненный рассказ

0

3

#p103997,pinokio написал(а):

жизненный рассказ

да уж памяти землятрясения в Спитаке

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»


Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл Колобок-смайл


Вы здесь » Дом Старого Шляпа » Новое » Хэллоуин