Дом Старого Шляпа

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дом Старого Шляпа » Прозаический этаж » Адепты


Адепты

Сообщений 1 страница 30 из 68

1

И снова крупных форм :glasses:

Адепты

Пролог

Часть первая. Посредник
1. Знающий незнакомец
2. Советы в «Бегемоте»
3. Бегом в новую жизнь

Часть вторая. УЧИБ
1. Как стать послушником
2. Зёрна сомнений
3. Проверка на местах
4. Обозначение приоритетов
5. Проба на излом

Часть третья. Разведчики
1. Непростой наёмник
2. Неприятная истина
3. Схватка
4. Всё или ничего
5. Кто есть где?

Отредактировано Пчелочка (2020-08-14 09:02:25)

0

2

Часть первая. Посредник
1. Знающий незнакомец

Фуникулер противно скрипел и жужжал, но уверенно полз вверх. Город располагался на ужасно холмистой местности, делившей его на несколько ярусов, единственной доступной связью между которыми являлись фуникулеры, давно отжившие свой век. Передвигаться на них считалось чистым безумием, но людям не оставалось ничего другого – многие работали в самом низу, а жили двумя-тремя ярусами выше. Ежедневно эти гробы ползали по тросам вниз-вверх, преодолевая расстояние между ярусом минут за сорок. Иногда случалось, что махина застревала на половине пути и оставалась так висеть в районе часа, приводя людей в состояние страха и ожидание неминуемой смерти. Говорили, что скоро фуникулеры совсем прекратят ходить, как перестали рейсовые автобусы около года назад, из-за резкого подорожания топлива, и перевозки людей стали бессмысленными и ненужными, потому что никто не хотел платить огромные деньги за своё перемещение. Фуникулеры же были и остались единственным бесплатным транспортом, поэтому теперь все тряслись от страха, но ездили на этих допотопных агрегатах.

Живущие на верхних ярусах были самыми бедными. Никто из них не обладал, да и не хотел, личным транспортом. Некоторым, конечно, удавалось устраиваться в муниципальные структуры, где полагалась служебная машина, однако, власти предпочитали не брать в штат людей с верхних ярусов.

Аркадий стоял в фуникулере, упираясь лбом в стекло и смотря на удаляющийся нижний город. Его сильно прижали к железной стенке, а кто-то хорошо давил острым локтем в печень. На этот раз в кабину набилось человек сто двадцать, в отличие от положенных восьмидесяти. Ника находилась рядом, и Аркадий одной рукой огораживала девушку от наваливающегося субъекта лет сорока. Мужичок отчаянно напирал на руку, но Аркадий не уступал, и Нике стоялось довольно свободно, если не считать того, что одним боком она прижималась к своему молодому человеку.

Не стоило, конечно, брать её, но последнее время Аркадий так привязался к девушке, что почти везде таскал с собой. Ника знала, чем он зарабатывает на жизнь, и её это не шокировало. В принципе, работа не считалась зазорной, потому что большая часть дома, где они проживали, нуждалась в его услугах. Это в другой стране, Аркадий знал понаслышке, за такие дела могли упрятать в тюрьму, а здесь все было официально разрешено. Только разрешено каким-то странным образом: хочешь – носи, хочешь – употребляй, хочешь – продавай, но если ты попадешься на последнем (и не кому-нибудь, а стражам порядка), то можешь забыть о жизни вообще. Все, кого поймали на продаже, исчезали бесследно. Их увозили с места задержания, а куда они девались потом, никто не знал. Получалось, что якобы наркотики разрешены и очень многие употребляют, но продавать их нельзя ни в коем случае. Такая постановка вопроса никогда не была понятна ни Аркадию, ни другим людям. Все осознавали, что кто-то наркотики производит-продает, но никто не знал, кто за всем этим стоит. Аркадий же, как посредник, был предпоследним звеном в этой цепочке. Он получал указание, куда положить деньги и откуда затем взять товар.

Деньги были заплачены; и теперь Аркадий находился в кряхтящем чудовище, направляясь к тайном месту на третьем ярусе. Средства, получаемые с продажи, позволяли ему довольно прилично жить в нижней части города.
Фуникулер слегка зашатался из стороны в сторону и начал притормаживать; до второго яруса оставалось ехать еще минут пятнадцать. Видимо, снова очередные неполадки, пришло на ум Аркадию. Перспектива провисеть какое-то время в воздухе совсем не устраивала. Он подумал, что зря связался с этой развалиной; надо было сесть на мотоцикл и спокойнее, хотя и дольше, добраться до места. Обернувшись, Аркадий посмотрел на пассажиров кабины, те стояли молча, не двигаясь. Сперва он не заметил ничего необычного, но потом понял, что у всех людей синеватый цвет кожи и абсолютно пустое выражение глаз. Это походило на то, будто его окружали бездушные статуи. Он перевел взгляд на Нику, но и она пребывала в таком же состоянии. Ещё раз внимательнее осмотрев кабину, Аркадий углядел, что двое были всё-таки нормальными, и почему-то пристально смотрели на него. Девушка и парень, примерно одного возраста с ним.

Аркадий тут же вспомнил, что видел нечто подобное совсем недавно. К нему заходил за товаром один из жильцов дома, и в один момент показался каким-то синюшным и с пустыми глазами. А через час после того, как продал ему наркотики, Аркадий, выходя из подъезда, увидел труп того человека с дыркой во лбу. От сравнения этих двух событий стало не по себе; в то же время фуникулер крякнул и продолжил движение. Все люди выглядели довольно живыми и непринужденно перебрасывались словами друг с другом.

Кабина спокойно доехала до остановки на второй ярус, замерла, кое-кто покинул её. Тут же в голове Аркадия прозвучало как выстрел: «ВЫЙДИ». Особо не раздумывая, он схватил Нику за руку и, расталкивая людей, выскочил из фуникулера, заметив, что парень с девушкой вылетели вслед за ним. Аркадий обернулся посмотреть на них, но те уже скрывались за углом станции.

– Зачем мы вышли? – Ника тронула его за руку. – Ты же говорил, что тебе надо на третий ярус.
– Надо, – Аркадий не хотел объяснять причину, побудившую покинуть фуникулер. – Кое-куда надо зайти, – сказал, начиная придумывать, куда сходить.

Второй ярус он знал очень плохо. Практически никогда не гулял здесь. Знакомых же не имел нигде, они попросту были не нужны. Аркадий пытался вспоминать детство, и почему всё так получилось, но этого не удавалось. Единственной отправной точкой в памяти была встреча с посредником, после которой он и сам стал таким же. Что было до этого? Какой была его жизнь? Эти вопросы волновали, но последнее время все меньше и меньше. Существовало предположение, что вся юность прошла под воздействием наркотиков, не оставив и следа памяти. Видимо, тот посредник вытащил его из угара, сделав подобным себе, поэтому воспоминания начиналась с момента, когда прекратил принимать галлюциногены. Первое и главное правило посредника: ни в коем случае не употреблять товар. Если всё обстояло, как предполагал, то он с благодарностью вспоминал того человека – Наума, с которым после встречался только пару раз.

– Ты чего застыл, куда тебе надо? – Ника вновь дернула его за руку.   
Аркадий посмотрел на неё, поцеловал и, приобняв, двинулся в сторону, противоположную той, куда ушли паренёк с девушкой. За спиной закряхтел фуникулер и, жужжа, пополз дальше. Аркадий посмотрел на него через плечо, провожая взглядом, пока кабина не скрылся за рядом деревьев, посаженных вдоль линии движения.

Дома здесь оказались получше, чем на третьем ярусе, не такие обшарпанные, и достаточно высокие. На третьем стояли только двух-трехэтажные домишки преубогого вида, готовые развалиться прямо на глазах. Однако, хлама на улице валялось не меньше, чем там. Аркадий всегда недоумевал, как можно эту помойку считать столицей государства? И кто, вообще, додумался отстроить столицу на черти-какой местности, предназначенной, наверно, только для горнолыжного спорта?

Под ноги попалась пустая пивная банка, Аркадий с удовольствием засадил по ней ногой, отчего та смялась, и загремела по асфальту. 
– Аркаш, когда ты бросишь эти свои детские штучки? Что ты все время как ребёнок?   
– А разве сегодня ночью я тоже был ребёнком? 
– Да иди ты, – засмеялась она.
– По-моему, кто-то шептал совсем другое, а?   
– Я же тебе не об этом говорила.
– Я прекрасно слышал, о чем ты говорила…
– … но опять свел на свою любимую тему. Аркаш, а я для тебя просто как женщина, с которой можно только сексом заниматься или ты меня всё-таки любишь?

Аркадий остановился и развернул Нику лицом к себе. Этот вопрос возникал изо дня в день. Он слышал его постоянно. Сначала это бесило, когда они были знакомы чуть менее месяца, затем вопрос решился сам собой. Он понял, что всё-таки влюбился в неё, ну, если и не сразу, то через несколько часов. То есть почти что с первого взгляда.

– Ты же прекрасно знаешь ответ, – он посмотрел в её карие глаза, которые ему так нравились.
– Возможно, знаю, а, возможно, и нет. 
– А я уверен, что да, – сказал он, уже почти целуя её.
Где-то вдалеке раздался выстрел, за ним другой, третий, очередь из автомата. Аркадий резко посмотрел в сторону, откуда слышались звуки. Но, что там происходило, не было возможности увидеть, потому что это доносилось из глубины дворов. Люди продолжали спокойно ходить по улице, абсолютно не реагируя на выстрелы.
– Что это? – спросила Ника, руки Аркадия почувствовали, как напряглось её тело.
– Откуда я знаю? Эй, отец, – окликнул он одного прохожего, – что за выстрелы?
– Да убивают кого-нибудь, – безразлично ответил тот, проходя мимо.

Аркадий изумился такому спокойствию и безразличию людей. Конечно, в нижнем городе творилось нечто подобное, тоже постреливали, но в основном ночью и не очередями. Говорили, что в каком-то районе первого яруса шарашат и по утрам, только сам Аркадий этого не слышал.
Из двора, дико бибикая, вылетела машина и пронеслась мимо них, из окошка торчал ствол автомата.

«Лучше бы не вылезали из этого фуникулера, – подумал Аркадий и сразу же вспомнил синюшный оттенок Ники. – Надо убираться отсюда. За товаром завтра один как-нибудь доберусь».

Схватив Нику за руку, он полубегом потащил её во дворы, примерно предполагая дорогу, которой можно выбраться со второго яруса вниз. Ника больше ничего не спрашивала, а лишь покорно поспевала за ним. Через пять минут Аркадий понял, что заблудился окончательно; дома стояли без какой-либо последовательности, будто кто-то спьяну понатыкал их в землю. Прямых улиц здесь не существовало. Он привык ориентироваться в нижнем, где все улицы располагались параллельно-перпендикулярно друг к другу. Сознавая, что совершенно не знает, куда идти, Аркадий остановился, осмотрелся по сторонам.

Справа стоял двухэтажный дом грязно-красного цвета, а слева помойка, вокруг которой валялся разбросанный мусор. Народ, похоже, специально сваливал всё рядом с мусорными баками, но никак не в них. Везде торчали проржавевшие железные гаражи. Асфальт под ногами уже не лежал, лишь засохшие комья грязи, перемешанной в дождь. Высотки остались позади и были видны далеко впереди, а вокруг, насколько хватало взгляда, раскинулись низкие постройки, окруженные перекошенным штакетником. В одном месте из земли вырастала кирпичная труба неизвестно для чего предназначенная. Аркадий потёр лоб и пожал плечами. Ника стояла рядом, не задавая вопросов, догадываясь, что ответы на них вряд ли получит.

Решив, что стоять здесь без толку, Аркадий снова взял Нику за руку и двинулся вперед, собираясь идти прямо, никуда не сворачивая. Это продлилось недолго. Он уперся в какой-то кирпичный сарай, большую часть земли вокруг которого занимала лужа. С одного края лужи сидело несколько цыганок, стирающих в ней свои тряпки, рядом суетились детишки, швыряя в воду камни и, получая за это шлепки от матерей, но продолжая своё.

Одна из цыганок заметила парочку, стоящую возле лужи, и тут же направилась в их сторону. Аркадий скрипнул зубами, но встреча с женщиной была неминуемой. 
– Ай, дарагой, – начала она, – давай пагадаю.
– У меня золотить нечем, – отрезал Аркадий.
– А я бесплатно, – продолжала подходить цыганка.
– Ты лучше скажи, как мне дорогу в нижний город найти. Фуникулер не нужен. Просто дорогу.
Однако цыганка уже схватила его за кисть и переворачивала ладонью к себе. Аркадий напряг руку.
– Чему ты противишься, касатик? Хочешь, будущее расскажу?
– Лучше прошлое, – ответил он, но руку не расслабил.
Цыганка быстро отпустила её и резко схватила за запястье девушку, та даже не успела понять, что произошло.
– Ну, здесь прошлое легкомысленное: ноги часто задирала, а денег никогда не брала.
Ника густо покраснела и хотела выдернуть руку, но цыганка неожиданно сжала её сильнее. Лицо гадалки помрачнело.
– Береги её, – сказала она Аркадию, – одна твоя ошибка и она от тебя уйдет.
То, что Ника занималась раньше чёрти-чем, Аркадий знал и без цыганки, но вот её предупреждение вновь возродило в памяти увиденное в кабине фуникулера.
– Какую ошибку?
– Сам узнаешь, ты же мне руку не даешь.
– Ну, раз сегодня сеанс бесплатного гадания, – протянул он ладонь, – тогда смотри.
– И себя береги, – сказала она ему.
– А с прошлым что?
– С виду вроде не похож, – присвистнула цыганка.
– На кого?
– Э, нет, – стала она отходить от него.
– Что такое, куда ты?
Цыганка вернулась к соплеменницам, что-то сказала и качнула головой на Аркадия, те посмотрели на него и принялись собирать свои тряпки, явно намереваясь немедленно ретироваться отсюда.
Аркадий дернулся в их сторону, но в ту же секунду у него в ушах раздался отдаленный вой.
– Ты слышишь? – спросил он у Ники.
– Чего?
– Воет что-то вдалеке.
– Нет, тебе кажется, не слышу я ничего.
По реакции цыганок, Аркадий понял, что слышит это не один, потому что те стали еще спешнее собираться и озираться по сторонам.
– Что воет? – крикнул он им.
Гадалка удивленно на него посмотрела.
– Ты слышишь этот звук?
Аркадий кивнул.
– Странно. Уходи отсюда. Может это за тобой или за ней.
– Кто?
– Уходи и побыстрее. Или лучше спрячься. Не время сейчас ходить. Береги свою женщину.
– Но где дорога?
– Там, – гадалка показала рукой за сарай и стала догонять уже ушедших.
Сзади раздался звук двигателя автомобиля. Аркадий углядел, что это именно тот, который пронесся мимо них совсем недавно. Машина явно стремилась в их сторону, но узкие проезды не позволяли этого сделать; автомат так и торчал из окошка.

Быстро сообразив, Аркадий дернул Нику за руку и побежал прямо по луже, которая оказалась по колено. Преодолев её, они выскочили, за сараем, на тропинку, змеившуюся между деревьев. С обеих сторон длинными стенами стояли два дома с побитыми стеклами. Аркадий запнулся о корень и, падая, увлек за собой Нику. Вывалявшись в грязи, они вновь вскочили на ноги, бросились вперед. Бежать пришлось недолго – дорогу перегородил двухметровый забор из железных прутьев, тянувшийся от одного дома к другому.

Где-то зазвучали выстрелы. Одиночные.
«Явно из пистолета», – подумал Аркадий, сам не поняв, откуда взялась такая уверенность.

За забором находился ещё один длинный дом, но в нем была арка, из которой выбежал человек, посмотрел назад и метнулся влево.
Аркадий попробовал разогнуть прутья, не вышло. Ничего не оставалось, как лезть через забор. Хорошо, хоть в некоторых местах проходили поперечины. Вскарабкавшись наверх, он подал руку Нике, помог перебраться и уже после спрыгнул сам.
– Куда? – первый вопрос, который прозвучал из её уст за всё это время.
– Думаю, в арку, – ответил Аркадий и всё-таки поцеловал девушку.
– Молодой человек, – раздалось сзади, – не подержите сумочки.
Аркадий обернулся. За забором стояла женщина в форме, с двумя авоськами, которые он и взял, просунув руки сквозь прутья.
– О, огромное спасибо, – с улыбкой сказала женщина и принялась выдергивать два прута из земли. – Я смотрела за вами и не успела крикнуть, что здесь можно вынуть всего лишь пару штырей и спокойно пройти, – что она и проделала на глазах у Аркадия, а он свободно вытащил руки с сумками на свою сторону.
Женщина прошла, поставила железки на место и забрала авоськи.
Где-то уже совсем недалеко вновь раздались выстрелы; на сей раз из автомата.
– Что это? – спросил Аркадий.
– Это снова кого-то убивают, – спокойно ответила женщина. – Ерунда. Из нижнего что ли? Смотрю, удивляешься всякому.
С той стороны, куда устремился мужичок, завизжали тормоза, а потом начал приближаться шум мотора. Аркадий остолбенел, поняв, что даже в арку они убежать не успеют.

Из прохода меж домов выскочил тот самый человек и со всех ног понесся в их сторону. В то же мгновение следом вырвалась машина, из окна которой торчал автомат, нацеленный мужику в спину. Выстрелы последовали сразу же. Мужик, как бежал, так в беге и шлепнулся лицом вниз, вывернув при падении руки. Вновь завизжали тормоза, машина как бы уткнулась в землю, наехав колесом на правую ногу убитого. Аркадий выпучился на автомобиль, обалдевая от происшедшего.

Со стороны водителя высунулось дуло охотничьего ружья огромного калибра, уставившись в сторону стоявших. Аркадий замер. Выстрела долго ждать не пришлось. Он громыхнул, Аркадий вздрогнул, но ощутил, что попали не в него. Обрадовавшись этому, увидел, что машина резко сдала задом, скрывшись из поля зрения. Тут же до Аркадия дошло, если убит не он, то, наверно, Ника или та женщина.

Резко посмотрел влево, где до этого стояла Ника. Она продолжала стоять, а её изумленные глаза смотрели за его спину. Он перевел взгляд вправо. Женщина лежала на земле, вместо головы было некрасивое месиво походившее на лечо. Рядом валялись авоськи, из которых до сих пор выкатывался картофель. Всё произошло за считанные секунды.

Аркадий выпучился на труп, чувствуя накатывающее неприятное состояние. Только что на его глазах убили двоих. Такого в жизни он еще не видел. Почему же не убили и его с Никой? Кому помешала эта простая тетка с авоськами, или тот мужичок, что лежал лицом вниз? Всё казалось непонятным. Далекий вой, продолжавшийся всё это время, теперь исчез. Напрашивался вывод, что это как-то связано.

– Пойдем отсюда, – услышал он тихий испуганный голос любимой. – Я не хочу стоять здесь. Уйдем.

Аркадий еще раз посмотрел на трупы и двинулся в сторону арки, Ника трясущейся рукой вцепилась в него. Миновав арку, они попали в точно такие же дворы невысоких домиков. Аркадий бездумно брел вперед, всё еще находясь под воздействием событий, и только изредка замечал, что мимо проходят люди. Невозмутимые. Спокойные. Безразличные ко всему.

«Почему они такие? Почему их ничего не волнует? Да, в принципе, и я такой же. Что мне за дело до тех, кто покупает у меня товар? Они тоже дохнут пачками, а меня это не трогает. Потому что я не вижу этих смертей так, как увидел сегодня…»

В поле зрения промелькнуло что-то знакомое. Аркадий пригляделся, примечая, что это именно те парень с девушкой, что сошли вмести с ними. Они уже почти свернули за угол, но ему хватило того момента, чтобы осознать, кого увидел.
– Ты не заметила ту парочку? – спросил у Ники, указав рукой направление, куда те свернули.
– Какую парочку?
– Они вышли следом за нами из фуникулера. В кабине смотрели на меня в упор и сейчас снова попались на глаза. Уж не следят ли они за нами? Что-то не совсем мне это нравится. Давай выйдем из этих дворов к высоткам.

Немного проплутав по закоулкам, они наконец-то выбрались на широкий проспект высоких домов. Дома были блочные, девяти-двенадцатиэтажные, видок имели не из лучших. Кое-где, вместо стекол, в окна вставлена фанера или оконный проем завешен какими-то тряпками, схожими с одеялами. Нижние этажи занимали: либо магазины, либо кабаки, либо какие-то конторы местных прорицателей, гадалок, экстрасенсов и прочей нечисти, занимавшейся этой кухней. Бетонные фонарные столбы вдоль домов уляпаны различными объявлениями о снятии порчи или сглаза, о кодировании от алкоголизма и наркомании, о косметической помощи и прочем, прочем. Обычная картина, которая наблюдалась и на первом ярусе. Не хватало только вывесок различных сект, типа «Братство спасения жизни заблудших» или «С БЕЛОЙ верой в новую жизнь», что Аркадий видел на своём доме, и даже один раз заходил к ним на собрание, после долгих уговоров одного жильца. Однако, не найдя для себя ничего интересного, больше и не совался туда. Здесь двери всех этих контор хлопали бесперебойно; народ так и сновал туда-сюда. Вероятно, все были либо сглажены, либо порчены, либо хотели от чего-то излечиться.

– Тебе ничего у них не надо, – с усмешкой кивнул Аркадий на конторки, – а то зайдем? 
– Если только тебя приворожить навечно.
– Зачем я тебе навсегда? Надоем. Я тяжелый человек.
– Зато мой.
– А если…
Но в ту же секунду он услышал этот отдаленный сигнал.
– Опять, – прошептал он.
– Что опять? – переспросила Ника.
– Разве ты не слышишь?
– Только хлопки дверей.
– Давай-ка, лучше куда-нибудь зайдем, чтобы не торчать на этих сумасшедших улицах.

Из всех заведений Аркадий выбрал кафе со странным названием «Хаома» и потащил Нику туда. С одной стороны от двери стеклянная витрина, за которой небольшая пальмочка в кадке. Потянув тяжелую дверь на себя, Аркадий произвел резкий противный звук, что всё зазвенело в ушах. Сразу же за дверью оказался коридорчик, уводивший вправо к полуоткрытым дубовым дверям. Удивительно хорошим на вид, да еще с витиеватыми, сделанными под золото, ручками.

Кабачок не оказался обыкновенной забегаловкой со стоячими столами и грязным полом. Зал был довольно широк, в некоторых местах стояли колонны, декорированные корой деревьев, как сначала подумал Аркадий, но вскоре понял, что это не столбы, а стволы настоящих деревьев. Стойка блистала чистотой, за ней, спиной к вошедшим, суетился бармен, явно что-то приготавливая. Столы удивляли своей массивностью и кажущейся прочностью, рядом с каждым стояло по четыре стула в том же стиле, будто вырублены топором из цельного куска древесины.

На первый взгляд, Аркадию заведение понравилось. И народу внутри находилось не очень много. За столиками сидело человек пять, и ещё трое за столом у стены. Но это был совсем другой стол – обыкновенный прямоугольный, но непомерно длинный, сделанный из грубых досок. С больших сторон стояло по лавке, а у торцов размещалось по пеньку. В общий интерьер трактира эта конструкция не совсем вписывалась, явно упрощая всю обстановку. На лавке у стены сидел плотный мужичок в джинсовой рубашке и кожаных штанах, как заметил Аркадий, потому что ноги сидевшего вылезали аж с другой стороны стола. Спиной он отвалился на стену и покуривал узловатую трубку. Рядом с ним – кто-то волосатый, но понять мужчина или женщина не было возможности, голова этого, вероятно, перепившего нечто покоилась на столе. Третий расположился на одном из пеньков и весело хихикал, рассказывая что-то курившему.

– Давай чего-нибудь выпьем, Ник, – предложил Аркадий.
– Мне какой-нибудь коктейль, – ответила она. – Какой столик будет наш?
– Да вон, хотя бы тот, – показал на один из стоящих ближе к стойке. – Садись, я сейчас.
Аркадий подошел к стойке и принялся изучать ряды бутылок, думая, что же он сегодня хочет.
Бармен увлеченно творил что-то своё, не оборачиваясь.
– Айс, – раздался сзади внушительный бас, – у тебя посетитель.
Бармен резко развернулся и начал улыбаться Аркадию.
– Что хотите?
Аркадий посмотрел через плечо, желая узнать, кто кричал. На глаза попался как раз тот грубый стол и курящий трубку мужик, смотрящий в его сторону. Человек на пеньке тоже глядел в сторону бара, даже голова за столом зашевелилась, видимо, пробуждаясь от голоса.
– Айс, – вновь пробасил мужичок, – сколько раз тебе говорили не стоять жопой к стойке. Только исключительно лицом. Твой тощий зад не должен высовываться.
– Он и не высовывается, – возразил бармен. – Он у меня намного ниже.
– Обслужи дорогого гостя.
– Я, по-моему, и собираюсь это сделать, – продолжал огрызаться Айс, – только ты мне мешаешь.
– Налей ему за мой счет, – поставил точку мужик.
– В честь чего такая любезность? – удивился Аркадий, обращаясь к сидящему за столом.
– Просто так. Прошу за мой столик, отец Вассиан.
– Кто? Вы, наверно, ошиблись?
– Эх ты ж, пардон, не туда посмотрел, – ничуть не удивился мужик. – Аркадий, вроде как, сейчас? Всё равно нам есть о чём побазарить.
Аркадий точно видел человека в первый раз, но тот откуда-то знал его имя. Это не могло не заинтересовать, поэтому он решил подойти к незнакомцу. Так ничего и не заказав, двинулся к грубому столу, остановившись напротив крепыша.
– Присаживайся, – указал тот на лавку.
– Откуда ты знаешь моё имя?
– Да, не обращай внимания, я много чего знаю, только и сам толком не соображу, зачем мне всё это.
Аркадий перешагнул через лавку и опустил на неё зад.
– Так чего ты хочешь выпить?
– Сначала я хотел бы познакомиться.
– Это легко. Меня зовут Малх. Это – Фирс, – указал здоровяк на сидящего с торца стола, – а это – Мина, – поднял за волосы лохматую голову.
Аркадию так и не удалось разглядеть – мужчина или женщина, волосы болтались прямо на лице.
– Он немного упился, но это ничего, – объяснил Малх, отпуская голову. Та со стуком шлепнулась о столешницу. – Вот вроде и познакомились. Ты – Аркадий, можешь не представляться. Что же всё-таки пьешь?
– Предпочитаю пиво, – сказал Аркадий, увидев стоящий перед Малхом стакан с какой-то жидкостью откровенно противного цвета.
– Пиво, так пиво, – качнул головой Малх, – а мне больше по вкусу этот шмурдячок. Какое пиво?
– Вообще-то, больше люблю «Ярый медведь».
– Может, лучше бурый? – хихикнул Фирс, поднимая свой стакан с коричневатой жидкостью.
Аркадий отлично знал, что такое «бурый медведь», поэтому отрицательно покачал головой.
– Предпочитаю смеси не пить.
– Зря, – улыбнулся Фирс, отхлебывая из стакана, – и коньячок и водочка здесь знатные.
– Айс, – вновь пробасил Малх, – кружку «Ярого медведя» гостю. А что для барышни возьмешь? – спросил он уже у Аркадия.
От удивления, что его здесь кто-то знает, Аркадий даже забыл, что пришел не один, а с Никой. Он посмотрел на столик, где она сидела, махнул рукой. Ника встала и подошла.
– Присаживайтесь, барышня, – пригласил Малх, – мы люди добрые.
Ника тихонько села, прижалась к Аркадию, он обнял её.
– Просто идиллия какая-то, – усмехнулся Фирс.
– Так, что твоей подруге?
– Самый лучший коктейль, уж если угощаешь.
– Без проблем. Айс, к пиву добавь бокал «Хаомы».
– Хорошо, Малх, – ответил бармен и вновь повернулся задом к стойке.
– Ну что ты с ним будешь делать, – пробурчал Малх.

Через пару минут перед Аркадием стояла литровая кружка «медведя», а Ника держала в руках коктейль. Малх с довольным видом осушил стакан шмурдяка и тут же щелкнул пальцами. Айс вновь возник перед столом, грохнув на него целый штоф мутной жидкости.

От стука голова Мины зашевелилась и на этот раз поднялась. Из-под стола вылезла его рука, раздвинула волосы, закрывающие лицо. Мужчина. Лицо немного недовыбрито, на щеке отпечатался рисунок стола. Пьяные глаза посмотрели на гостей, Аркадия пропустили, а вот на Нике задержались, что-то пытаясь вспомнить.

– Ууу, давно знакомая грелка. Пустишь в норку? – едва успел вымолвить он, как голова снова рухнула на стол.
– Ну, никакого воспитания, – спокойно сказал Малх, невольно двинув по голове тыльной стороной ладони.
Тело Мины слетело со скамьи и грохнулось на пол.
– Свинье – свинячье место. Мои извинения за этого пьяного придурка.
Аркадий посмотрел на Нику. Она слегка покраснела, выдавая, что знала упавшего человека. Выяснять, откуда, Аркадию сейчас не хотелось.
– Мадам, вы принимаете мои извинения? – переспросил Малх.
Ника закивала и уткнулась в бокал с «Хаомой»; Аркадий неторопливо отхлебывал пиво, наблюдая с какой трепетностью Малх наливает новый стакан.
«Интересный мужичок. Зачем он позвал меня за стол? Ему и без нас неплохо. Похоже, он настолько любит свою бурду, что больше ничего и не заботит. Вроде и без нас была неплохая компания. Один ухрюкавшийся, а другой вечно хихикающий. Полный набор».
– Так всё-таки, откуда ты меня знаешь?
Малх оторвался от розлива и посмотрел на Аркадия, будто тот неожиданно возник за столом. Нахмурился, затем улыбнулся.
– Видел я тебя ужо не единожды.
– Где?
– Где-где, во сне, – хихикнул Фирс, – он же Малх.
– Не понимаю. Ну и что?
– Ааа, куда тебе, – махнул Фирс рукой, – тебе бы только наркотики продавать, да деньги, вон, на неё тратить.
Аркадий опять удивился. Эти люди знали, что он посредник.
– Не изумляйся, – умиротворенно сказал Малх, – просто многие наши предположения попадают в точку. Только и всего. По тебе видно, что сам ты наркотиками не балуешься, из спиртного только пиво, как и большая часть посредников, а на разных чудотворцев ты не тянешь.
– Может я мент?
– Не рассказывай мне про ментов. С ними у меня были в своё время довольно плотные общения. На мента, извини, ты тоже не тянешь. Обыкновенный посредник.
– Если уж я такой обыкновенный, то зачем позвал?
– Просто захотелось поговорить с чужим человеком.
– То есть с чужим?
– Ну, не местным.
– Ты знаешь, что я с первого яруса? Может, где-то встречались раньше? Просто многого из прошлого не помню почему-то. 
– Нет, мы с тобой еще не встречались. Говоря же про чужого, не имел в виду первый ярус. Просто чужой.
– Забей, – сказал Фирс, кивая Аркадию. – Всякую ерунду спрашиваешь, да ещё с таким упорством, будто это для тебя вопрос жизни и смерти.
Аркадий не нашел, что ответить. Минуты три все сидели и молча тянули напитки из стаканов, повисшая тишина нарушалась только стуком ложек о тарелки, доносившимся с соседних столиков.
– Малх, у вас здесь на втором всегда так спокойно убивают, – спросил Аркадий, наконец-то приметив, что уже не слышит отдаленный вой.
– Что ты имеешь в виду?
– Совсем недавно у меня на глазах убили мужчину и женщину. Просто так. Подлетела машина, из окон высунулись дула автомата и ружья, положили двух человек, затем быстро уехали. И, что самое интересное, мы с Никой стояли рядом, но нас не тронули. Получилось, будто мы их не интересовали. Кто это были? Насколько знаю, у вас здесь на втором машины встретишь нечасто, а если у кого они и есть, то только у муниципалов. Неужели кто-то из них так спокойно убивает людей?
– Насчет машин ты прав – они только у муниципалов. Убивают же те, к кому приходит сигнал.
– Какой сигнал?
– Чем-то похожий на вой или свист.
– Так всё-таки тот вой и убийства связаны.
– Ты слышал его?
– Да.
– И больше ничего?
– Нет.
– А раньше ты его слышал?
– Может, иногда, хотя точно не уверен, на нижнем часто что-нибудь воет, но не так тихо.
– Выходит, ты слышишь все сигналы, которые дают.
– Я тебя не понимаю, Малх.
– Сейчас всё объясню,  – сказал он, вновь наливая в стакан и тут же опустошая его.
– Ты крепок, – восхитился Аркадий. – Уже столько выпил, а выглядишь, будто и не прикасался к стакану.
– Это у него старая выдержка, – встрял Фирс, – за годы сиденья в интересных местах.
– Да, – однозначно ответил Малх, выливая себе остатки из штофа. – Чему я только в тех местах не научился. И плохому тоже. Красивая у тебя девушка, главное правильная. Мужики разговаривают, а она не встревает.
– Потому и люблю, что красивая.
– И только за это? – поинтересовался Фирс.
– Отстань от человека, – погрозил Малх, – не подтрунивай над ним. Завидую я тебе, Аркадий, женщин можешь любить, а вот меня от вида лохматого сейфа тошнить начинает. Испортился за те годы, теперь только к тому акробату в дупло в гости и хожу, – пнул он ногой под столом Мину.
Аркадий по-другому посмотрел на Малха. Внутри как-то всё перевернулся, первое впечатление было испорчено этим нелепым откровением.
– Вижу, не понравилось тебе моё признание. Да-да, ты правильно понял, но не волнуйся, я тебя не за этим позвал. Ты, конечно, парнишка красивый, но не в моем вкусе. Успокойся, шутил я про это про всё, – громко расхохотался здоровяк. – И чтоб у тебя окончательно не испортилось настроение, давай лучше продолжим разговор. За те годы, пока меня здесь не было, многое изменилось. Вернувшись, сначала не поверил глазам и ушам. Происходящее могло ужаснуть меня, но будучи верным учению, я остался спокоен и с течением времени узнал практически всё, что посчитал нужным.
– Какое учение? – не понял Аркадий.
– Это в данный момент не важно, но к учению мы тоже подойдем. Так вот, те сигналы… Откуда они поступают, знаю примерно, но, что с первого яруса, точно. Поэтому там громче слышно. Здесь слегка поглуше, на третьем еле-еле, а дальше – тишина.
– Но ведь их слышат не все, как я понял, – сказал Аркадий, посмотрев на Нику.
– Ты прав, не все. Практически, никто, но не об этом речь. Их слышат именно те, кто потом убивает. Причем, они-то не только слышат сигнал, у них перед глазами появляется как бы картинка или фотография того, кого они впоследствии должны будут убить. Вот почему я и удивился, что ты слышал сигнал, но ничего при этом не видел. Теперь посмотрев в тебя…
– То есть, посмотрев в меня?
– Теперь, – не счел нужным объяснять Малх, – посмотрев в тебя еще раз, понял почему так.
– И почему же?
– Сам скоро поймешь… хэ… если не убьют.
– Ты уже второй, кто мне это сегодня говорит.
– Значит, слушай говорящих и береги себя.
– А её? – указал Аркадий на Нику.
– Про неё ничего не знаю.
– Почему?
– Женщины мне недоступны совсем, во всех отношениях, да и не о них, в принципе, речь. Так вот, человек получает сообщение, начинает искать субъекта, но не может его убить, если нашел, пока не получит ещё один сигнал. Вот и вся схема этой, так сказать, игры. Хотя есть одно «но» – убийцу не должны застать на месте преступления. Тот же самый расклад, что с продажей наркотиков. Вроде, разрешено, но не дай бог попасться. Ни мне тебе – посреднику – это объяснять. Не раз, наверно, от ментов бегал. Так что, смотри, убьешь кого, быстрей беги с места. Хотя, не думаю, что тебя затащат в эту игру, ты для них не подходишь.
– А что, значит, затащат в игру?
– Ты прикидываешься, – встрял Фирс, – или действительно туповат?
– Просто…
– Да нет, – продолжил Малх, – с тобой не должно этого случиться. А втащить в игру… значит… если ты вдруг увидишь перед глазами или в мозгу чей-то портрет и появится желание его найти. Всё. Тогда попал. Если найдешь, убьешь, беги.
– Никого я не собираюсь убивать.
– А это уже от тебя не будет зависеть. Знаешь, наркотики тоже никто не хотел употреблять. Приучили.
– Но не всех же.
– Большую часть. И всё сделали именно ваши.
– Кто наши?
– Кто точно, не знаю, знает другой человек, с чьей легкой руки всё и началось. Но у него есть и свои планы, идущие вразрез с теми, от кого всё натащили сюда.
– К кому ты меня всё время приписываешь? Я не знаю никого, кроме своих покупателей, да и тех не всех в лицо помню.
– Не о них речи веду. А ты, похоже, действительно, многого не знаешь. Наркотик, которым торгуешь, вытеснил многие другие виды, как только здесь появился. Сейчас практически только его и распространяют посредники. Ведь так? – словно задавая вопрос самому себе поинтересовался Малх и стал отвечать. – Он достаточно дешёв, но от него ты получаешь более полный спектр удовольствий, чем от предшествующих галлюциногенов. Появился же он вскорости, как я выяснил, после того, едва один химик-иммигрант обосновался в нижнем городе. Связь есть? По-моему, налицо. Заметь! Иммигрант. Эта дикая игра с убийствами началась после окончания строительства какого-то здания тоже в нижнем городе. Заказчик здания не из этого государства. Что еще привести тебе в пример?
– Я не понимаю одного, зачем ты мне всё это рассказываешь и убеждаешь в чем-то?
– Когда ты сюда вошел, посмотрел на тебя и понял, что у тебя есть много вопросов, которые ты не знаешь, кому нужно задать. Решил на них, по возможности, ответить. Вероятно, что не на те, которые ты хотел задать.
– Что ты мне можешь сказать про секты, гадалок, прорицателей?
– Не было ничего раньше. Просто осколки былого учения, которое очень давно перестало пользоваться популярностью, а вскоре и совсем попало под запрет. Люди вытаскивают кое-где кое-откуда куски этих знаний и пользуются ими. Однако, пользуются неумело и коряво.
– Ты-то откуда это знаешь?
– Я, – Малх посмотрел в пустой стакан, – был адептом учения. Одним из нескольких последних адептов последнего учителя, – он продолжал смотреть в свой пустой стакан. – Хорошее было учение. Полезное.
– Так почему же его запретили?
– Просто кто-то, в своё время, часто становился перед соседями на колени, выполнял их любую волю. Так и похерили великое дело, – стакан Малха начал наполняться мутной жидкостью, словно льющейся из воздуха. – Ну, чем не красота? Чем не искусство?
– Что это такое? – удивился Аркадий, видя подобное впервые.
– Одна сторона многогранного кристалла.
– Малх у нас старый фокусник, – натянуто рассмеялся Фирс, с упреком посмотрев на Малха.
– Еще не старый. Заметь! Не старый. И не кукожься. Пускай смотрит. Парень хороший. Чистый. И не без способностей. Возможно, нужных, – Малх заговорил какими-то рублеными фразами. – Надо ему к …  А, вообще, не надо.
– А кто был еще в адептах? Фирс? – спросил Аркадий.
– Кто, Фирс?! – удивился Малх и с презрением посмотрел на соседа. – Куда ему пустоголовому. Ему бы всё хихикать. Ещё там был Якуб, ныне пат…, – звон разбившихся бутылок прервал Малха. Он посмотрел в сторону бара.
– Извини, Малх, если помешал, – из-под стойки показалась голова Айса. – Пара бутылочек упала.
– Из жалования выложишь, – пробасил Малх.
– О кей, босс.
– Что? – изумился Аркадий. – Ты владелец "Хаомы".
– Почему бы и нет?
– Ну, не знаю.
– Брось. Не похож я на хозяина, да?
– Не без этого.
– Мне всё равно. Всё, что хочу – имею. Больше ничего не надо. Тебе бы посоветовал бросить твоё паскудное занятие. Прекрати снабжать людей.
– На что же я буду жить?
– Займись чем-нибудь другим.
– Чем? Если уйду я, моё место займет другой.
– Но ведь ТЫ уйдешь.
– Это не решит проблемы.
– Баран ты. Достало меня с тобой разговаривать. Вали уже отсюда.
Резкая перемена настроения Малха огорошила Аркадия, он не знал, что на это ответить, лишь сказал:
– Я не знаю в какую сторону идти, чтобы попасть в нижний город.
– Допивай пиво и вали, – будто не слышал его Малх. – Фирс, проводи.
Фирс посмотрел на Аркадия, Аркадий на Фирса. Поднялся. Следом встала Ника.
– Прощай, Малх, спасибо за беседу, – Аркадий направился в сторону выхода.
– Фирс! – взревел Малх. – Я же сказал – проводить!
Фирс подлетел к Аркадию, схватил за руку, потащил в другую сторону, мимо стойки, в противоположный конец бара.
– Аркадий, – раздался голос Малха, – не прощай, а, до свидания. Мы с тобой ещё, надеюсь, увидимся. А вот девушку свою береги.
Фирс не дал Аркадию остановиться, протащил в следующий небольшой зальчик, подведя к одной из дверей; Ника следовала, как тень.
– Ты не обращай на Малха внимания. У него иногда портится настроение. Да и, по большей части, ты его не слушай. Несет всякую ересь, когда напьется.
– Да он же трезвый сидел.
– Это тебе так показалось.
– А как же…
– Да никак. Ты вроде домой хотел попасть.
– Да.
– Заходи, – Фирс открыл дверь.
За ней оказался обыкновенный сортир – дырка в полу, рядом с ней два прямоугольных выступа, чтобы ставить ноги, труба по стене между дыркой и сливным бачком, висящим на уровне головы.
– И зачем мне сюда? – посмотрел Аркадий на Фирса. – Я не так уж много пива выпил.
– Хэ-хэ, – рассмеялся Фирс, – ты не понял, это что-то типа телепорта.
– Чего?
– В пространстве перемещаться. Мы здесь, знаешь, не левой ногой сморкаемся, не все такие дебилы, чтобы ездить на фуникулерах.
– Ты чего, издеваешься надо мной?
– Нет, – впервые заговорила Ника, – он не шутит над тобой. Это, действительно, то, что он говорит, и это работает, я знаю.
– Видишь, даже девушка знает, а ты как лох педальный со своего нижнего города. Если же тебя смущает вид аппарата, извини, нашли более подходящее для этого сооружение и применили. Так что заходи и пользуйся.
– А где я окажусь в нижнем?
– Где захочешь, – нетерпеливо ответил Фирс, – давай, быстрее, Малха нельзя одного долго оставлять, натворит чего ещё.
– Аркаш, – начала объяснять Ника, – заходишь, встаешь ногами на прямоугольники, представляешь место, – говоря, она все сразу проделывала, – и дергаешь за ручку сливного бачка, а .., – но Ника, не договорив, исчезла.
– Видишь, всё работает, – подтолкнул его к сортиру Фирс, – заходи и дергай.
Аркадий встал на прямоугольники, потоптался на них, невольно глянул на дырку в полу, затем на сливной бачок.
– Давай, дергай, – суетился Фирс.
– Я не знаю, что представить.
– Какое-нибудь место из своей квартиры. Хватайся за ручку.
Аркадий взялся за ручку, представил, потянул её вниз и сразу же оказался в туалете своей квартиры с поднятой вверх рукой.

Отредактировано Пчелочка (2020-06-14 21:43:55)

+1

3

2. Советы в «Бегемоте»

Аркадий проснулся от звука громко работающего телевизора. Такое пробуждение было обычным делом; Ника всегда поднималась раньше и включала телевизор на полную, смотря любимый музыкальный канал, служивший для неё, своего рода, наркотиком. Аркадий так всегда и говорил: «Кому спиртное, кому наркота, кому еще чего, а тебе только музыку подавай, даже я, наверно, тебе не так нужен, как этот ящик с картинками и песнями». Ника лишь всегда отмахивалась и продолжала смотреть телевизор.

Вот и сейчас она сидела на кровати рядом, а все её мысли были направлены в сторону «орущего чемодана». Аркадий повернул голову на подушке и с удовольствием посмотрел на Нику, сидящую абсолютно голой; простыня была откинута в его сторону. Ника, как проснулась, так никуда и не вставала, лишь взяла в руки пульт, чтобы включить любимый канал.

Спать голой её приучил Аркадий, не признающий в постели никакой одежды: ни там каких-нибудь пижам, ни ночных рубашек, ни трусов, ничего. Просто не понимал, как можно спать в чём-то, неужели людям за целый день не надоедала одежда, что они, дождавшись ночи, вновь напяливали чего-нибудь на себя. Тело за ночь должно отдохнуть от всей этой дребедени, считал он. Ника сперва противилась, но потом её удалось-таки убедить. Вот она и сидела сейчас обнаженной, согнув ноги в коленях, положив на колени руки, а уже на руки подбородок.

Аркадий смотрел на неё, вспоминая последнюю ночь, которую они начали ещё далеко до наступления оной. Теперь Ника сидела такая спокойная и увлеченная телевизором; грудь упиралась в согнутые ноги, стройности которых Аркадий всегда поражался. Её тело было настолько идеальным, что даже не верилось, будто эта девушка могла родиться здесь – в таком гадком месте. В этой ужасной стране. В этом паршивом городе. Однако, обстояло именно так: чудесное создание природы, которое он любил с каждым днём все больше и больше, до встречи с ним узнало много плохого, что могла показать жизнь.

Встретились они случайно. Аркадий в очередной раз поехал забирать товар из почтового ящика одного дома на третьем ярусе. С получением товара мудрили так, что иной раз не хотелось забирать купленное. То они загоняли посредника на четвертый ярус, то на третий, то, вообще, в такую клоаку, куда добраться-то можно было с превеликим трудом. Очень редко Аркадий получал товар здесь – на первом.

Взяв товар, он шёл через какие-то нелепые дворы с мешаниной мелких домов и несуразных построек, где вся земля была усыпана мусором различного происхождения. Кое-где валялись дохлые собаки и кошки, от которых исходил такой смрад, что желудок моментально выворачивало наизнанку. Кучи помоек с постоянно роющимися в них детьми и стариками. Каждый второй, проходящий мимо, был либо под галлюцинатом, либо вусмерть пьян. Противные места, после которых Аркадий залезал в ванну и отлеживался около часа.

Проходя очередной двор, он увидел четверых мужиков, сгрудившихся вокруг низкого покореженного стола, вкопанного в землю. Они суетились, расталкивали друг друга, пытаясь завладеть чем-то на столе.
– Не получится у нас так ничего, – взревел вдруг один из них. – Мы мешаем друг другу. Держите её кто-нибудь за руки и за ноги.
Аркадий сначала не понял, кого там собираются держать. Может, животное какое-то убивают, чтобы сожрать. Но вскоре один из мужиков отклонился, и Аркадий увидел лежащего на столе, точнее лежащую. Молодая девушка с длинными темными волосами, мотающая головой из стороны в сторону. Куртка или кофточка или блузка, Аркадий не разобрал, была порвана и наружу торчала девичья грудь.
– Что, сука, всем даешь, а нам не хочешь! – вновь взревел мужик и ударил девушку по лицу. – Раздвигайте ей ноги, мужики.
Странно, но девушка почему-то не кричала, а лишь мотала головой. Мужики перестали суетиться и начали выполнять команды орущего. Один забежал со стороны головы, схватив девушку за руки; двое других захватили по ноге, а раздающий команды пристроился между ними и уже копошился у себя в штанах. Держащий руки заметил Аркадия и закричал:
– О, у нас зритель есть. Просмотр платный. Либо плати, либо вали отсюда.
Аркадий помялся в нерешительности, не зная, что делать в такой ситуации. Одно из правил посредника гласило: «Товар с тобой – никуда не суйся». К тому же он не считал себя настолько сильным, чтобы расшвырять четверых. Оставалось только развернуться и спокойно топать домой, что он и хотел уже было сделать.
– Нет, не надо, – как-то обречено и не особенно громко крикнула девушка.
Главарь стоял со спущенными штанами, орудуя под юбкой руками.
– Нет, – еще тише пропищала девушка.
Аркадия словно что-то затормозило, будто это «нет», звучало как «помоги, не уходи».
– А он явно хочет присоединиться, – вновь сказал держащий руки.
– Только после нас, – повернул своё губастое лицо бесштановый. – И за отдельную плату.

Рявкнув это, он отвернулся и начал склоняться над девушкой, пытаясь облизать лицо. Она отклонила голову в сторону; Аркадий увидел её глаза, смотрящие прямо на него. Если бы не было этих глаз, он, возможно, и ушел бы, но глаза смотрели так, что теперь уйти он уже не мог.

Аркадий не знал с чего начать. Был бы пистолет, который всё хотел купить, но его не было. Решение пришло само собой, будто кто-то подсказал. Оно родилось в мозгу, как загорается лампочка. Мгновенно. Не совсем понимая, что делает это сам, Аркадий сорвался с места, вмиг подлетая к столу.

Стоящий без штанов получил ногой по гениталиям. С рыком осел вниз, закатываясь под стол, схватившись за свой орган. Держащие девушку за ноги, ничего не успели сделать. Правого Аркадий схватил костяшками пальцев за нос, резко крутанув по часовой стрелке. Под пальцами что-то хрустнуло; он разжал их. Мужик рухнул на спину. Левому засадил ногой в коленную чашечку, отчего противник как-то странно сложился, выпуская девушку и шлепаясь в грязь. Остался держащий руки. Он испуганными глазами посмотрел на уставившегося Аркадия и, выпустив руки девушки, побежал прочь, но запнулся и завалился на землю, влетев башкой в лежащий, словно специально для этого, камень.

Аркадий осмотрелся по сторонам – на четырех мужиков, валяющихся на земле – не веря, что сам сделал это с ними, но факты были перед глазами. Он никогда не думал, что может совершить нечто подобное.

Тот, которого схватил за нос, лежал с лицом залитым кровью, а на месте носа торчало что-то перекрученное. Из-под стола до сих пор раздавалось рычание, конечности, торчащие оттуда, вертелись словно заведенные. У валяющегося слева нога была выгнута в другую сторону; он всхлипывал и потихоньку отползал, цепляясь руками за землю. На камне появилась кровь.

Аркадий наклонился над девушкой, распластанной по столу.
– Ты как? – протянул ей руку.
Она посмотрела на него глазами, теми глазами, которые примагнитили его, глазами, из-за которых совершил то, что и не мог себе представить.
– Нормально, – тихо вымолвила она, подавая руку.
Он подтянул её к себе, поставил на ноги. Девушка оказалась чуть пониже Аркадия. Она стояла и молчала.
– Тебя куда-нибудь проводить?
– Куда?
– Ну, не знаю, домой.
– У меня нет дома.
– А как же ты так…
– Вот так.
У Аркадия не было лишнего времени – товар не должен лежать, его надо продавать, а не стоять здесь с девушкой, пытаясь стать ей нянькой. Так он думал до тех пор, пока она снова не посмотрела на него. Глаза. Эти глаза.
– Пойдешь со мной?
– Куда?
– Домой. Ко мне домой.
– Ты хочешь, чтобы я расплатилась за своё спасение? Так давай прямо здесь, чем куда-то идти.
Эти глаза и эта фраза. Они не могли быть в одном человеке. Аркадий хотел плюнуть, развернуться и уйти, но, подумав, что вряд ли встретит девушку ещё раз, пропустил сказанное мимо ушей.
– Ничего я пока не хочу, просто приглашаю тебя к себе, если, действительно, идти некуда. В кровать не потащу, не беспокойся. Идёшь? Быстрее решай, у меня времени не вагон.
Она кивнула. Аркадий посмотрел на неё, понимая, что в таком виде ехать в фуникулере она явно не сможет. Юбка осталась целой, но блузка не подлежала восстановлению.
– Это сними, – показал на блузку, – а это возьми, – протянул кожаный пиджак.
Не возражая, она сняла разодранную одежду, надела пиджак.
– Пошли. Кстати, как тебя зовут?
– Ника.
– Аркадий.
– Куда мы идем?
– На первый ярус.
– На первый? – явно удивилась она.
– Да, я там живу, если тебя это удивляет.
– Никогда там не была. Боялась.

Придя домой, Аркадий первым делом отправил Нику помыться, предполагая, что на третьем ей не часто приходилось нежиться в ванной. Она на несколько часов оккупировала ее, и Аркадий пожалел, что пустил девушку вперед. Обычный распорядок, поддерживаемый вот уже несколько лет, был нарушен. Он походил по квартире, что-то бурча под нос, забрел на кухню, открыл холодильник и принялся есть всё холодным, чего раньше не позволял себе. Вернувшись в комнату, сел в кресло, включил телевизор, а через какое-то время заснул, так и не дождавшись, когда гостья вылезет из душа.

Разбудила Ника. Она стояла, завернувшись в огромное полотенце, и трясла его за руку.
– Чего тебе? – спросонья спросил он.
– А у тебя какой-нибудь музыкальный канал есть?
– Ты даже знаешь, что такое телевизор? – усмехнулся он.
– Да, несколько раз видела.
– Есть, – сказал он, поднимаясь и собираясь идти в ванну. – Вон, пульт на подлокотнике. Переключай. Ищи. И больше меня так не буди, хорошо?
Она кивнула.
С тех пор по утрам его будил телевизор.
Просыпаясь, почти всегда заставал её в этой позе, как и сегодня.
– Ник, сделай потише, – попросил он.
Она сидела, уставившись в телевизор, и не обращала внимания.
– Ник, – он дотянулся до неё рукой и тронул за плечо, – громко.
Она лишь дернула плечом, скидывая руку.

Аркадий поискал глазами пульт, на кровати не было. Он понял где: Ника всё время зажимала его между животом и ногами, чтобы, проснувшись, Аркадий не сразу отнял его. Перекатившись со спины на живот, он подполз к ней и полез рукой в щелку между грудью и животом, откуда выглядывал краешек пульта. Реакция Ники была молниеносной. Она схватилась за руку и посмотрела на него.

– Ты опять, – глаза загорелись, – ночи мало было?
– Мне всегда мало, – он перехватил её руку и дернул на себя, переворачиваясь на спину.
Спокойствие позы нарушилось. Пульт улетел на пол, а Ника оказалась сидящей на Аркадии верхом. Она уже освободила руку и теперь игриво душила его.
– Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не мешал мне смотреть телевизор, а? Сколько?
– Много, – ответил он, снимая её руки с шеи и вытягивая их так, что Нике, волей-неволей, пришлось лечь на него. – Но я все равно буду мешать, – сказал Аркадий, чувствуя прикосновение груди любимой, – потому что мне больше нравится, когда ты смотришь не в телевизор, а на меня. Я люблю твои глаза, твои гу...
Договорить не получилось; не дала Ника этими самыми губами, которые он так любил.

Через несколько часов, всё еще лежа в кровати, Аркадий вспомнил, что вчера так и не забрал товар, а скоро к нему начнут приходить люди за новой дозой.
– Ник, а я ведь так дело и не завершил. Надо бы наконец-то встать и съездить забрать товар.

Сказать-то сказал, вот только вставать совершенно не хотелось. Он валялся поперек кровати, голова покоилась на животе Ники. Аркадий обожал так лежать.

– Если тебе, конечно, захочется встать, – усмехнулась она, зная, как ему нравится.
– А, может, ты встанешь, нарушишь это блаженство, сваришь мне кофе, и тогда я, наверно, поднимусь.
– Нет, не встану, и варить ничего не буду, поднимайся так.
Аркадий состроил рожу, остался лежать.

Телевизор, как работал с утра, так и продолжал работать, правда, теперь был уже не музыкальный канал, а всё подряд. Ника держала пульт в руках, перещелкивая с программы на программу. Аркадий невольно посмотрел на экран; шли новости, показывали фуникулерные линии, звук выключен, поэтому не понятно, о чем репортаж.

– Ник, включи звук.
– Зачем? – спросила она, но звук всё-таки включила.
Видеосюжет закончился; на экране осталась дикторша:
– Как уже сообщалось, вчера произошла небольшая трагедия.
Аркадий обратился в слух.
– Вчера в районе двух часов дня на северной фуникулерной линии случилось несчастье.
Аркадий приподнял голову с живота Ники.
– Оборвались тросы, когда кабина двигалась вверх, находясь на участке между вторым и третьим ярусами.
Аркадий сел на кровати.
– Мы же ехали в нем, – испуганно прошептала Ника.
– Подожди, – оборвал её Аркадий, чтобы дослушать до конца.
– Все сто десять человек погибли. А теперь о курсе валют…

Но, что тетка говорила дальше, Аркадия не волновало, он услышал, что хотел. Вспомнил, как ужаснулся, увидев пассажиров кабинки синими и с пустыми глазами. Теперь они все мертвы. Выходило, что предвидел их гибель, как будто ему это кто-то показал. Только парень и девушка выглядели нормально, но они и вышли следом. Это понятно. Неясно то, почему и Ника предстала синей, ведь она жива. Вон – лежит позади. Живая. Здоровая. Ничего с ней не произошло, хотя от двух людей слышал, что её надо беречь.
Может, всё впереди? Может, в его силах, что-нибудь изменить?
То, что видит людей, которые вскорости должны умереть, Аркадий не сомневался, не хотел верить, что Нике суждено умереть, не хотел с этим мириться. Нет. Он должен что-то сделать, чтобы она осталась живой.

– Аркаш, – услышал он сквозь раздумья, – ведь это же тот фуникулер, в котором мы ехали. Если бы не выскочили на втором ярусе, то оказались бы в числе погибших. Ты спас меня и себя.
«Спас ли?»
– Ты знал, что тросы оборвутся?
– Откуда я мог это знать, Ника? Не говори ерунды, ничего, конечно, не знал. Просто мне захотелось выйти, а теперь выглядит так, будто всё предвидел.
«Что же, теперь водить её везде за собой или наоборот запереть дома, чтобы никуда не выходила? С какой стороны ей грозит опасность? Как сделать?»
Аркадий встал с кровати, оделся; Ника продолжала лежать поверх простыни.
– Тебе кофе сварить? – спросил он.
– Желательно, чтобы он был готов, когда выйду из ванны.
– Понял, – ответил он и пошел на кухню.
Из кухни услышал, как затих телевизор, а затем хлопнула дверь ванной, включилась вода.

Аркадий сварил кофе, сел за стол. Мысль о Нике не давала покоя, кофе стоял перед ним, остывая, а он к нему так и не притронулся, думая как же огородить любимую. Также интересовало: видит ли он потенциального мертвеца или что-то еще можно изменить в жизни того человека. Может, вчера так и сделал, вытащив Нику из кабины? Тогда почему предупреждали после? Звонок в дверь помешал окончательно сломать голову.

За порогом стоял клиент, протягивая деньги и ожидая дозы.
– Нет еще, – грубо ответил Аркадий.
– Ну, хоть сколько-нибудь, – жалобно заскулил паренёк, продолжая совать деньги.
– Пойми, я ещё не получил.
– Ну, чуть-чуть, – не унимался парень.

Вид он имел жалкий и какой-то синюшный, но это не был оттенок потенциального смертника, да и глазки, у этого живого трупа, довольно быстро бегали. Аркадий вздохнул, вспоминая, есть ли у него где-нибудь товар или нет. Одна доза оставалась точно, за ней не пришли, видимо, больше не понадобилось. Кому она оставлялась, не понадобится уже ничего.
– Подожди, сейчас, – Аркадий взял у парня деньги и захлопнул перед носом дверь.

Еще одно правило посредника: «Не пускать дальше порога никого». Ника оказалась первым и последним исключением. Найдя дозу в кармане одной из курток, вернулся к двери, щелкнул замком и протянул товар пареньку.

– Вот, спасибо, – глазки заблестели с новой силой. – Вот, выручил. Вот, спаси тебя бог для нас грешных. Вот, куда же мы без тебя. Вот …

Аркадия утомило слушать причитания, шваркнув дверью, он вернулся к неначатому кофе.
Вода в ванной перестала течь; он поставил варить кофе для Ники. Это было уже привычно, кофе успевал сготовиться как раз к моменту, когда она выходила. Так получилось и сегодня. Только перелил напиток в чашку и поставил на стол, как дверь в ванну открылась, и появилась Ника, замотанная в то самое полотенце, которым обернулась оказавшись здесь впервые.

– Мой кофе, – сказала она, проходя босиком на кухню и плюхаясь на стул, – спасибо, милый. Иди, поцелую.
Аркадий наклонился, она поцеловала. Он сел рядом и наконец-то сделал первый глоток напрочь остывшего кофе, отчего сразу же поморщился. Ника, заметив это, попробовала из его чашки.
– Ну и дерьмо же у тебя там, – сказала она, поспешно отпивая из своей. – А у меня ничего. Вкусно. Спасибо.
– Пожалуйста. Ник, а почему ты никогда не курила и не пила, как ты говорила? И наркотой не интересовалась.
– Знаешь, как-то не хотелось. Попробовала всего по чуть-чуть, но особого кайфа не прочувствовала, поэтому, наверно, и не привыкла ни к чему.
– Ещё хотел спросить вчера, да только времени у нас для этого не было.
– Да уж, времени вчера точно не было. Особенно для вопросов, – улыбнулась она и положила ноги ему на колени.
– Ника, ты, правда, знала, что устройство в трактире работает?
– Да, видела такие. И в том исполнении, что там, и во многих других.
– Если ты встречала эти устройства, то почему ни разу не бывала в нижнем городе?
– Потому что никогда в глаза его не видела. Не могла представить ни одно место.
– Почему не спускалась на фуникулере?
– Я боюсь этой фигни. С тобой первый раз в него залезла, и тряслась всю дорогу от страха, только ты не заметил. Одна в нем ездить боялась, а компанию мне составить никто не хотел. Все хотели меня только в определенном смысле. А, вообще, зря ты так удивляешься этому агрегату. Наверху ерунды в подобном духе полным-полно. Живем ни как вы, поэтому у некоторых головы и начинают работать, чтобы облегчить себе жизнь. Облегчая себе – облегчают другим. Вот так. Единственное, что меня удивило, – усмехнулась она, – это, как ты воспользовался машиной.
– А как?
– Почему ты очутился в туалете?
– Фирс сказал, чтобы я представил, что-нибудь из своей квартиры, ну мне и пришло на ум то место, в котором стоял.
– А ещё говоришь, мол, сексуальный маньяк. Я-то и подумала, что ты представишь кровать. Переместилась на неё, лежу, жду, а он в туалете гремит. Эх ты, маньяк туалетный, – расхохоталась она.
– Но-но-но, попрошу без оскорблений, а-то ведь сейчас докажу без промедления, – он сделал попытку встать.
– Тихо-тихо, хватит, остынь. Нельзя же так.
– Почему? Можно.
– Можно, но не через каждые пять минут.
– Уже больше времени прошло. Готов хоть сейчас и хоть здесь.
– Успокойся.
Аркадий состроил как бы недовольное лицо и принялся пить бурду в чашке.
– Ника, – продолжил он через несколько минут, – извини, если тебе это будет неприятно, то можешь не отвечать. Мне вчера показалось, что ты знаешь того человека в трактире – Мину.
– Приятного, конечно, ничего нет, но не смертельно. Надеялась, ты не заметил. Глазастенький какой. Да, знаю этого человека. Очень давний знакомый. Десятилетней давности. Мне тогда почти пятнадцать было. Молодая. Глупая. Хотелось много чего узнать, а он как раз и попался. Ему около тридцатника, как мне казалось, было. Он моим первым мужчиной и стал. А потом пошло-поехало после него. Можно сказать, что он открыл путь в ту жизнь, которую ты так успешно изменил. И за это я тебе очень благодарна.
На него смотрели те глаза, те самые глаза, в которых теперь появилось что-то ещё, отчего они сделались более красивее и особо магнитнее.
Аркадий уже потянулся к ней, но в дверь снова позвонили.
– Чёрт, – разозлился он, – снова кто-нибудь за товаром приперся.
За дверью, действительно, стоял очередной покупатель с протянутой рукой, в которой торчали деньги.
– У меня ещё ничего нет.
Этот оказался понятливее. Сразу убрал деньги в карман, развернулся и ушел.
– Надо всё-таки за товаром сгонять, – сказал сам себе Аркадий. – И деньги уже заплачены, да и народ приходит.
– Аркадий, – закричала Ника с кухни, – иди сюда!
Он мгновенно оказался рядом, потому что пока ни разу не слышал, чтобы она кричала так взволнованно.
– Что случилось?
– Смотри на балкон.

Из кухни был выход на лоджию. Окна зашторены, но сквозь них проглядывался какой-то силуэт, шарящий по балкону. Аркадий жил на третьем этаже, поэтому залезть к нему могли либо с соседней лоджии, либо по деревьям, растущим за окном. Отдернув штору, увидел одного из своих покупателей, который переворачивал ящики, стоящие на балконе. Аркадий осторожно открыл дверь и выдвинулся на балкон, но ковырявшийся там его не заметил, продолжая рыться в ящиках.

– Тебе чего тут? – Аркадий положил руку ему на плечо и сдавил.

Наркоман вздрогнул, слегка присел, уставился на хозяина квартиры, затем вывернулся, сбросив руку, и сиганул с балкона. Аркадий следом же подлетел к парапету, чтобы посмотреть, что случилось с человеком. Тот шлепнулся на спину, мигом вскочил на ноги, посмотрел на ближайшее дерево, что-то крикнул и пустился прочь. Аркадий перевел взгляд на дерево, там сидело двое. Они погрозили ему кулаками и начали сползать вниз.

– Да вы у меня вообще больше ничего не получите! – закричал Аркадий, возмущенный такой наглостью. Захлопнув дверь балкона, вернулся к холодному кофе. – Совсем обнаглели. Ещё, главное, кулаками машут, что я им, мол, помешал на моем же балконе шарить. Сволочи!
– Да ладно, успокойся ты. Всё равно у тебя на балконе никогда ничего не было.
– Но это же мой балкон. Мой личный. Какого хрена там какая-то паскуда должна ползать?
– Аркаш, релаксни, не лайся.
– Извини. Завели. Гады. 
– Сейчас я тебя успокою…
В дверь раздался звонок.
– Морду набью, – сказал Аркадий, поднимаясь со стула.
Проходя по коридору, взял в руки первый попавшийся увесистый предмет, которым оказался утюг.
– Чего надо?! – взревел он, открыв дверь и замахнувшись.

За порогом стоял Наум, которого невозможно было не узнать.
– Вообще-то тебя, – спокойно сказал тот. – Пустишь?
– Э-э-э, – Аркадий опешил от неожиданного визита, но вскоре сообразил. – Ты же сам учил: никого не пускать внутрь квартиры.
– Ты оказался плохим учеником. Одного, точнее одну, ты уже пустил, так что я не подпадаю под это правило, к тому же меня можно пустить в любом случае, – уверенно сказал он и, нагло переступив через порог, захлопнул за собой дверь. – Ты чего это с утюгом ходишь?
– Да вот, брюки решил погладить, – соврал Аркадий, пытаясь разгадать, зачем приперся Наум, которого он не видел довольно-таки долгое время.
– Прямо на себе, – съязвил тот.
– А тебе чего собственно надо? – вернулся в свою тарелку Аркадий.
– Поговорить зашел, если не возражаешь? Куда пройти, чтобы положить свой зад на что-нибудь прочное?
– На кухню.
– Хорошо.
Наум зашел на кухню, сел на стул, посмотрел на Нику.
– Здравствуй, – сказал он. – Ника, кажется?
Она кивнула. Аркадий зло посмотрел на Наума. Тот заметил.
– Не кипятись, я с ней ни разу не спал, встречались несколько раз на верхних ярусах, вот и запомнил. Память, знаешь ли, у меня хорошая. Кофе пьете? Замечательно. Я кофе люблю.
Аркадий сварил кофе себе и Науму, Ника отказалась.
– Ну, как поживаешь?
– То есть?
– То и есть. Нормально дела идут?
– Пока не жалуюсь.
– Это хорошо.

Разговор получался каким-то пустым. Наум не говорил, чего, видимо, хотел сказать. Что ему мешало, Аркадий не понимал. Неужели не хотел говорить при Нике? Это его проблемы. Пришел говорить – говори. Нику из-за этого он не собирался гнать с кухни. Это не они к нему приперлись. Пускай либо смирится с этим, либо идёт себе, откуда пришел.

– У меня есть предложение, – Наум поставил пустую чашку на стол. – Пойдем в какой-нибудь кабак завалимся.
– В кабаке я уже вчера был, что-то не хочется, – упирался Аркадий, помня, что ему надо забрать товар.
Наум посмотрел на часы.
– Хорошо.
Аркадий надеялся, что у Наума мало времени и ему пора уходить.
– Время скоро семь будет, – сказал вместо этого Наум, – если не хочешь в кабак, то я знаю один клуб, он в это время начинает работать. «Бегемот» называется.
Аркадий тоже посмотрел на часы, действительно, шел седьмой час, долго же они провалялись сегодня в кровати.
– Как ты смотришь на посещение клуба?
– Мне надо кое-откуда кое-чего забрать.
– Я знаю. Но я хочу поговорить. Нику тоже приглашаю, если не хочешь идти без неё. Ну, как?
Видимо, Науму, правда, необходимо поговорить, и просто так отвертеться не получится. Поход за товаром откладывался на день, к тому же все равно поздновато переться на третий ярус, вернуться оттуда получилось бы только к полуночи.
– Хорошо, – ответил Аркадий.
– Тогда собирайтесь, одевайтесь, я на улице подожду.

Выйдя, Аркадий сначала не заметил Наума; перед подъездом никого, только пыхтит какой-то автомобиль.
– Ну и долго ты там собираешься стоять? – раздалось из машины; с водительского места показалось лицо Наума. – Ты думал, что я пешком собираюсь идти? Садитесь.
Ника сразу забралась на заднее сидение, Аркадий сел рядом с Наумом, слегка отодвинув сидение. Похоже, до него там сидел кто-то коротконогий и невысокий.
– Неплохо живешь, – сказал Аркадий, когда машина тронулась с места. – Нехреновая тачка. Ты всё посредником или кем-то другим заделался?
– Посредником. Только не говори мне, что сам не успел заработать денег на такую же развалюху. Не прикидывайся, что из всего, что можешь позволить – квартира.
– Если ты это называешь развалюхой, то, что тогда, в твоем понимании, хорошая машина?
– Ты что, это же самая дешевая тачка низкого класса, какую и ты себе позволить можешь. Ника, ты никогда не спрашивала у этого жмота, почему он не покупает машину?
– Спрашивала.
– Ну и что он тебе на это отвечал?
– Что его вполне устраивает тот двухколесный зверь, стоящий под домом в гараже.
– Ты знаешь, что он там не один?
– Тебе-то откуда про это ведать? – вылупился на него Аркадий.
В гараже под домом стояло пять мотоциклов разных марок, но в таком запущенном состоянии, что и ездить-то на них было страшновато.
– Запомни, Аркадий, если ещё не понял, в нижнем ярусе все сведения проходят через посредников. Не все, это я загнул, но многие. Ты просто хлопаешь ушами или ничего не слушаешь. Зря. Одного не пойму, для чего тебе пять развалюх, когда на эти деньги можно купить что-то такое, на чем мы сейчас едем?
– А мне нравятся мотоциклы.
– Угу, особенно стоящие без дела. Удачное приобретение. Просто мечта.
– Я не пойму, чего тебе не нравится. Я же их не для тебя покупал, а для себя.
– Да ничего. Просто так. Куришь? – он протянул ему пачку сигарет.
– Нет.
– Одобряю. Я курю. Дама не возражает?
– Машина твоя. Кури.
– Люблю, когда дамы не бывают против. Это хорошо.
– Для чего ты меня вытащил из дома, – поинтересовался Аркадий, приоткрывая окошко.
– Сейчас приедем в клуб и поговорим. Весёлое заведение. В духе эпохи. Музыка, танцы, выпивка, наркотики и остальной набор всего, чего пожелаешь. Сядем за столик, закажем чего-нибудь, поговорим. Не буду же я с тобой о серьезных вещах за рулем разговаривать.
– Чем же они так серьезны?
– Не уподобляйся барану, не задавай один и тот же вопрос, но только в разной интерпретации.

Клуб оказался открыт; народу внутри набралось уж порядком, но пока не битком. Музыка грохотала по полной программе и несколько человек колбасились в центре зала. Наум выбрал столик подальше от центра, где музыка не так сильно долбила по ушам. Рассадил спутников, а сам пошел что-нибудь заказать, как он выразился. Вернулся пустым, но следом появился человек, несущий невообразимое количество тарелок, которые неведомым образом сумели уместиться в руках. Следом подлетел ещё один с кружками пива и бокалом коктейля.

– Я заказал Нике коктейль. Показалось, что это верное решение.
Ника согласно кивнула и тут же приложилась к бокалу.
– Нам пиво. Надеюсь, ты верен правилам посредника?
– Да, пью только пиво. Правда, ты забыл спросить какое.
– Извини, если ошибся, но предположил, что любишь «Ярого медведя». Если нет, закажу другое.
– Всё нормально. Именно его.
– Замечательно. Тут вот разные закусочки, – указал он на тарелки, – кто чего захочет. Я взял всё лучшее, что у них было, остальное откровенное дерьмо, можете мне поверить, – Наум отхлебнул пива. – Обстановочка здесь вроде ничего. И вообще люблю, как здесь обслуживают. Лучшего клуба пока не нашел.
– Частый гость таких заведений? – спросила Ника.
– Да, люблю посидеть, посмотреть, как другие танцуют.
– А что же сам? – вновь спросила она.
– Куда мне в свои сорок к молодежи лезть.
– Тебе сорок? – удивился Аркадий.
– Ну, в общем, да. А ты думал, как и тебе  –  около тридцати?
– Выглядишь на них, – сказала Ника.
– Значит, замечательно выгляжу, раз такая девушка даёт так мало лет мне. Аркадий тебя в такие места не водит?
– Он больше по кровати путешествия устраивает или по каким-нибудь местам в квартире. В клубы его не затащишь, зато дома он …
– Ник, хватит, Науму это ни к чему.
– Да ты не стесняйся, – кинул Наум, отхлебывая пиво, и посмотрел куда-то за собеседника.
– Чего там такое, – заметил направление взгляда Аркадий и обернулся, но не увидел никого, кроме танцующих.
– Ничего, – покачал головой Наум. – Люди танцуют. Хорошо танцуют. Весело. Словно вокруг костра.
Аркадий отпил из кружки, взял с тарелки креветку, кинул в рот.
– Смотрел сегодня новости? – вдруг спросил Наум.
Аркадий кивнул.
– Странно. Ползал себе, ползал фуникулер и вдруг ни с того ни с сего упал.
– Чего же здесь странного? Давно уже пророчили, что все вскоре поломаются.
– Да. Сломаются, а не будут сыпаться вниз. Не настолько они хлипкие. Тросы протягивали те, что надо, на века. Сама кабина могла развалиться, но не трос.
– К чему ты всё это ведешь?
– Просто размышляю.
– А мы вчера в этой кабине были, – влезла Ника. – Как я сегодня благодарна Аркаше, что мы вышли на втором ярусе, а не поехали на третий.
– Ты там был? –  будто удивился Наум.
– Да, за товаром направлялся, на третий.
– Ага, – Наум закачал головой и уткнулся в кружку.
– Позвольте пригласить вашу даму? – раздалось у Аркадия за спиной.
Он обернулся; рядом стоял то ли мужичок, то ли паренёк неопределенного возраста, ростом Аркадию по грудь.
– Если она захочет, – как-то растерялся Аркадий.
– Конечно, пускай пойдет, потанцует, – влез Наум, когда Аркадий уже хотел было добавить «с вами».
Ника посмотрела на Аркадия своими весёлыми глазами; ему ничего не осталось, как развести руками.
– Это было сделано специально? – осведомился он, едва Ника, с пригласившим её, отошла от стола.
– Что специально? – поднял брови Наум.
– Это ему ты там семафорил, чтобы остаться за столом вдвоем, да?
– Твои предположения нелепы, мы, по-моему, спокойно говорили и при ней. Если тебе, конечно, хочется так думать, то, пожалуйста, твоё дело.
– Ладно, хватит друг перед другом бисер метать, о чём таком ты хотел побеседовать? Столько времени ни слуху, ни духу, вдруг, на тебе, нарисовался, и сразу поговорить о чём-то нужно.
– Говоришь, ехал вчера за товаром? Взял?
– Нет, не получилось, ты слышал, что мы вышли на втором. Кстати, там столкнулся с одной странной вещью, здесь такого не видел, на улицах спокойно убивают людей, и никому нет до этого дела.
– Это существует и здесь. Да, это одна из тех вещей, которые ещё нужны.
– Кому нужны? Для чего?
– Нужны тем, кто здесь правит бал. Как мне известно, это допустили специально, и пока это будет.
– Как допустили? Откуда тебе известно?
– Я встретился с тобой не для того, чтобы на вопросы отвечать. Многие об этом говорят, вот мне и известно. Просто слухи, может, и ни капли правды, – Наум снова уткнулся в кружку. – Кстати, насчет товара.
– Что ты мне хочешь сказать?
– Если тебе не удалось забрать его вчера, то плюнь.
– Как это плюнь? Я за него деньги отдал.
– Плюнь и на деньги.
– Я тебя не понимаю.
– Стало быть тупой! – крикнул на него Наум.
– Да пошел ты, орать на меня вздумал, – возмутился Аркадий.
– Я тебе говорю – не бери товар, значит – не бери.
– Это не аргумент.
– Дерево, – плюнул Наум на пол.
– Почему не брать? – упёрся Аркадий. – Объясни.
– Мне кажется, что он меченый.
– Как это?
– Вот так. Кто-то хочет тебя подставить.
– Для чего?
– Этого не знаю.
– Ерунду ты порешь. Я деньги отдал, значит, заберу.
– До меня дошли слухи, что тебя хотят убрать.
– Из дела?
– Нет, не из дела. Убить тебя хотят.
– С чего это?
– Пойми, это слухи, а не достоверная информация. Мне показалось нужным тебя предупредить. Это ведь всё-таки я втянул тебя в дело, какая-то ответственность и на мне.
– Ишь ты, какой обязательный. Как-то с трудом верится.
– Я тебя известил, а теперь делай, как посчитаешь нужным. Но всё ж, советую не брать товар, другой получишь. Ничего, если немного потеряешь, потом возместишь, зато живой останешься, если я прав.
– А если не прав?
– Тебя не убедить. Вот следующий довод, правда, тоже из рода слухов, но ничего не поделаешь.
– Что-то ты слухами набит, как старая бабка.
– Ты не ехидничай, в слухах какой-то процент правды, иногда, но присутствует.
– Вот, видишь, иногда.
– Слушай, считаться посредником скоро будет очень плохо. Говорят, наркотики попадут под полный запрет: и хранение, и ношение, и продажа будут расцениваться, как преступление закона. И, знаешь, особо ничего выяснять не станут. Найдут товар – пуля в лоб. На месте.
– Не может такого быть.
– Вероятно, всё будет не так мрачно, как описал, но проблем у человека с наркотиками наберётся предостаточно. Наркота, она из той же области, что и убийства – всё наносное. С одним уже хотят покончить, другое пока не могут тронуть.
– Да нельзя с этим покончить. Практически, все сидят на наркотиках. Их легальность, исчисляемая годами, стольких приучила к употреблению, что резкий запрет не даст ничего.
– Мне можешь не объяснять, я знаю одно: результат, которого хотели добиться изначально, получен, теперь в планах другой этап.
– Откуда тебе это известно?
– Неизвестно. Предположения.
– То есть, ты хочешь сказать, что профессия посредника скоро умрет, и мне нечего станет делать.
– Не так уж и скоро, и не думаю, что она умрет совсем. Просто станет намного опаснее, чем сейчас.
– И что же ты предлагаешь делать?
– Пока ничего.
– А как же жить, на что?
– Не хрена было деньги тратить на свои мотоциклы, оставлять надо, а не раскидывать по сторонам.
– Кто бы мне говорил, у кого я сегодня машину видел.
– Заметь, я работаю намного дольше, а машина первая, которую купил.
– На что же ты тратил деньги?
– В том-то и дело, что не тратил. Подобную, складывающейся, ситуацию я предвидел. Не настолько я глуп, чтобы тратить всё до последнего.

Из слов Наума получалось, что Аркадий настоящий глупец. Немного обидевшись на это, Аркадий принялся пить пиво, с мрачным видом, всё больше убеждая себя в том, что завтра обязательно заберёт товар. Несмотря на предостережения Наума, несмотря ни на что. Поедет рано утром и возьмёт его с третьего яруса. Если всё должно произойти, как описал Наум, то деньги с этой партии необходимо вернуть непременно. Он не верил, что наркотики могут запретить, но Наум говорил так убедительно, что не обращать внимания на это не получалось.

Наум сидел с вполне веселым видом, смотря за спину Аркадия, похоже, его ничего не волновало. Он только что испортил собеседнику настроение, расписал всё черными красками, а теперь довольно смотрел на танцующих, попивая пиво и дымя сигаретой. Это взбесило Аркадия. Он хотел подняться и уйти. Видимо, Наум понял это и обратил к нему.

– Ты особо не горячись, всё, что рассказал, произойдет не так скоро. Просто имей в виду, а вот не взятый товар оставь в покое. Его не советую брать. Честно. У меня предчувствие на неприятные вещи. Может произойти что-то плохое. Нет, смотри, как всё-таки хорошо танцуют, – резко перевел он разговор на другую тему, – как двигаются, а? Одно загляденье.
– Ты про кого?
– Про всех, кто там танцует. Смотри, как за музыкой-то следуют. Замечательно. Просто натуральный эффект. Будто наблюдаешь за какими-нибудь туземцами, которые вокруг костра отплясывают. Хороший ритм – хорошее средство.
– К чему ты всё это, какое средство?
– Это я так, о своём размышляю. Музыка-то вроде никакая, а в тоже время глубокая. Всё издалека. Издавна. Если глаза закроешь, получается будто шаман в бубен долбит, а всё племя от этого входит в такое состояние, что просто загляденье. Хорошая вещь психоделия. Нужная. Главное, как точно попали. Вот только больше люблю отцов–основателей. Они хоть и попомпезнее были, но все-таки в них что-то своё. В этих такого нет.
– Ты про кого это? Какой-то ты, Наум, бред несёшь.
– Не бред, а хорошие и нужные заметки. Кого считаю отцами–основателями, это ты спрашивал, как я понял? Конечно, «Кипн Лойфд». И кто бы мне чего ни говорил, но их некоторые вещи никому, думаю, не переплюнуть. Знатная была группа, жалко только утонула сама в себе.
– Чего за «Кипн Лойфд»? Кто такие?
– О-о-о, о чём тогда с тобой, вообще, разговаривать, раз таких людей не знаешь, – развел руками Наум. – Конечно, вероятно, знаешь, только не помнишь, – добавил уже шепотом.
– А, по-моему, просто стадо баранов, – посмотрел на танцующих Аркадий. – Все, как один.
– Ты смотришь поверху, а надо вглубь.
– Чего вижу, то и говорю. Бараны. Потные бараны.
– И даже Ника? – поддел его Наум.
– Ну, – замялся Аркадий и ничего не ответил.

Со стороны Наум казался затаившимся маленьким ребёнком, заворожено наблюдающим за чем-то необычным, когда смотрел на танцующих в центре зала. Его взгляд так и перебирался с одного на другого, словно пытаясь заглянуть внутрь, посмотреть, что же это такое за люди. Походило, что он хотел понять процесс, отчего все отплясывающие впадали в такое состояние. Будто стоял вопрос жизни и смерти. Так почудилось Аркадию, пока он допивал пиво и невольно наблюдал за Наумом.

– Знаешь, Аркадий, – начал Наум, продолжая смотреть на танцующих. – Хочу, чтобы ты запомнил кое-что. Не знаю, убедил ли тебя по поводу наркотиков, а особенно тех, которые не успел взять, но, похоже, не собираешься от них отказываться, какие бы доводы тебе не приводил, – он посмотрел Аркадию в глаза. – Ведь я прав? Ну, это уже неважно. Авось всё и обойдется. Есть здесь, в нижнем ярусе, одно место, о котором хочу, чтобы ты знал. На всякий случай, вдруг, что произойдет. Случиться сейчас может разное. Вероятно, ты видел это здание, находящееся в восточной части города рядом с площадью Надежды, на которой стоит статуя льва обвитого змеёй. Бывал там?
– Что-то знакомое. Статую, по-моему, такую видел.
– Хорошо. Так вот, там стоит кубическое здание белого мрамора в двенадцать этажей высотой.
– Видел. Помню. Называется вроде как-то…
– Университет человекопонимания и богословия.
– Во-во, именно это я и вспоминал. Ну и чего?
– Запомни это место. Очень нужное. Может, то, о чем тебя предупреждал, всё-таки произойдет.
– Слышал. Дальше-то чего?
– Если что-нибудь случится, если ты останешься в живых, тебя могут выловить блюстители. Короче, если вдруг за тобой начнут охотиться или ты сам кого-нибудь убьешь или у тебя на руках будет товар или..., – он прервался, отпивая из кружки, – тебя могут подставить и на продаже наркотиков. Запомни, когда поймешь, что уже делать нечего и некогда, и тебя вот-вот постигнет что-то смертельное, плюй на всё, брось всё, ломись со всех ног в это здание, где бы ты ни был. Если кто-то будет вставать на твоем пути – убивай, не думай. Как можно быстрее беги в это здание. Там уже никто и никогда не достанет. Стражам порядка путь туда заказан, также как и другим официальным властям.
– Почему?
– Люди, занимающие университет, получили такой статус очень тяжело. Но они его добились. Теперь в здание никто не смеет войти без их разрешения.
– А как же туда попаду я?
– Об этом пока не думай.
– С чем эти люди связаны или с кем?
– Вывеска вполне объясняет, там занимаются возрождением древнего нужного и правильного учения. Довольно сильного учения.
– Про учение слышал вчера.
– От кого? – резко спросил Наум, сразу меняясь в лице.
– Вчера, когда вылезли из фуникулера на втором ярусе, мы зашли в какой-то местный трактир «Хаома». Там сидел некий человек по имени Малх. От него и услышал.
– А-а-а, Малх, говоришь, – как-то уже спокойнее сказал Наум.
– Ты его знаешь, что ли?
– Нет. Так вот, люди занимаются примерно тем, о чем гласит вывеска, как я уже говорил. Уже достаточно долго это учение было официально запрещено и искоренялось всеми возможными способами. Не учли одного. Вечное искоренить нельзя. Приверженцы и знатоки остались. Ныне, неимоверными усилиями, они добились официального разрешения и соответствующего статуса. Можно сказать, что гонения на учение прекратились. Правда, далось это большими трудами. Радует то, что процесс теперь никто не сможет остановить.
– Ты так говоришь, словно сам приверженец этого.
– Хотел бы, только, к сожалению, ничего в этом не понимаю. Я продукт воспитания времени, когда всё находилось под запретом. Наверно, интересно всё это и полезно.
– Откуда ты тогда так много знаешь?
– Говорил с одним человеком из университета. Тогда впервые узнал много интересного, касающегося этого вопроса. Выходит, и народ что-то помнит, раз говоришь, что какой-то человек вчера упоминал об учении. Малх, по-моему, ты сказал?
– Да. Занимательный мужичок. Фокусы показывает. Пустой стакан из воздуха наполняет самогоном.
– Что?! – как-то не удивился, а испугался Наум.
– Да. Бормотуху из воздуха берет. До вчера никогда такого своими глазами не видел. Чего ты занервничал?
– Тоже бы хотелось посмотреть, – ответил Наум. – Наверно, чудесно выглядит?
– Аркаш, – не дала ответить, подбежавшая Ника, – это классно. Мне понравилось. Пойдем, потанцуем. Я тебя очень прошу.
– Не хочется, – заканючил Аркадий. – Не по мне это.
– Я вот тебе ночью скажу как-нибудь «не по мне это» и будешь просто спать.
– Ладно, вы тут разбирайтесь, чего станете делать, а я пока позвоню, – сказал Наум, поднимаясь. – Вас домой надо будет отвезти? Если да – подожду, если нет – позвоню и поеду.
– Нет, не жди, – сказала Ника, – мы потанцуем, если он, конечно, не хочет отказаться от чего-нибудь другого.
Аркадий пожал плечами, давая понять, что всё в данный момент решает Ника.
– Хорошо, не буду ждать. Аркадий, помни, что я говорил.
Наум пошел к стойке.
Аркадий нехотя поднялся. Ника, схватив за руку, потащила его в центр зала.

+1

4

3. Бегом в новую жизнь

Аркадий открыл глаза очень рано; безотказно сработал старый способ, который он применял ещё до того, как Ника вошла в его жизнь, а ночи были довольно спокойными. Аркадий опасался, что в этот раз не получится, но ошибся, всё вышло как надо. Технология была предельно проста, но действенна: перед тем, как заснуть, говорил себе, во сколько хочет проснуться, и просыпался аккурат в нужное время.

Солнце только задумывало показаться; Ника во всю спала и не думала просыпаться. Аркадий специально так рассчитал, чтобы вернуться к моменту пробуждения любимой.

Он осторожно вылез из постели, тихо оделся и вышел из квартиры. Спустившись на лифте  в подземный гараж, открыл свой бокс, где стояли те пять мотоциклов, за которые стыдил Наум. Застыв на несколько минут, Аркадий с великой радостью разглядывал свои приобретения, вспоминая, откуда появилась страсть к этим двухколесным творениям. Как-то однажды, шатаясь по третьему ярусу, увидел бесхозно стоящий мотоцикл и сразу же загорелся желанием приобрести его. Это не составило труда – выменял за малейшую дозу и прикатил в подземный гараж. Так с тех пор и пошло. Мотоциклы попадались редко, но, если попадались, то Аркадий применял всё, что мог, для их приобретения. Некоторые все же не брал, потому что те представляли собой совершеннейшую рухлядь.

Подумав, на чем ехать, решил взять двухтактный «Зевс». Залил полный бак смеси, выкатил мотоцикл и запер бокс. «Зевс» завелся сразу; Аркадию пришлось только слегка дернуть кикстартер. Мирно спящий гараж в мгновение наполнился звуками работающего двухтактника. Нацепив сварочные очки с вставленными желтыми стеклами, сел на мотоцикл и, выжав сцепление, повернул ручку газа, включив при этом фару.

На улицах пока что никого не было: вставать в это время в нижнем ярусе не принято. Визжа двигателем, Аркадий понесся по улицам, нарушая всё, что только возможно. Он не опасался быть пойманным, дорожные блюстители тоже ещё спали, только недавно закончив пить горькую. В сей ранний час, он не был нужен абсолютно никому, и словно одинокий призрак мчался по городу, похожему не на спящий, а вымерший. На высоких оборотах мотоцикл визжал как поросенок, но это не смущало, Аркадию наоборот хотелось выкрутить ручку газа побольше, однако «Зевс» шёл уже на пределе.

По Центральному проспекту выехал из западной части города в восточную, чуть-чуть сбавил скорость, проезжая площадь Надежды и рассматривая спящее кубическое здание университета, о котором вчера твердил Наум. Затем вновь дал газу и погнал всё по тому же Центральному к окраине нижнего, где начиналась Спиральная дорога – единственное шоссе связующее все ярусы. Только по нему можно попасть наверх, не беря в расчет фуникулеры. Даже если кто-то отправлялся пешком, то все равно держался Спиральной.

Нижний заканчивался резко, будто его специально так обрубили. Ярус огибало полукольцо, внутри которого был сам город, а снаружи начинался лес. Вылетев на полукольцо, где трасса чуть похуже, чем городские дороги, Аркадию пришлось слегка сбавить скорость, что немного расстроило. Деревья плотной стеной проплывали мимо, вдоль лесного массива тянулся невысокий забор из стальных прутьев.

Солнце потихоньку отвоевывало небо у луны. Становилось светлее, фара больше не требовалась, Аркадий выключил её. Как только сделал это, с мотоциклом случилось что-то странное – подозрительно забулькал, начав терять обороты. Это как-то не вязалось в один клубок: выключение фары не могло отразиться на работе двигателя.

Аркадий слегка поддал газу, надеясь исправить положение, но «Зевс» не отреагировал, продолжая булькать и ехать рывками. Тогда пришлось резко вертануть ручку на себя; двигатель взревел, мотоцикл дернулся вперед, едва не вылетев из-под седока, однако заработал чётко, уверенно шурша колесами.

Вскоре показался поворот на Спиральную, которая сперва резко уходила в лес, а уже потом ползла вверх, извиваясь причудливыми узорами. Её состояние было намного лучше полукольца, потому что асфальт, как положили один раз, но очень хорошо, так больше и не обновляли. Да ему особо ничего и не делалось, последние годы редко кто ездил наверх.

Не боясь резко выскакивающих крутых поворотов, Аркадий снова разогнал «Зевс», насколько позволял аппарат. Мотоцикл звенел, но продолжал подчиняться, правда, иногда, с великим трудом вписываясь в крутые виражи. С внешней стороны Спиральной плотной стеной стоял лес, и если бы на повороте вынесло с дороги, то остатки пришлось бы соскабливать со стволов. Это не особенно пугало Аркадия, он продолжал держать газ на полную, давно не испытывая такого состояния души. Всё в нем пело, а дорога будто завораживала, и по ней хотелось ехать как можно дольше.

Начался долгий прямой участок, насколько помнилось Аркадию. Вдалеке что-то маячило, какие-то две точки стояли посередине дороги, раньше этого не наблюдалось. «Зевс» рьяно нёс Аркадия к ним. Точки приняли очертания людей. Каких-то странных людей. Они словно были без ног. Стремительно приближаясь, он наконец-то понял, в чём дело. На дороге было двое, но они не стояли, а сидели на толстом стволе дерева, лежащего поперек Спиральной. Аркадий чертыхнулся, резко дал по тормозам, видя, что преграду точно нельзя объехать. «Зевс» тормозил нехотя и вяло, пришлось выдернуть ключ из зажигания. Недовольно заурчав, мотоцикл заглох, по инерции докатился почти до самого дерева, одновременно захрустев, чем-то справа, и неожиданно остановившись как вкопанный.

На дереве сидело двое мужиков, лет под сорок. Один стоил другого. Аркадий прикинул, что они должны быть ростом где-то около двух метров, если их верхняя часть соответствовала нижней. Выглядели как два брата-близнеца. Оба широки в плечах, мощные руки, заканчивающиеся ладонями размером с совковую лопату, массивные подбородки, мясистые лица и какие-то свирепые, на первый взгляд, глаза. Единственное, что их различало – прически. У одного короткая стрижка, а у другого волосы до плеч.

Аркадий сидел на мотоцикле и смотрел в сторону парочки, думая, что же делать дальше.
– Это кто же у нас тут такой быстрый? – встал со ствола длинноволосый. – Жужжит на своей мотоперке на весь лес.
Да, ростом он, действительно, чуть более двух метров. Ноги соответствовали всему корпусу и были как пара деревьев.
– Ну, чего сидишь на своей железяке? Вставай. Дальше, видишь, пока дороги нет. А будет она или нет, зависит от результата.
Аркадий молча смотрел на стоящего. Предстоял не очень хороший разговор с этими детинами. На Аркадия бы хватило и одного. С такой «рамой» он вряд ли справится.
– Смотри-ка, Апостух, – обратился длинноволосый к напарнику, – не встает он со своей развалюхи. Хамит. Похоже, не совсем понимает, что здесь происходит. Слышь ты, придурок в очках, у нас здесь дорога платная.
– А он тебя не слышит, Нечет. Он, наверно, глухой, – сказал сидящий на стволе. – Или прикидывается. Или много о себе думает. Или что-то ещё у него в голове.

Так Аркадий невольно выяснил, как зовут двух добрых молодцев, с которыми свела Спиральная этим утром. Аркадий остался бы счастлив, если бы встреча не состоялась. В такой ситуации можно принять только одно решение: завести мотоцикл, резко развернуться и уехать обратно, однако, подозрительный хруст перед остановкой сильно смущал, уж больно резко встал двухколесный друг. Аркадий попробовал двинуть его вперед-назад, но «Зевс» стоял как вкопанный, хоть и был переключен перед полной остановкой на «нейтраль».

«Хреново, – подумал Аркадий, – видать что-то все-таки полетело. Придется с этими чудо-богатырями говорить».
Нечет пошел в его сторону; Аркадий вздохнул.
– Ну, как, платить будем? – подошел здоровяк вплотную.
– За что?
– Ой, Апостух, а он разговаривает. Прямо живой какой-то. Даже вопросы умеет задавать. Правда, глупые, но это ничего. Это лечится. У нас всё лечится.
– Или он платить не хочет, – отозвался Апостух, – или смеётся над нами.
– Мы же этого не допустим, – сказал Нечет, протягивая свою лапу к Аркадию. – Хватит сидеть, – он сграбастал его за шиворот, поднял с мотоцикла, чуть-чуть подержал в воздухе, подождав, пока мотоцикл упадет, а затем поставил на ноги перед собой. – Ну, будем платить? – повторил вопрос, снимая с Аркадия очки.
– Или ты его потряси, – посоветовал Апостух. – Или из него чего-нибудь вывалится. Или нет.
– Видишь, чего мне друг советует, – посмотрел на Аркадия Нечет. – Хочешь вверх ногами поболтаться?
– Думаю, это не решит нашей общей проблемы, – жестко сказал Аркадий, начиная злиться.
– Ой-ой-ой, как мудрено мы умеем говорить.
– Или он ученый, или какой-то особенный, – вякнул Апостух, продолжая сидеть на стволе.
– Похоже, вы оба меня не слышите. С меня нечего взять, кроме мотоцикла, так что, трясите – не трясите, хрен чего добьетесь.
– Ну, почему же хрен чего добьемся. Можно пиджачок твой кожаный взять, ботиночки, смотрю, у тебя не кислые. Найдем чего взять. Вот даже, хотя бы, эти очёчки, – покрутил он перед носом Аркадия сварочными очками.

Понимая, что разговаривать с этой парочкой бессмысленно, Аркадий начал судорожно придумывать, как выпутаться из сложившейся ситуации. Ввязываться с ними в драку бесполезно, легко превратят его в мешок с костями. Бежать не собирался, как-то выглядело это паскудно, и мотоцикл бросать не хотелось. Также не было желания расстаться с любимой одеждой. Вперед вылезала лишь перспектива махать кулаками. Аркадий посмотрел на грабли Нечета, затем на свои руки, казавшиеся, при сравнении, детскими ладошками.

– Ну чего, так и будем стоять? – вернул его к реальности Нечет.

Аркадий уперся взглядом ему в переносицу, тут же решив, что её необходимо сломать, если хочет остаться при своих вещах и в целом виде. Нужно делать что-нибудь радикальное, чтобы выключать их моментально. Чем же сломать переносицу? Рукой явно не получится, не та это переносица, которую можно пробить кулаком. Решение опять же пришло само собой: вспомнилось, что во внутреннем кармане пиджака лежит очень удобненький кастет, подаренный одним из покупателей. Вот кастет мог взять эту переносицу. Если Нечет вырубится сразу после первого удара, то это хорошо. Останется Апостух, но до него ещё надо добраться. Успеет ли тот подняться со ствола или Аркадий добежит раньше и ломанет носяру и ему? Долго стоять и размышлять не имело смысла, стоило начать всё это дело.

– Что ты на меня уставился? – пробубнил Нечет. – Плати.
– Сейчас, – ответил Аркадий, запуская руку во внутренний карман и нащупывая кастет.
– А говорит, что брать нечего, – усмехнулся Нечет и в то же время Аркадий резко выбросил руку вперед и залепил кастетом в лицо.

Нечет сделал удивленные глаза, но одновременно с этим начал заваливаться назад. Аркадий перепрыгнул через него и рванул в сторону Апостуха. Тот спокойно сидел на дереве и, похоже, не собирался подниматься или же не понимал, что происходит, только в последний момент, когда бегущий очутился практически перед ним, выставил руку вперед.

Аркадий не осознал: успел ли добежать и наткнулся на кулак Апостуха, или что-то на расстоянии ударило его в грудь и отшвырнуло обратно. Грохнувшись на асфальт, саданулся о дорогу головой. В черепе зазвенело, но Аркадий сразу же начал подниматься, соображая, что если не встанет сейчас, то потом не встанет никогда. Лишь успел оторвать корпус от земли, приняв сидячее положение, как тут же получил мощнейший удар по голове сзади. Перед глазами сразу же всё поплыло, лес закачался из стороны в сторону, появившееся лицо Апостуха начало размазываться и в конечном итоге исчезло в темноте.

Аркадий приходил в сознание. Первое, что почувствовал – сильный треск в голове. Также понял, что валяется на чём-то жёстком. Видимо, где упал, там и остался лежать. Открыв глаза, увидел голубое небо, по которому плыли небольшие облачка.

– Апостух, а может-таки стоит его заколбасить? – услышал сквозь шум в башке. – Снимем с него всё, что только можно, шею свернем, да и в лес бросим, а? Нет?

Аркадий приподнял голову от асфальта, попробовал сесть. Движение заставило череп затрещать ещё сильнее, но он всё-таки принял сидячее положение. Парочка стояла перед ним. Похоже, они пока ничего не успели с него снять.
– О, боец очнулся, – сказал Нечет.
Его переносица была цела, а вот на лбу красовался свежий шрам, продолжающий кровоточить. Аркадий попал выше. Прошибить этот лоб кастетом лежало за гранью реальности.
– Тебе же говорили, заплати, всё было бы сейчас в порядке, а теперь даже не знаю, что с тобой делать. Жалко мне тебя. Ох, как жалко.
– А ты меня не жалей, – попробовал огрызнуться Аркадий.
– Или он очень смелый. Или совсем без башки. Напрочь.
– Без башки мы ему сейчас устроим. Станет у нас местным всадником без головы. Как тебе такая перспектива, придурок?
– Хорошая перспектива, – проскрипел Аркадий. – Хоть череп перестанет трещать, и вас уродов видно не будет.
– Да он у нас шутник, – бросил говорить своё любимое «или» Апостух. – Он мне даже чем-то нравится.
– Ладно, надо с этим заканчивать, – Нечет посмотрел на часы, – времени уже нет. Малх не любит ждать.
– Кто? – встрепенулся Аркадий, услышав знакомое имя. – Это случайно не тот Малх, который в «Хаоме» сидит?
Апостух и Нечет удивленно переглянулись.
– Ну, – то ли утвердил, то ли спросил Нечет.
– Владелец «Хаомы». Этот Малх?
Апостух озадаченно почесал своей граблей голову, Нечет достал сигареты и закурил. Аркадий не совсем понимал, что вызвало такую реакцию. Они явно были чем-то удивлены и, видимо, размышляли, что делать дальше.
– Он или нет? – повторил вопрос Аркадий.
– Так, – начал серьезно Нечет, – ты кто такой и откуда знаешь Малха?
– Я с ним на днях очень мило побеседовал, когда он пригласил меня за свой столик.
– Он тебя пригласил?
– Ну да. Он даже откуда-то знал меня, чему я сильно удивился. Назвал по имени.
– По имени, говоришь, – затянулся Нечет. – И как же тебя зовут?
– Аркадий.
– Неплохо чуть не попали, – ещё более охреневая, как показалось Аркадию, сказал Апостух. – Что-то мы с тобой Нечет не того натворили.
– Ар-ка-дий, – протянул Нечет, сминая сигарету. – Пардон. Куча извинений. Ошиблись.

Аркадий странно посмотрел на парочку. Похоже, что знакомство с Малхом сыграло свою роль во встрече с громилами. Видимо, исход будет не таким, как казалось сперва. Имя Малха остановило их.
Апостух подошел и помог подняться. Встав на ноги, Аркадий понял, что не сможет идти сам, его покачивало, а в голове продолжался треск.

– Чем это ты меня так? – спросил он, ощупывая голову.
– Это я кулаком, – ответил Нечет.
– Хороший кулак, ничего не скажешь. Мне придется некоторое время посидеть, качает. С мотоциклом вроде чего-то случилось, насколько помню?
– Сейчас посмотрю, – Нечет пошел к «Зевсу».

Апостух довел Аркадия до дерева, на которое и посадил. Рядом со стволом Аркадий заметил несколько полипропиленовых сумок в клетку, определённо чем-то набитых. Либо там лежала дань, собранная с проезжающих, хотя откуда здесь проезжающие, либо просто какой-то товар. Думать об этом не хотелось, не хотелось думать ни о чем, башка знатно трещала – Нечет умел хорошо ударить. Сейчас же он склонился над мотоциклом, копаясь в его внутренностях.

– Что, голова раскалывается? – спросил Апостух, заметив, как Аркадий морщится.
– Да, постарались вы хорошо.
– Сейчас вылечим, это ерунда, – Апостух положил руку на гудящий затылок.
– Чего ты делаешь? Зачем… – начал было спрашивать Аркадий, но вскоре сам всё понял.

Сперва в голове зашумело сильнее, после всё это сформировалось в комок и превратилось просто в боль, затем боль перешла в то место, где лежала рука, а следом потихоньку начала исчезать. Через  минуту Аркадий сидел с ясной головой. Попробовал встать. Но, если треск и прошел, то нормальная координация пока не возвратилась. Пришлось сесть обратно.

– Как это ты так? – поинтересовался Аркадий.
– Малх кое-чему научил. Иногда пользу приносит.
– У тебя цепь рассыпалась, – подошёл Нечет. – Дальше твой «Зевс» не поедет, если только вручную катить.
– Сейчас только этого не хватало, – огорчился Аркадий. – Видать, правильно предупреждали, чтобы за товаром не ходил. На третий пешком топать да мотоцикл с собой тащить – смерти подобно.
– Брось его здесь, – посоветовал Апостух.
– Нет, он мне очень нравится. На второй ярус, по-моему, поворота не было, насколько помню?
– Да, до него километров пять. 
– Ё. Это сколько же до третьего пилить?!
– Слушай, Нечет, надо помочь парню. Помнишь, Малх просил, если вдруг встретим Аркадия, помочь ему, коль потребуется.
– Значит, поможем. Убирай дерево с дороги, нечего ему тут без нас лежать. Вставай, путешественник, сейчас пойдем.
– Не могу идти, хреново. Тем более мотоцикл катить.
– Никто и не говорит, что ты сам пойдешь.

Пришлось встать с дерева, раз они собирались убирать его с дороги. Продолжало покачивать, но значительно меньше.
Апостух сунул руку под огромный ствол и оторвал его от земли, не напрягаясь. Аркадий зачарованно наблюдал за этим. И он рассчитывал, что сможет вырубить человека с такой силищей? Теперь его попытка казалась сущей нелепицей. Апостух поднял ствол почти на уровень плеч, развернул параллельно дороге и швырнул в лес. В один момент Аркадию показалось, что Апостух вовсе не касается дерева рукой, а между стволом и ладонью есть расстояние. Сначала хотел это разъяснить, но потом, подумав, что будет выглядеть идиотом, решил, что почудилось, и не стал ничего спрашивать. Нечет подкатил мотоцикл, нагрузил на него сумки и стоял, держа всего лишь одной рукой за середину руля.

– Ну чего, Аркадий, – подошел к нему Апостух, – залезай на плечи, да пойдем уже, нам к Малху успеть надо.
– Брось ты, – отмахнулся Аркадий, – хоть меня и качает, но сам могу дойти, если вы мотоцикл покатите.
– Сказал, садись, значит – садись, – отрезал Апостух и, не дожидаясь, пока Аркадий решится, сграбастал его своими лапищами и водрузил на загривок.

То, что Аркадий сидел на плечах, похоже, нисколько не напрягало Апостуха, который не менял темпа ходьбы, даже если Спиральная начинала довольно круто забирать вверх. Нечет тоже не кряхтел, толкая одной рукой мотоцикл груженый сумками. Аркадий поражался неизмеримой силище этой парочки, казавшейся какими-то сказочными богатырями, вылезшими из древности в это время. Пять километров, до ответвления Спиральной на второй ярус, они отмахали за каких-то полчаса. Аркадий считал себя неплохим и выносливым ходоком, поэтому трепетно восторгся необычной скорости Апостуха и Нечета. Да, странные люди обитали на верхних ярусах, словно живя какой-то своей жизнью, совершенно отличной от людей нижнего. Раньше Аркадий как-то не замечал этого.

Процессия свернула на второй ярус, но Аркадию все же нужно было на третий.
– Апостух, дай слезу. Может, вам и надо к Малху, но мне на третий. Дальше сам пойду.
– Не суетись, – не останавливался Апостух, – попадешь на третий. Сейчас до окраины дойдем, оттуда и попадешь.
– Ты имеешь ввиду эти аппараты для перемещений?
– Именно. Про телепортеры говорю. Так что сиди, не дергайся.
Скоро начали показываться постройки второго яруса. На окраине они выглядели примерно так же, как и домики на третьем, один в один.
– Знаешь, Нечет, о чём я подумал, давай, завершу дело до конца и провожу Аркадия до места, куда ему надо, а ты один к Малху сходишь и всё объяснишь, почему я не пришел ко времени. Хорошо?
– Давай так, мне всё равно.
– Мотоцикл тогда в «Хаоме» оставь. Ты не возражаешь, Аркадий?
– Хорошо. Где «Хаома», знаю, потом как-нибудь заберу.

Солнце окончательно вылезло на небо, порядочно грея макушку Аркадия, думающего, что Ника уже могла проснуться. Времени было потеряно предостаточно, Апостух и Нечет умудрились спутать планы. Любимая могла обидеться только на то, что её не взяли с собой. Аркадий специально рассчитал время так, чтобы успеть вернуться с товаром домой, пока она будет спать. Теперь этого не получалось, а Ника обижаться умела.

Апостух остановился; Аркадий решил, что они дошли, попробовал слезть, но великан снова сграбастал его своими ручищами и аккуратно поставил на землю. Качать вроде перестало.
– Апостух, зачем ты хочешь идти со мной, кажется, я теперь и один могу передвигаться?
– Я бы не ходил, вот только нас Малх просил, если ты когда-нибудь попадешься, чтобы мы помогли тебе во всём.

Аркадия удивило не то, что они были предупреждены Малхом, а то, что Апостух стал говорить совсем по-другому, не так, когда сидел на стволе поперек дороги и бесконечно вставлял «или». Может, он тогда придуривался, а может, находился под воздействием чего-то.

Они остановились перед небольшим сарайчиком, где-то два на полтора метра, чуть повыше Апостуха. Аркадий сообразил, что это телепортер, как его назвал богатырь. Нечет махнул им свободной рукой и покатил мотоцикл дальше.
– Заходи, – указал Апостух на сарай.
Аркадий выковырял дверь без ручки из косяка, со скрипом отворив её. Внутри абсолютно пусто, никакого сливного бачка, никакого отверстия в полу, никаких прямоугольников. Ничего. Только серая каменная плита во весь пол. Конструкция этого телепортера была совершенно иной.
– Я не такой пользовался.
– Вид не имеет никакого значения.
Аркадий зашел в сарай, Апостух втиснулся вслед за ним.
– Схему знаешь?
Аркадий кивнул.
– Тогда представляй место.
– А как же ты переместишься, если не знаешь, что я представлю?
– Ты представляй и перестань о ерунде спрашивать. Как представишь, скажи, – Апостух взял Аркадия за руку.
– Готово, – тут же ответил Аркадий.
Другой рукой Апостух коснулся чего-то на потолке, но Аркадий не успел разглядеть чего, они уже стояли во дворе на третьем ярусе. Апостух отпустил его руку.
– Ну, я тебя вот здесь подожду, посижу, – указал он на лавку, стоящую невдалеке.
– Хорошо, я недолго.

Товар должен был лежать в стене подъезда двухэтажного дома.
Аркадий вытащил из стены кирпич, засунул в дыру руку, нащупывая там пакетик, извлек на свет, покачал на ладони, убеждаясь, что весь товар на месте, и убрал в карман, а кирпич засунул на место. Всё, можно спокойно возвращаться домой, сегодня же это продать и сводить Нику в клуб, раз ей так вчера там понравилось. Надеясь, что это послужит примирением, если она успела обидеться.

Аркадий вышел из подъезда, посмотрел по сторонам, кивнул Апостуху, что, мол, закончил и готов возвращаться, да пошел в его сторону.
– Давно мы тебя искали, – вдруг прозвучало справа.

Аркадий остановился; перед ним как-то неожиданно возникли те четверо мужиков – неудавшиеся насильники Ники. Те, кого он в своё время так успешно раскидал, видимо, не без последствий. Нормально выглядели только двое: главарь, которому он залепил ногой по гениталиям и другой – саданувшийся о камень. Кому вывернул коленную чашечку, стоял с костылем, нога ампутирована до колена, а на месте носа, того счастливчика, что попал под руку, красовались две дырки. Помощь медиков здесь была не в ходу.

– Ну что, кент, разберёмся? Где девочка-то? У нас к ней тоже вопросы имеются, вопросы у нас в штанах.
– А не болят вопросы-то, – усмехнулся Аркадий, – после того как я по ним ударил, – посмотрел на говорившего.
– Шути-шути. Сейчас мы с тобой шутить начнем.
Сначала Аркадий, как только увидел четверку, слегка заволновался, но сразу вспомнил, что на скамейке сидит Апостух и всё прекрасно видит. Мужики встали вокруг, предвкусительно потирая кулаки.
– Может не стоит? – спросил Аркадий. – Жалко мне вас.
– Себя пожалей, – ответил главарь и сунул кулаком вперед.
Аркадий отклонился, ожидая удара от кого-нибудь другого, но мужики вновь действовали как-то неслаженно. Удар последовал, но Аркадий успел увернуться и от него.
– Ну-ка, за руки его хватайте, – скомандовал «авторитет».
В руки сразу же вцепились безносый и камнеприложенный. Аркадий стоял лицом к Апостуху, который всё это время продолжал сидеть, не шелохнувшись. Когда же Аркадия схватили за руки, неторопливо поднялся и спокойно пошёл в сторону потасовки.
– Эй, мужики, – крикнул он, – думаю не стоит этого делать. Он же не один, а со мной.
Главарь обернулся на Апостуха и огрызнулся:
– Да мы сейчас и тебя завалим, козёл.
– Следи за речью, отброс, – спокойно сказал Апостух и ещё не дойдя до мужика выкинул кулак вперед.

Расстояние между ними было около трех метров, но мужик будто натурально получил кулаком в челюсть и отлетел в сторону. Забарахтался на земле, пытаясь подняться, богатырь снова совершил движение кулаком, словно бил вниз – голову мужика придавило к земле, он так и остался лежать. Апостух махнул рукой, безносого швырнуло в сторону. Аркадий ошеломленно смотрел, не понимая, что творит новый знакомец, а тот ребром ладони разрезал воздух – одноногому вышибло костыль. Калека завертелся на оставшейся ноге, но все же не устоял и рухнул на землю.

– Ну чего, тебе тоже? – поинтересовался Аркадий у последнего.
Тот закачал головой, разжал руки и побежал. Апостух имел планы и на него, выбросив кулак вдогонку удаляющейся спине. Мужичка резко швырнуло, припечатав к стене одного из домов, по которой он осел вниз.
– Как это так? Что это такое? – с удивлением уставился на Апостуха Аркадий. – Это и мне ты так в грудь залепил?
– Ага, – как-то виновато сказал Апостух. – Малх обучил. Действенная вещь. Правда, он нас дальше не захотел обучать. Это так, всё ерунда. Начальный этап. Малх такое в силах вытворять, что волосы на голове дыбом встают. Он убить может, не вставая со своей лавки в «Хаоме».
– Да, странный человек этот Малх. Надо с ним как-нибудь встретиться, но не сегодня. Я, в принципе, всё. Можно возвращаться.
– Хорошо. Пошли.
Телепорт находился неподалеку. Апостух распрощался с Аркадием и первым запустил в переместитель, как, по-своему, окрестил агрегаты Аркадий.

Появился он у себя на кухне, положил товар в коробку и убрал в шкаф.
Телевизор работал, значит, Ника проснулась.
Аркадий вошел в комнату. Она сидела в обычной позе, но сразу было понятно, что на телевизор ей наплевать, канал шёл не музыкальный. Она хоть и смотрела в сторону телевизора, но не на экран. Мимо.
Обиделась, догадался Аркадий, подошел к кровати, сел перед Никой и положил руку ей на плечо.
– Где ты был так долго? – тихо спросила она.
– Разве долго? – Аркадий посмотрел на часы; стрелки показывали два. Поездка за товаром затянулась.
– Я проснулась, сквозь сон услышав, как из гаража выехал мотоцикл. Слышала, как он затихал, удаляясь. Почему ты не разбудил меня и не взял с собой?
– Ника, было очень рано. Знаю, что ты любишь поспать.
– Я люблю быть рядом с тобой.
– Знаю, извини. Последние предупреждения не выходили из головы. Боялся, что взяв тебя с собой, подвергну чему-нибудь опасному. Не обижайся.
– Я не обижаюсь.
– Не держи меня за идиота, прекрасно вижу, что обиделась, – он попробовал притянуть Нику к себе, но она сопротивлялась. – Правда, не хотел тебя будить, ты так мило спала.
– Я не спала с того момента, как ты уехал! – взорвалась она. – Я проснулась от твоего чертового мотоцикла и больше не засыпала! Так и сидела на кровати!
– Успокойся, – попытался обнять Нику, но его снова отпихнули, и в то же время раздался звонок в дверь.
– Иди, – бросила она, – твои клиенты. С самого утра в дверь трезвонят. Позвонят, подождут, потом опять позвонят, затем стучать начинают. Иди, работай!

Аркадий встал с кровати и пошел, поняв, что никакими силами не переубедит Нику, пока сама не остынет.
За дверью, действительно, оказался клиент, пришедший за дозой, за ним последовал другой, потом ещё и ещё. Аркадий крутился между кухней и входной дверью – получая деньги и отдавая товар. На время забыл, что слегка поссорился с Никой, точнее она надулась на него. Такое случалось крайне редко, однако, если Ника обижалась, то настолько, что потом могла несколько дней ходить в плохом настроении и никакие попытки примирения не проходили. Сама отходила и вдруг начинала спокойно общаться, будто ничего и не было вовсе. Сейчас выходило тоже самое, её вполне могло переклинить на несколько дней.

На этот раз Аркадий решил попробовать пересилить упрямство и обидчивость любимой. Часам к пяти покупатели потихоньку сошли на нет, звонки в дверь практически перестали раздаваться, товара осталось доз на пять, а на столе лежали стопочки купюр. Аркадий сел на стул, пересчитал наличность, половину убрал в шкаф, другую часть сунул в карман пиджака, туда же отправил остаток товара.

Ника уже оделась и сидела в кресле. Аркадий, подойдя, присел перед ней на корточки.
– Ника, у меня предложение – пойдем в какой-нибудь клуб.
– Не пойду никуда, –  сказала она резко. – Не хочу.
– Ника, тебе ведь вчера очень понравилось. Пойдем.
– Нет.
– Не обижайся. Мне, правда, лучше было съездить одному. К тому же мотоцикл по дороге сломался. Тебе бы пришлось идти до третьего пешком.
– Ну и что…
– Извини, – сказал Аркадий, сам не понимая, за что и зачем извиняется. – Я очень хочу, чтобы ты пошла со мной сегодня в клуб. 
– Не …
– Я люблю тебя, – не дал ей договорить. – Очень люблю. Пойдем.

Ника посмотрела на него, поднялась с кресла, давая понять, что пойдет, но продолжает обижаться. Аркадий решил, что всё получилось вполне неплохо, если удалось добиться одного, то выйдет и другое.

Всю дорогу до клуба Ника не проронила ни слова, как бы Аркадий ни старался начать разговор, разговора не получалось. Он повел её в тот же клуб, в который их затащил Наум. Аркадию понравилось, как там обустроено, а может, повлияло то, что других мест он не знал.

Посадив Нику за свободный столик, пошел к бару, по пути заметив, среди танцующих, того самого коротышку, который вчера приглашал Нику. Теперь он извивался вокруг какой-то девицы с огромным бюстом и довольно непомерным задом. Каждое её па приводило в движение все чудеса, которыми она обладала, и со стороны это выглядело чем-то ужасным и неприятным. Однако, казалось, мужичок-парнишка был не прочь пощупать все прелести, находясь почти в плотном контакте с дивой, извиваясь телом в такт содрогания её достоинств.

Аркадий мельком оглядел всех танцующих, почудилось, что заметил знакомые лица – паренька и девушки, что ехали в фуникулере. Он остановился присмотреться, но, сколько бы ни пытался, лиц больше не видел, и, решив, что показалось, продолжил движение к бару.

За стойкой работало двое. Эта парочка выглядела не менее удивительно, чем Апостух и Нечет. Они не были такими огромными, но смотрелись впечатляюще. Один – ростом с Аркадия, но худее – обладал лысым черепом с острым носом и быстро бегающими глазками. В целом, выражение лица настолько сумрачное, что, посмотрев на него, настроение портилось напрочь. Длинные руки с длинными пальцами лежали на стойке, методично выстукивая какой-то марш. Другой – полутораметровый – со всегда улыбающимся лицом, так мило суетился, что походил на клоуна в цирке. В отличие от своего застывшего напарника, у которого бегали только глаза, этот вертелся, как волчок, постоянно что-то поднося, унося и совершая кучу движений. Единственное, что объединяло барменов, черные костюмы, белые сорочки и почему-то желтые бабочки.

– Оооо, становитесь постоянным клиентом, – заголосил улыбчивый. – Наверно, понравилось здесь вчера, потому и пришли сегодня. Это хорошо. Это нам на руку. Что желаете испить и откушать? Выбирайте.
– «Ярого медведя» и самый лучший коктейль. Поесть чего-нибудь легонького, на ваше усмотрение.

Улыбчивый засуетился, куда-то побежал, чего-то поставил, что-то уронил, чем-то звякнул. Напарник продолжал спокойно стоять, только глаза шныряли из стороны в сторону, да костяшки пальцев отбивали ритм о стойку. Через пару минут перед Аркадием стоял готовый поднос. Невысокий на мгновение замер напротив, продолжая добродушно улыбаться, Аркадий достал пачку, отсчитал несколько бумажек, положил на стойку, взял поднос.

Ника сидела с каменным выражением. Похоже, даже атмосфера клуба не могла на неё подействовать. Обиделась не на шутку. Это начинало злить Аркадия, ему стало надоедать её уныло-тоскливое лицо. Неожиданно рядом с Никой возник тот мужичок-паренек неопределенного возраста, предлагая пойти потанцевать. Аркадий и не думал препятствовать, пускай приглашает. Пускай танцует с ней. Пускай. Может, ему удастся изменить настроение. Сам Аркадий уже разуверился в том, что сегодня помирится с Никой. Пускай же этот человечек повеселит её.

Но Ника резко отказала подошедшему, тот быстро ретировался, скрывшись в танцующих.
– Что же ты ему ничего не сказал, – пробурчала она, смотря на него своими чудесными глазами, – тебе уже всё равно, кто и куда меня приглашает? Тебе на это наплевать? Ты меня не любишь?
Аркадий решил, что не станет отвечать на глупые вопросы, ему не хотелось заниматься словоблудием.
Перебесится и успокоится.
– Аааааа, ты даже не хочешь мне отвечать, – всхлипнула она, – припер меня сюда, чтобы отвязаться.

Ника начинала нести всякий бред. Это переполнило чашу; Аркадий отвернулся в другую сторону. Он понимал, что поступает совершенно не так, как надо, но ничего не мог с собой поделать. Стоило ему отвернуться, как перед лицом что-то пролетело и шмякнулось со звоном на пол, но никто этого не услышал из-за громкой музыки.

Аркадий, не поняв, что произошло, посмотрел на Нику. Она сидела, глядя на него в упор, а затем отвернулась. Вскоре Аркадий сообразил, что в ее руках нет бокала, перевёл взгляд на пол и увидел там осколки и лужу, после чего озадаченно уставился на любимую. Она швырнула в него бокалом! Это не укладывалось в голове. Такого она ещё никогда не вытворяла. Бросила бокалом и сидела с каменным выражением лица, по которому бегали огоньки цветомузыки. Именно они сейчас были освещением в клубе, если не считать маленькие светильнички на каждом столике. Поступок Ники заставил Аркадия задуматься о целесообразности своего поведения.

В какой-то момент она повернула лицо к нему, тогда же почудилось, что Ника синюшного цвета с пустыми мертвыми глазами, а через мгновенье всё по-прежнему. Аркадий решил, что опять показалось, и это был лишь блик фонаря, так неудачно осветивший её. Вероятно, он так бы и остановился на этом, но услышал сигнал, звучавший намного сильнее, чем на втором. Аркадий осмотрелся. Похоже, никто кроме него не слышал, все сидели спокойно – выпивали, закусывали. Танцующим тоже было не до сигналов, они находились в своем измерении, им одним понятном.

Малх оказался прав, здесь, на первом, сигнал намного громче. Только Аркадий не понимал, почему не слышал его раньше, если Малх утверждает, что всё происходит давно. Скорее всего не обращал внимания, принимая за обычный шум улицы. Сигнал звучал недолго, но почему-то звук врезался в уши и теперь не давал покоя. Осознание того, что в данный момент кого-то должны убить, давило на Аркадия.

Возможно, сигнал был всего лишь первым – потенциальный убийца узнал будущую жертву. Хотя это не меняло положения, всё равно человека приговорили.

Аркадию стало не по себе из-за невозможности исправить положение.
Кто-то тронул его за плечо. Аркадий поднял глаза, перед ним стоял один из покупателей, который сегодня уже приходил за дозой. Лицо абсолютно олигофренного вида, голова мелко подрагивает, а веки постоянно хлопают.
– Тебе чего? – спросил Аркадий.
– У-у-у т-т-тебя чего есть? – прозаикался тот.
– Что ты имеешь в виду?
– Т-т-товар нужен.
– Тебе?
– Н-н-нет. Есть к-к-клиент. У т-тебя есть?
– Сколько надо?
– С-с-стандартно.
– Вообще-то вне дома не продаю, – ответил Аркадий, ощупывая карман брюк, где лежал товар. – Закончил работать.
– Н-н-нужно о-очень.
– Где клиент? – резко по-деловому осведомился Аркадий.
– Он з-за к-клубом ждет. Я т-т-тебя увидел и с-сказал, что у т-тебя н-наверно есть. Через з-з-задний ход в-выйди. В-во дворе ждут.
– Это не подстава? – глупо спросил Аркадий.
– З-зачем м-м-мне это н-нужно?
– Кто тебя знает. Хорошо, сейчас выйду.
– Т-т-туда, – человек указал рукой на дверь, находящуюся слева от стойки бара.
– Ника, мне нужно ненадолго сходить.
– Я с тобой. Я всё слышала. Мне надоело здесь сидеть, – недовольно проговорила она. – Хочу домой.
– Ладно, сейчас схожу и вернусь за тобой.
– Нет, выйдем вместе, потом сразу домой.

Аркадий решил, что не имеет смысла спорить. Поднялся со стула, Ника тоже встала, сразу же двинувшись в сторону указанной двери. Ничего не оставалось, как последовать за ней. Двое за стойкой проводили их взглядом, но никак не помешали выйти. Аркадий сперва подумал, что это служебный вход и их не пустят, но реакция барменов показала обратное. Дверь не сразу выводила на улицу. Между ней и другой существовал небольшой, слегка освещаемый, коридорчик.

– Ника, – остановил её Аркадий, – не обижайся на меня. Прости, если считаешь, что обидел, не хотел этого делать. Ты же знаешь, как я тебя люблю.
– Дома разберемся, – как-то непонятно ответила она. Интонация была странной, Аркадий не понял какое у неё настроение. – Всё будет дома, – повторила она, открывая дверь.

Сзади к клубу примыкали два длинных дома, образуя собой некое подобие тоннеля, один конец которого начинался у черного хода, а другой выходил на проспект Офицеров. Дома располагались очень близко друг к другу, из окон одного можно было легко заглянуть в окна соседнего. На улице потемнело, в некоторых оконцах горел свет.
У одной из стен кто-то ждал. Их было двое. Стояли спиной, что невозможно понять кто это.

Вдалеке, по проспекту, изредка проезжали машины. Аркадий засомневался в принятом решении и уже хотел развернуться, уйти обратно в клуб, но его остановила Ника:
– Давай, быстрей заканчивай, да домой пойдем.
Аркадий помялся, а потом всё-таки двинулся к парочке. Они даже не оборачивались, будто не слышали, что к ним подходят.
– Эй, вы, – окликнул Аркадий, приблизившись, – вам что-то нужно было или мне неправильно сказали?
– Нам, – обернулся один из них и Аркадий сразу узнал его.
Парень из фуникулера. Значит, Аркадий всё же его видел в клубе. Странная встреча, словно запланированная. Стало немного не по себе. Второй человек развернулся следом – девушка, та самая. Они снова попались Аркадию.
– Что вы хотели?
– Ты же сам всё прекрасно знаешь, – ответил паренёк, подходя и вставая слева от Аркадия, где находилась Ника.
– Нам нужно то, что ты продаешь, хи-хи, – гоготнула девица.
Аркадий пригляделся к ней – стройная, хорошие формы, приятное лицо. Парочка встала слегка странновато: девушка справа от него, а парень слева. Это подлило масла в огонь и насторожило. Уж не стражи порядка ли хотели его подловить.
– А разве я что-то продаю? – прикинулся Аркадий.
– Тогда, хи-хи, зачем вышел, хи-хи? – девушка, похоже, волновалась.
– Воздухом подышать, – продолжал глупить Аркадий.
– К нам, зачем подошёл? – мрачно спросил паренек.
Аркадий посмотрел на него; тот ответил взглядом исподлобья.
– Если есть чего – давай, – как-то настойчиво потребовал он.
– А вы не менты? – поинтересовался Аркадий, обращаясь к девушке.
– Нет, – ответил парень и тут же раздался какой-то хлопок.

Ника вскрикнула.
Аркадий резко развернулся в её сторону.
Ника падала.
Сначала он не понял в чём дело, но тут же увидел расплывающееся красное пятно на желтой кофточке, там где находится сердце. Его охватил какой-то столбняк. Он даже не протянул руки, чтобы поймать Нику. Стоял и наблюдал, как она падает, а её глаза смотрят на него, но уже не так как всегда.
Открыты. Внутри пустота.
Ника упала на спину. Аркадий как стоял, так и остался стоять, не понимая, что и почему происходит. Из ступора его вырвал голос паренька.
– Ну вот, а теперь надо с тобой кое-чем перекинуться, перед тем, как убить. Люблю разговоры.

Аркадий молча посмотрел на парня с пистолетом, нацеленным на него. Теперь Аркадий стоял к нему правым боком, а напротив девушка с вытянутой рукой, в которой тоже пистолет, направленный в грудь. Рука слегка подрагивала. Девушка стояла над телом Ники.
– Сейчас, хи-хи, я его убью, хи-хи.
– Не торопись, растяни момент.

Аркадий глядел на девушку. Вот она какая его смерть, довольно красива и стройна, но не с косой, а с пистолетом. Его смерть стояла над его любовью. В голове Аркадия было тяжело, мысли, словно что-то тягучее и противное, бороздили мозг. Он понимал и не понимал происходящее. Выглядело всё не совсем реально, походило на сон.
– Что он на меня уставился? – взвизгнула девушка, перестав хихикать, а рука задрожала ещё сильнее.
– Не бойся ты его, – успокаивал паренек, – он уже труп.
«Да, я труп, – подумал Аркадий, – дальше не жить. Ники нет и меня нет. Или пока есть? – неожиданно пришла откуда-то мысль. – Возможно ли выжить?»

Ответ родился сам. Так же, как тогда, когда спас Нику. Будто придумывал вовсе не он, а ему подсказывали. Весь план действия разом возник в мозгу. Теперь он знал, что надо делать. Это займет считанные секунды, а может даже и одну.

Аркадий перестал воспринимать, о чём переговариваются парень и девушка, ему стали безразличны их слова. Он начал действовать. Видел всё кусками. Кадрами, которые тут же слились в одну картину.

Он смотрел уже не на девушку, а на дрожащую руку со стволом. Следом пошло действие. Аркадий резко ушел вниз. Оказался у девушки за спиной. Мгновенно встал. Одновременно: правой рукой схватил кисть с пистолетом и положил указательный палец поверх девичьего, левой – обвил шею. Правой – развернул пистолет в сторону парня, нажал крючок. Левой – сдавил захваченное, почувствовав, как хрустнул шейный позвонок. Пуля угодила парню в лоб, аккурат посередине. Он даже не успел удивиться и понять, что произошло. Просто откинулся навзничь. Аркадий ослабил левую руку, девушка сползла по нему на землю, словно мешок. Упала как-то странно – с поднятой вверх рукой. Аркадий сначала удивился, но потом сообразил и разжал правую кисть. Рука ушла вниз; пистолет грохнулся об асфальт. Голова девушки легла Нике на живот.

Аркадий присел, сдвинул с Ники труп, просунул руку под спину и приподнял любимую. Голова откинулась назад, нелепые надежды не оправдались. Парень знал толк в убийствах – пуля попала точно в сердце.

Аркадий потерял Нику. Потерял навсегда. Больше её не будет. Никогда. Ему хотелось выть. Плакать. Ничего этого не получалось. Он лишь отрешённо смотрел в её открытые глаза и гладил рукой волосы.

Это могло продолжаться достаточно долго. Аркадий сидел бы и сидел, но ухо уловило звук сирен. Сирен, с которыми в данный момент, ох как, не стоило встречаться. Они приближались, слетаясь словно осы на сладкое. Аркадий вспомнил предупреждения Наума, но не торопился скрываться, рассчитывая, что сирены прут всё ж не к нему. Ожидания не подтвердились. Аркадий посмотрел в сторону проспекта Офицеров и увидел заворачивающие машины. Надо бежать. Бросать Нику и бежать. Не хотелось, но здравый смысл говорил другое.

Он огляделся, ища лазейку для отступления. Она нашлась – в одном из домов арочный проход, ведущий неизвестно куда. Ещё был черный ход клуба, но его он почему-то отверг. Машины неслись к нему. Всё. Времени не оставалось. Осторожно положив Нику на асфальт, Аркадий рванул в арку. Едва он влетел туда, за спиной проскочила машина, истошно завизжали тормоза. Вторая, похоже, решила свернуть за ним, но не удалось. Раздался удар и скрежет металла.

Аркадий не оглядывался, нёсся, что было сил. Блюстители сами усложнили преследование, загромоздив проезд. Со спины ничего не угрожало, угрожало со всех других сторон. Сирены будто заполнили весь город, звуча отовсюду. Аркадий начал подозревать, что охотились именно на него. Походило на то, что всё подстроено специально, наверно, Наум не зря его предупреждал. Вновь вспомнив Наума, тотчас припомнил, куда тот советовал бежать в подобном случае. На площадь Надежды к зданию университета человекопонимания и богословия.

Оставив позади арку, он вылетел в сквер, одной стороной упиравшийся в Офицеров, а другой в Новое шоссе, прямиком ведущее к площади Надежды. Бежать до здания было не очень далеко, но на пути появлялись препятствия. Прямо по улочкам сквера, навстречу Аркадию, мчалось несколько машин, оглашая окрестности воем. Люди шарахались в стороны, не понимая, что происходит, и почему автомобили снуют по зеленой зоне. Пока что машины приближались только со стороны проспекта. Расценив ситуацию, Аркадий решил, что стоит бежать по скверу, но между деревьями, надеясь, что так меньше вероятности быть пойманным.

Стражи порядка повылезали из авто и пустились за жертвой. Прозвучали первые выстрелы. Ни один не попал. То ли плохо стреляли, что маловероятно, то ли не хотели убивать, а решили попугать, чтобы остановился. Этого Аркадий делать не собирался, наоборот со всех ног ломился к заветной цели. И ни что, а тем более никто, не мог помешать. Память подсказывала, что сквер заканчивается не доходя до площади, потом – дома. Как они располагались, Аркадий не знал. Надо выбегать на шоссе, чтобы не плутать во дворах и не попасться из-за такой ерунды, но вылезать на дорогу не очень хотелось, там могли захомутать с большей вероятностью.

Аркадий цепанулся за торчащий корень, чуть не рухнул на землю, но всё-таки удержался, оттолкнувшись от дерева, и побежал дальше, слыша как за ним топочет несколько человек. Стрелять перестали. Неужели нужен живым?

Сквер заканчивался; стали показываться стены домов. Аркадий дернул вправо, лавируя между стволами. Навстречу блюститель. Пришлось бежать прямо на него. Человек в сером остановился, уставившись удивленными, ничего не понимающими, глазами. Аркадий уже знал, как уберёт его со своего пути. Это не составило труда и не отняло много времени. Налетел на растерянного стража порядка, копающегося с нерасстегивающейся кобурой, схватил, на бегу, за затылок, резко ударил черепом о ствол дерева, и понесся дальше. Очень скоро показалось Новое; машин с мигалками не видно, да и сирены как-то смолкли. Аркадий слегка успокоился, но всё равно уверенно пёр вдоль шоссе к своей цели – университету.

Неожиданно из двора, перегородив пешеходную дорожку, резко вырулила служебная машина. Аркадий не растерялся, ринулся на неё, прыгнул, оттолкнулся ногой от капота и продолжил бег, опустившись с другой стороны. Загрохотали сапоги, вылезшие из этого автомобиля. Невдалеке шоссе уже выходило на площадь, цель приближалась, однако, громыхание сапог становилось ближе и ближе. Похоже, бегуны на сей раз попались достойные. Аркадий почувствовал, как начинает уставать, давно столько не бегав. Ноги гудели, сердце бешено долбилось в груди, дыхание сделалось тяжелым. Грохот сапог буквально в метре за спиной, но это уже не трогало, потому что до кубического здания университета оставалось немного – перебежать площадь.

Цепкие пальцы схватили за плечо и сильной рукой резко дернули назад, что Аркадия даже развернуло. Но, тщетно, блюститель ничего не добился, получив с разворота в лицо, прямиком в носяру. Тут же хрюкнул и разжал пальцы. Подлетел другой, получил ребром ладони в горло, не успев блокировать удар. Его сменил третий, кулаком доставший преследуемого в грудь. Аркадий выдержал удар, ответив ногой в пах, преследователь скорючился рядом со своими собратьями.

Аркадий рванул через площадь, тут же сознавая о возможной неудаче и крахе всего. Недалеко от университета околачивалось двое внушительно-объемных стражей порядка, смотря, как он стремится в их лапы. Ничего не оставалось, нужно как-то прорваться через них. Если до этого момента всё получалось, то должно получиться и теперь.

Сквозь стеклянные входные двери университета Аркадий разглядел человечка невысокого роста. Путь почти завершен. Нет желания отступать ни перед чем.
Он с разбегу врубился в ментов, но они были как стена. Его даже отбросило назад. Аркадий замахнулся кулаком, намереваясь залепить одному в лицо, на руку молниеносно нацепили кольцо наручников, резко выкрутили за спину и застегнули кольцо на другой. Довольные-толстые-губастые морды мелькали перед ним. Он не верил, что его поймали за несколько метров до цели. Этого не могло быть. Просто не могло.

Блюстители стояли усмехаясь. Один о чём-то вещал по рации, а второй слегка удерживал пойманного за плечо.
Нет. Аркадий не хотел останавливаться и сдаваться на этом. Если руки и скованы, то ноги-то свободны.
Правая раскрошила рацию и слегка помяла лицо говорившего. Другому менту Аркадий влетел головой в огромный живот, который был вовсе не твердым, как показалось в первое столкновение, а рыхлым. На удивление, как быстро схватили, так быстро он и освободился.

Со скрученными за спиной руками, он нёсся на закрытые стеклянные двери, ещё не зная, как будет их открывать. Всё решилось само собой: человек, стоявший по ту сторону, распахнул перед бежавшим дверь, пропуская внутрь. Аркадий влетел, долбанулся о вторые двери и тут же рухнул на пол; человек закрыл створку, в котрую тут же впечатался мент, получивший в живот. Видя, что ему препятствуют, начал настойчиво долбить руками и ногами в стекло. Невысокий человек полез во внутренний карман, достал оттуда какой-то листок и, прилепив его ладонью к стеклу, сказал:
– Пошел вон!
Страж порядка перестал дубасить, озадаченно изучил листок и отошёл.
Человек обернулся к Аркадию. Это был мужичок-парнишка, приглашавший Нику танцевать.
– Хорошо выпутался, – сказал он, подходя и вздергивая упавшего на ноги. – Это тебе больше не понадобится, – достал из кармана Аркадия, словно знал, где лежит, остатки товара и бросил на пол, – пришла пора новой жизни.

Эпилог

– Ваше святейшество, пожаловал архиепископ Гаут. Пустить?
– Да. Пускай заходит.
– Проходите, владыко. Патриарх ждет вас.
Порог переступил высокий господин в белой одежде, склонил голову перед сидевшим в кресле патриархом, примерно в таких же одеяниях.
– Долгих лет жизни, ваше святейшество. Здравствуйте, патриарх Гудийр.
– Проходи, Гаут, садись.
Архиепископ последовал приглашению, сев напротив патриарха.
– С чем пожаловал, Гаут?
– Обычный доклад, патриарх.
– Как обстоят дела у нас в Инкару?
– Всё хорошо. Идет, как мы и планировали. Университет в Евике набирает силу, в основном, подобраны всё нужные люди, теперь дело пойдет быстрее. Скоро можно будет набирать слушателей в полном объеме.
– Это замечательно, Гаут. Значит, ещё один из раундов мы выиграли.
– Да.
– В общем-то и не сомневался в этом, но хотелось услышать окончательный вердикт. Замечательно. Думаю, что учение вернет свои позиции полностью. Тогда мы поговорим с соседями более откровенно. Как я жду этого момента.
– Все ждут этого, ваше святейшество.
– Да. Мы уберем этих уродов и поговорим с соседями.
– Конечно, патриарх Гудийр.
– Что ещё происходит в Инкару?
– Знаете, получил некие интересные сведения от одного человека. Они меня слегка озадачили.
– Что такое?
– В столице на втором ярусе существует некий человек, такой чудесник-кудесник, фокусы показывает.
– Какие же фокусы, что они тебя заинтересовали?
– По описанию, похожи на учение.
– Как это?
– Например, наполнение пустого стакана из воздуха.
– Да, странно. Больше ничего не узнал?
– Знаю, что человека зовут Малх.
– Что?! – патриарх даже вскочил из кресла, но сразу же сел обратно. – Малх. Давно не слышал этого имени.
– Вы знаете его?
– Мне бы не знать. Конечно, знаю.
– Может это не он?
– Нет, он. Это имя он придумал себе сам. А фокусы, вкупе с именем, говорят, что это, действительно, Малх. Думал, его уже нет на этой земле. Неужели жив? С удовольствием пообщался бы. Интересный вышел бы разговор. Гаут, найди его и, по возможности, приведи ко мне. Если не захочет, не усердствуй, не стоит его злить. Тогда сам к нему пойду. Просто найди.
– Хорошо, ваше святейшество. Я понял, вам нужен Малх.
– Только осторожнее. Он человек импульсивный.                                                             
     
Конец первой части

+1

5

Почему-то так и предполагала, что Нику грохнут. Не ожидала, что так скоро, эх.

0

6

#p175659,Диана Б. написал(а):

Почему-то так и предполагала, что Нику грохнут. Не ожидала, что так скоро, эх.

Не все так просто)

0

7

#p175661,Пчелочка написал(а):

Не все так просто)

Да, просто должно быть не просто! Это ж Пчелочка)))

0

8

#p175662,Диана Б. написал(а):

Да, просто должно быть не просто! Это ж Пчелочка)))

Ага) но в Адептах она больше не появится...резерв и ход для Мирда)))

0

9

#p175750,Пчелочка написал(а):

Ага) но в Адептах она больше не появится...резерв и ход для Мирда)))

О как!  :huh:
Тем более нужно продолжение. Срочно!))))

0

10

#p175962,Диана Б. написал(а):

О как!  
Тем более нужно продолжение. Срочно!))))

Продолжение чего? Сего или того? :D
В Адептах Мирда нет. :nope:

0

11

#p175974,Пчелочка написал(а):

Продолжение чего? Сего или того?

Того и сего, и побольше!)))

#p175974,Пчелочка написал(а):

В Адептах Мирда нет.

Интрыгааааан!)
А как же:

#p175750,Пчелочка написал(а):

.резерв и ход для Мирда)))

http://www.kolobok.us/smiles/user/Mauridia_43.gif

0

12

#p175978,Диана Б. написал(а):

Интрыгааааан!)
А как же:

#p175750,Пчелочка написал(а):

.резерв и ход для Мирда)))

http://www.kolobok.us/smiles/user/Mauridia_43.gif

Все так, но не в этой повести, а в отдельном рассказе из Мирда...не написан еще...в голове живет :crazyfun:

0

13

#p175984,Пчелочка написал(а):

.не написан еще...в голове живет

Какая интересная голова! *изо всех сил лорнирует Пчелочку*)))

0

14

#p175991,Диана Б. написал(а):

Какая интересная голова! *изо всех сил лорнирует Пчелочку*)))

Ай-яй, отдайте лорнер хозяину)))

0

15

#p176012,Пчелочка написал(а):

Ай-яй, отдайте лорнер хозяину)))

Еще чего!  :flirt:

0

16

#p176015,Диана Б. написал(а):

Еще чего!

Ооой, вот это глаза))))
*в лорнере*

Отредактировано Пчелочка (2020-06-20 13:01:50)

0

17

#p176020,Пчелочка написал(а):

Ооой, вот это глаза))))
*в лорнере*

Ты с другой стороны окуляров пристроился что ли? *мансит бровёй в недоумении*))

0

18

#p176028,Диана Б. написал(а):

Ты с другой стороны окуляров пристроился что ли? *мансит бровёй в недоумении*))

А че теряться то?)))

0

19

#p176031,Пчелочка написал(а):

А че теряться то?)))

Ну прально. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Так чего время терять (с) :D

0

20

#p176034,Диана Б. написал(а):

Ну прально. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Так чего время терять (с)

Истину глаголите :D

0

21

Часть вторая. УЧИБ

1. Как стать послушником

Азару не спалось. Прошел год, как он очутился на площади Надежды в здании c вывеской «Университет человекопонимания и богословия». На самом деле это не совсем соответствовало действительности. Попасть сюда мог не всякий, руководство заведения само выбирало, кто будет находиться за этими стенами. Никакие официальные власти не могли оказаться внутри, а те простые смертные, кто попадал в сооружение, некоторое время не имели права выходить наружу – университет считался закрытым.

Азар пребывал в качестве послушника. У каждого послушника имелась отдельная комната не особо больших размеров. В ней могли разместиться: односпальная кровать, крохотный столик и неглубокий шкафчик. А чтобы достать от стены до стены, хватало лишь расставить руки.

Ему не спалось, назавтра было назначено первое испытание после годичного обучения. Вместе с ним проверку должны пройти ещё несколько человек, которых за этот год стал считать своими братьями, так же, как и он, попавшими в УЧИБ не по своей воле.
У каждого была своя история. У Азара своя.

Больше года назад Азар спокойно ходил по улицам, посещал клубы, тусовался со своими друзьями, теперь оставшимися по ту сторону странного заведения, иногда принимал вместе с ними наркотики, которыми город был просто завален, но никогда не уподоблялся поклонению галлюциногенам, как делали сверстники.

Азар знал, что иногда люди в городе исчезали, и никто не имел понятия в каком направления. Почти все догадывались, что к этому имеют отношение блюстители порядка, но куда те девали людей никто бы не ответил. Так пропало несколько знакомых Азара, и он тоже не мог понять, почему и куда они исчезли, не мог понять до тех пор, пока не коснулось самого.

Очередной раз сидя в сквере рядом с Центральной площадью и попивая пиво, он услышал навязчивый сигнал. Покрутив головой, пытаясь понять, откуда звучит, Азар осознал, что вокруг него как бы все замерли – сквер стал статичным, словно нарисованная картинка. Вскоре картинка замелькала, выхватывая кусками более крупные планы: сначала большим фрагментом приблизился другой конец сквера, потом, ещё более крупнее, группка людей, стоящая там, затем из этого сборища вырвало одного человека. Получилось так, будто Азар сидел за компьютером, увеличивая куски фотографии. В следующий момент перед глазами находилось лицо «вырванного», заслоняя собой всё остальное.

Азар хотел моргнуть, но у него не получалось; лицо настойчиво тыкали в глаза, видимо, пытаясь сделать так, чтобы запомнил его, во что бы то ни стало.

Через некоторое время оно стало отдаляться. Процесс увеличения пошел в обратном порядке. Лицо. Человек. Группа. Конец сквера. Застывшая картинка. Неожиданно сигнал выключился, а всё задвигалось. Азар с сомнением посмотрел на бутылку, предполагая, что в пиво кто-то постарался засыпать наркоты. Со злостью швырнул недопитый пузырь в кусты, поднялся со скамейки и потопал в сторону ближайшего клуба.

Посещение клуба не помогло; настроение было испорчено, перед глазами постоянно всплывало лицо того человека. Вернувшись домой, Азар рано завалился в кровать, но и во снах его преследовало это лицо. Он просыпался, матерился, но, засыпая, снова видел одно и то же, доскональным образом запоминая каждый участок злосчастной морды.

Промучившись всю ночь, Азар вылез из кровати с хреновым настроением. Дома делать было нечего, клубы ещё закрыты, друзья: кто на учебе, кто на работе. Сам Азар не учился и не работал. В свои двадцать лет он спокойно и безбедно существовал на первом ярусе Евика, даже не существовал, в отличие от друзей, а жил довольно-таки прилично. Об этом позаботились родители, занимающие не последние посты в некоторых структурах и высокое положение в обществе. Они приобрели отдельную квартиру и никогда не оставляли без денег своего единственного отпрыска, которому, по этим причинам, работать было незачем, а учиться не хотелось.

Одевшись, Азар неосознанно прихватил с собой один из кухонных ножей, засунув его во внутренний карман куртки. Прошатавшись по городу около двух часов, в конечном итоге опять заявился в одно из своих любимых мест – сквер, где был вчера. Когда делать больше ничего не оставалось, часто приходил сюда, забирался с ногами на одну и ту же лавку и сидел на её спинке, смотря по сторонам. В середине сквера располагался небольшой водоемчик естественного происхождения, вокруг которого и благоустроили зеленую зону.

Азар пожалел, что не купил пива, сидеть просто так он не привык. Достал сигареты, намереваясь закурить, но не успел этого сделать. Раздался сигнал.

Только сегодня всё по-другому: сразу же перед глазами встало лицо человека, а в мозг словно вогнали какую-то острую штуковину. Азар схватился за голову и закричал от нестерпимой боли, ему казалось, что именно тот человек мучает его, ковыряясь в мозгах. Мгновенно сделалось так плохо, что даже свалился с лавки в кусты, росшие за ней. Держась руками за голову, поднялся, в тоже мгновение боль прошла, а сигнал исчез, оставив только огромное желание найти человека и немедленно убить. Растерзать. Покалечить. Придушить. Прикончить. Глаза Азара налились бешенством, он стоял в кустах и словно сумасшедший крутил головой. Люди не обращали на него внимания, никто даже не остановился, когда он заорал и сверзился с лавки, все преспокойненько шагали себе дальше, будто так и должно быть.

Азар полез во внутренний карман, с удивлением нащупал кухонный нож, и ему вдруг захотелось его выхватить, найти человека и искромсать этим ножом. Возникло нестерпимо-непреодолимое желание убить являющегося незнакомца. Азар выбрался из кустов и с ножом в руках побежал по скверу, толкая людей и заглядывая им в лица. Люди пытались возмущаться, но замечая, с чем бегает молодой человек, замолкали, отводили глаза и с испугом семенили дальше, не пытаясь заикнуться о милиции, а уж тем более попробовать вызвать её.

Азар обежал весь сквер, но знакомое, до боли, лицо не попадалось. Ещё более озлобившись, он вылетел на Центральную площадь. Поиски там не дали никаких результатов. Прошныряв по всем прилегающим улицам и перетолкав кучу народа, вновь прилетел в сквер. Ему чудилось, что незнакомец должен находиться где-то недалеко от этого места. Злоба и ненависть росли как на дрожжах. Азар крепко сжал нож и принялся рубить лавку, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться и согнать злость. Он, практически, раскромсал верхнюю жердь, когда на плечо легла чья-то рука.

– Что же вы делаете, молодой человек?
Азар прекратил коцать лавку. Ему не понравилось, что его трогают за плечо.
– Руки убери!! – завопил он, разворачиваясь.
Перед ним стоял какой-то мужичок в костюме и с дипломатом.
Увидев искажённое лицо юноши, мужик отдернул руку и уже намеревался уйти, но теперь его схватил за плечо сам Азар, поняв, КТО стоит перед ним. Увидев, КТО стоит перед ним. Осознав, КТО сейчас стоит перед ним.
– ТЫ!!! – с ненавистью завопил Азар, а глаза больше и больше наливались кровью.

Это настолько испугало мужика, что он затрясся мелкой дрожью, как-то странно захрюкал и попытался вырваться. Почувствовав его содрогания, Азар только сильнее сжал руку на плече, не позволяя себе упустить незнакомца, которого с таким остервенением искал последние полчаса. Вот она – жертва. Стоит перед ним. Теперь, видя её воочию, только сильнее захотелось изрезать всё это.

Люди как-то моментально растворились с этой стороны сквера. Никто не хотел мешать ЭТОМУ и участвовать в ЭТОМ. Всем было всё равно. Лишь бы не касалось их. Они могут и потерпеть. Они могут пока не пользоваться одной стороной сквера. Им не надо лишних проблем.

Вся смелость мужика, с которой он подошел к Азару, чтобы остановить, куда-то улетучилась, а на её место пришла паника. Азар прочитал страх в глазах незнакомца, занес руку с ножом и ударил первый раз, угодив в грудь. Нож легко прошел меж ребер. Мужик заверещал, замахав руками, дипломат вылетел и, грохнувшись об асфальт, раскрылся. Оттуда полетели разноформатные листки.

Первый удар понравился Азару, в нём сразу всё забурлило и появилось желание продолжать. Прохожий вырвался, но, запутавшись в ногах, упал на асфальт. Азар склонился, нанося удары, вытаскивал и вновь погружал нож в тело. Поддавшись какому-то слепому азарту, не мог остановиться, протыкая ножом абсолютно невинного человека.

Постепенно пыл убийства начал сходить на нет, и уже на последних парах Азар полоснул ножом по горлу. Тело распласталось на вылетевших из дипломата листках, по которым растекались кровавые пятна.

Убийца стоял над телом, чувствуя как исчезает гнев, и озадаченно смотрел на труп, понимая, что только-только убил человека, но не понимая зачем. Для чего искромсал мужика? Увидев в руке нож, Азар испугался и бросил его рядом с трупом. Оглядев окровавленные руки и заляпанную красным одежду, затрясся всем телом. Ему стало страшно. Он не знал, что теперь делать. Он убил человека. Впервые. Казалось, что это сделал не он. Им кто-то руководил, приказывая – убить. Азар не мог поверить в то, что совершил. Осознавая всё, решил, что нужно скорее бежать отсюда. С этого места. С места преступления.

Тут же завыли сирены милицейских машин; практически, всё было потеряно. Попасться блюстителям – пропасть. Оставалась надежда на родителей. Машины окружили сквер, стражи порядка бежали в сторону Азара, но увидев, что тот не двигается, поумерили свою прыть, пойдя пешком.

– Ну что, щенок, не торопишься? – заявил один из них, подходя к Азару и с ходу ударяя ногой в пах.
Для Азара это стало неожиданностью, он даже не успел защитить гениталии, скорчившись, осел на землю и завопил от боли.
– Не ори, скотина, – закричал другой. – Убивать мы умеем, а вот по яйцам получать не хотим? Заткнись, – проскрипел он, нанося несколько ударов ногой в живот, – ублюдок.
– У меня папа... мама..., – попытался сказать Азар, но, получив сапогом по лицу, замолчал и съежился.
– Хорошо искромсал-то, – сказал кто-то из блюстителей, попинывая труп ногой, – обычным кухонным ножом изрезал.
– Да, зверёныш – поискать надо. Ничего, сегодня в камере уму-разуму научат, – ответил другой, засаживая ногой по голове Азара.
Удар ботинком оказался настолько силен, что Азар потерял сознание и растекся по асфальту.
– Подгоните машину сюда, – сообщил по рации первый ударивший. – Здесь двое, один – труп.

Вскоре подъехал небольшой фургончик, служители порядка открыли заднюю дверь, подняли Азара и с раскачки швырнули внутрь. Тело шмякнулось на пол, голова приложилась об острый угол лавки, из рассеченного лба засочилась кровь. Следом отправили труп, бросив поверх тела Азара. Нож также подняли и швырнули в фургончик.

– Ты чего? Нож-то зачем туда бросил?
– Нехай там лежит, что я эту хреновину окровавленную себе в карман класть буду?
Блюстители захлопнули дверцу фургона и расселись по машинам.
Едва машины покинули сквер, он снова начал наполняться людьми, спокойно прогуливающимися и даже не обсуждающими недавние события, словно ничего не произошло.

Придя в себя, Азар обнаружил, что находится в чём-то трясущемся-гудящем и не особо освещенном, поэтому не сразу понял, что навалилось сверху. Когда же глаза попривыкли к сумеркам, то с ужасом осознал, что на нём лежит труп мужичка убитого в сквере, и, нервно задергавшись с трудом выбрался из-под тела.

Азара колотило от пребывания в таком тесном соседстве с трупом. Стало понятно, что его везут в каком-то фургоне туда, куда попадать совсем не хотелось. С теплящейся надеждой, что родители смогут вытащить, Азар сел на лавку, как можно дальше от трупа, потому что по натуре был очень пугливым человеком. Боялся многих вещей, никогда не участвовал в дворовых драках, всегда пытался избегать неприятностей, обойти их стороной. Он от рождения был труслив, и сейчас, трясясь в фургоне, испытывал страх, дрожал, представляя, что может произойти, когда его привезут в участок, а ещё, не дай бог, посадят в общую камеру.

На очередном ухабе его подбросило на лавке; из-под трупа выскользнул нож, которым раньше резалась колбаса, а сегодня кромсался человек. Осознавая трусливость натуры, Азар не мог понять, как сподобился совершить это злодейство. От тряски нож все ближе и ближе подъезжал к ногам. Когда он коснулся ботинка, Азар сперва хотел его отпихнуть, но потом зачем-то поднял и убрал в карман, на прежнее место.

Вскоре машина перестала колыхаться; двигатель замолчал.
Сразу же панически затряслись руки. Пока ехали, это не так давало о себе знать. Задняя дверь фургона открылась. Снаружи стояло трое.
– Ну чего, щенок, иди сюда! – крикнул ближний.
Азар словно прирос к лавке, идти на улицу, к этим зверям, ему вовсе не хотелось.
– Ты чего, оглох? – продолжал орать блюститель. – Ну-ка, быстро ко мне! Тебя чего, оттуда пинками выгонять? Смотри, хуже будет, – добавил он, видя, что задержанный и не собирается вылезать. – Достаньте-ка мне его, – приказал двум, что стояли рядом.
Те быстро впрыгнули в фургон, подлетели к Азару, один схватил за руки, другой – за ноги. Вышвырнув задержанного на улицу, они спрыгнули с борта и тут же начали бить его сапогами.
– Хватит, – остановил их главный. – Тащите этого в отделение, потом сожжёте труп.

Один схватил жертву за шкирку и поволок к зданию; Азар пытался подняться, но этого не давал сделать второй, сшибая пинками с ног. Парня проволокли по ступенькам, протащили по коридору и только в конце бросили на пол.

– Встать, – услышал Азар сверху. – Быстро.
Азар поднялся; до уровня пояса стена была кирпичной, а выше находилось стекло, из-за которого пялился толстомордый служитель закона с багровыми щеками.
– Ты кто!? – взревел он.
– Азар, – попытался ответить страдалец-убийца.
– Молчать! Я тебя не спрашиваю! Я утверждаю! Ты – скотина. Ты – убийца. Мне малоинтересно, как тебя зовут и откуда ты. Ты больше не человек.
– У меня мама... папа...
– Заткнись, я сказал!
– Им надо позвонить...
– Замолкни! – заорал дежурный, становясь багровее. – В камеру его. Чего сюда приперли? Сами что ли не знаете, что с такими делать?
– Старший лейтенант, – отчеканил один, – нам капитан приказал.
– Клал я на вашего капитана. Он там главный – на улице, а здесь главный – я. Волоките этого урода в камеру.
– А как же... обыскать надо, – попробовал заикнуться все тот же.
– Нечего его обыскивать. Откуда у этого дохляка может что-нибудь вообще быть? Убирайте его отсюда. Мне надоело смотреть на эту разбитую морду.

Руки Азара продолжали мелко трястись, он ни разу в жизни не попадал в такие ситуации. Настолько серьезные положения раньше обходили стороной.
Азар обрадовался, что старший лейтенант запретил его обыскивать. Если бы снова нашли нож, который по своей дури положил в куртку, то, наверно, опять стали бы бить, а новых унижений он не в силах был вынести и расплакался бы как ребенок, потому что болело всё тело, будто в каждом месте: либо ссадина, либо синяк.

Его вновь потащили по коридору, Азар не понимал – куда и зачем, лишь думал об одном: побыстрее позвонить родителям, всё ещё надеясь, что из этой «жопы» его вытащит папа. Верил, что отец не бросит в беде своего драгоценного отпрыска. Только как же папа узнает, где находится чадо, чтобы помочь? Разговаривать с ментами не имело смысла, как Азар уже успел понять, тогда к кому же обратиться для этого?

Додумать Азару не дали, резко остановив около какой-то железной двери. Подошёл очередной блюститель, погремел ключами и открыл дверь.
– Счастливой ночи, – хохотнули сопровождающие, вталкивая Азара в полумрачную камеру.

Азар зацепился ногой за порог, замахал в воздухе руками и, в конечном итоге, растянулся на полу; дверь захлопнулась. Он приподнял голову, чтобы осмотреться, на него пялилось несколько пар глаз. В камере находились здоровенные мужики, словно на подбор, в возрасте между тридцатью и сорока, по сравнению с которыми новичок казался ребёнком. Паника вновь возобладала над ним, стало очень страшно. Эти мужики смотрели на него оценивающе, и ничего хорошего в этих взглядах не было.

– Вот нам и женщину подогнали, – сказал негромко один из них.
Азар услышал фразу, но не совсем понял, что означают слова, пока не догадываясь, чем это для него пахнет.
– Чего разлегся, вставай, – мужик с одной ногой и костылем подошел к Азару и легонько пнул деревяшкой.
– Даже барахлишко этого щегла не поимеешь, – раздалось из общей толпы, – мне его одежонка даже на палец не налезет.
– Вставай, я тебе говорю, – мужик снова толкнул костылем.
Азар поднялся с пола, опасливо оглядывая присутствующих в камере.
– Как сюда попал? – спросили из толпы.
– За убийство, – еле выдавил из себя трясущийся Азар.
Камеру заполнил громкий хохот; Азару показалось, что даже стены засмеялись вместе с этой кучей.
Стоявший рядом, толкнул его в сторону нар.
– Проходи, убийца, – с усмешкой сказал он.

Ноги дрожали, Азар нехотя пошел вперед, не зная, как вести себя в такой ситуации. Даже никто из друзей не рассказывал, что обычно происходит в стенах таких заведений. Ни один из них не имел такого опыта.

Подойдя почти вплотную к сокамерникам, Азар замер.
– Не бойся, – расплылась одна из рож, – это вовсе не больно.
Азар насторожился, почуяв что-то недоброе в словах.
– Чего, мужики, время тянем, – вскочил на ноги кто-то издалека с двумя дырками вместо носа, – давайте уже начнем, не терпится.
– Сядь, – грозно рыкнул самый ближний к Азару. – Не лезь поперек батьки. Место знай. Ну чего, дохляк, – сказал, обращаясь к новоприбывшему, – снимай штаны, а-то уже не терпится всем.
– Зачем? – все ещё не понимая пролепетал Азар.
– Сейчас мы из тебя будем женщину делать, – загоготал за спиной одноногий.

Наконец-то Азара осенило, чего хочет эта свора огромных мужиков. Паника охватила настолько, что он не удержался и по ногам потекла теплая жидкость. Азар попятился от нар и уперся спиной в одноногого, тот положил руку на плечо. Азар вывернулся, сбил калеку с ног и побежал к двери камеры. Но не успел – двое схватили и поволокли обратно; тоненько закричав, жертва задергалась у них в руках.

– Да он и орёт как баба.
– Зажмите ему рот.
Кто-то из тащивших попытался прикрыть рот рукой, но Азар умудрился его укусить.
– Сука. Кусается.
– Врежь по морде.
Новичку тут же залепили по скуле, и он с ужасом замолчал, надеясь, что его не станут больше бить.
– Стаскивай штаны, – сказал тот, что остановил безносого.
Один схватил Азара за торс и могучим рывком согнул пополам, другой резким движением разорвал брюки и трусы.
– Оооо, – заорал он, – да это зассанец какой-то, у него все штаны мокрые.

Азар попытался дернуться, но хватка держащего не позволила даже пошевелиться. Тогда он испуганно завопил на всю камеру, забыв о том, что совсем недавно получил за это по лицу. На сей раз его не ударили, а затолкали в рот его же мокрые трусы.
От резкой боли Азар закричал, но вместо крика получилось лишь глухое мычание. Он сходил с ума, от вытворяемого, всё сознание бешено дергалось, крича «НЕТ», не веря, что это происходит с ним.
Но...
Это действительно творилось с ним и ничего нельзя было изменить. Когда боль стала нестерпима, Азар потерял сознание.

Очнулся от дикого холода, к которому примешивалась боль, напомнившая, где он находится и что произошло. Азар валялся на бетонном полу лицом вниз, во рту мешались разорванные трусы; верхняя часть тела была одета, холод же чувствовался нижней. Рядом очень противно пахло, походя на отхожее место.

Испугавшись, что над ним продолжат измываться, если подаст вид, что очнулся, лежал не шелохнувшись, пребывая в панике от того, что с ним происходит. Всё казалось дурным сном. Хотелось всё повернуть вспять. Хотелось, чтобы это немедленно закончилось. Он не желал валяться в камере на полу с голой задницей, и с ужасом вспоминал жуткую боль, когда начали насиловать.

Азар не знал сколько прошло времени. Потерялся во всём этом. Потерялся в этой жизни. С полным отчаянием пришел к выводу, что обратного пути уже нет. Теперь он был никем. Стал преступником, выброшенным из ТОГО мира в ЭТОТ – ему неведомый. И в этом мире, в силу сложившихся обстоятельств, жить не хотелось и не моглось. Пришло желание умереть. Лучше бы его убили до того, как совершили насилие, пережить этот факт было очень сложно.

Подумав о смерти, вспомнил, что в куртке должен лежать нож, а воспоминания о ноже натолкнули на мысль о самоубийстве. Он уже хотел выхватить тесак и воткнуть в сердце, но идея, как понравилась так и испугала. Трусость всё равно брала верх во всех обстоятельствах; сделалось страшно, что не попав в сердце, будет долго и мучительно умирать от потери крови. Стало трусливо себя убивать.

Ноги и член совсем окоченели, принявшись ныть, выдерживать подобное уже не хватало сил. Азару хотелось сжаться в комок, чтобы хоть как-то согреться, но боялся, что движение не приведет к хорошему, что если сокамерники заметят, как он шевелится, то снова проявят свой интерес, который вовсе не радовал. Положение было безвыходным – бедолага чувствовал холод и боль, но ничего не мог поделать, лишь мечтал, чтобы поскорее пришли охранники и забрали из камеры, где его так унизили.

– Посмотри, чего там с девочкой, – услышал Азар фразу брошенную в его адрес.
Азар догадался, что пошел одноногий, услышав стук костыля по полу, и к нему вернулась мысль зарезаться, чтобы больше не подвергаться унижениям. Одноногий подошел и пнул костылем; Азар не отреагировал.
– Да он, вроде, без сознания, – предположил калека снова пихая костылем.
– Ничего, сейчас приведём в чувство, – узнал Азар голос безносого. – Подволоките его сюда, я снова хочу.
– Тебе надо – ты и тащи, – ответили из толпы.
– Мы получили, чего хотели.
– Тебе невтерпеж – сам реши свои проблемы.
Безносый что-то недовольно заворчал, поднимаясь с нар.
Азара била дрожь: и от холода и от ужаса, что сейчас все продолжится. Преодолев трусость, он потянулся за ножом.
– Шевелится, – заметил одноногий. – Очнулся.
– Это хорошо, – захмыкал подошедший.

Азар нащупал рукоятку и крепко сжал её. Когда безносый попытался перевернуть его, резко вскочил и полоснул ножом наугад, но тут же рухнул обратно на пол, совсем не почувствовав своих ног.

На всю камеру раздался визг; всё же Азар куда-то попал. Бешено вращая глазами и держа нож перед собой, он отползал подальше от калек-сокамерников. Остальные мужики не сразу поняли, что произошло, удивленно смотря на визжащего собрата, и только разглядев в руках новичка оружие, сообразили в чём дело. Азар не знал, куда угодил тесаком, потому что безносый согнулся пополам, скрыв место ранения.

– Не трожьте меня! – закричал Азар, вырвав изо рта трусы. – Не смейте! Всех порежу! Суки!
Заключенные встали, усмехаясь, что им угрожает какой-то соплёныш с голой задницей.
– Вот это, ты – сучонок, зря сделал.
– Зря нас суками назвал.
Мужики плотной стеной двинулись в его сторону.
– Не подходи, – запищал Азар, размахивая ножом и продолжая пятиться ползком.

Мужики уверенно двигались в его сторону, не торопясь, потому что были уверены в своей силе.
Азар уперся в стену. Озираясь, определил, что дверь в камеру находится рядом, и начал в неё колотить, чтобы хоть как-то привлечь внимание охранников.
– Помогите. Помогите мне. Спасите.
Мужики подошли вплотную, кто-то хладнокровно и быстро схватил руку с ножом и вывернул так, что у Азара вылетели слезы.
– Ну что, козлёныш, – навис над ним главный, – хана тебе.

Азар внутренне сжался и зажмурил глаза; на него обрушился град тяжеловесных ударов, что пришлось взвыть от нестерпимой боли. Он уверился, что сейчас забьют насмерть, но зато уже никогда больше не будут подвергать насилию, и настолько отдался этой мысли, что перестал чувствовать удары, вскоре потеряв сознание, в который раз за последнее время.

Неизвестно чем бы закончилось избиение, если бы в камеру не заглянули охранники.
– Всё! Стоять. На нары, – приказали они с неохотой.
Видя, что слова не возымели действия, достали стволы и выстрелили, но не в воздух, а по ногам заключенных. Те разом остановились, отошли, кое-кто отполз, скалясь на ментов.
Блюстители посмотрели на то, что валялось на полу. На человека ЭТО уже не походило. Там находилось что-то искомканное, исковерканное, полуголое, но не человек.
– Рядовые, – обернулся лейтенант в коридор, – возьмите это, – указал на Азара. – Заверните во что-нибудь. И в машину.
– Есть. В какую?
– Та, что на выработки идет.
– Есть. Но зачем там этот труп?
– Молчать. Выполнять приказы.
– Есть.
Двое рядовых подхватили бесчувственного Азара.
– А во что его завернуть? – спросил один из них.
– Ты чего, маленький, – вскипел лейтенант, – мне тебя учить, что ли? Хочешь, свою одежду отдай. Меня не волнует, где будешь искать то, во что завернешь. Мне надо, чтобы это ублюдочное тело отсюда убралось, а в камере возобновилось спокойствие. Всё.
– Лейтенант, – встал с нар тот, кого слушались все сокамерники, – оставь нам этого салажонка. Он Питирима подрезал. Дай до конца рассчитаться.
– Сядь обратно, Лукан, – ответил лейтенант, поигрывая пистолетом. – Была бы моя воля – оставил. Приказ сверху. Ничем помочь не могу.
– Не имею больше вопросов, лейтенант.

Рядовые оттащили Азара в фургон, немногим больше того, что привёз его сюда. Там находилось несколько человек, сидящих на лавках. Забросили тело в кузов, швырнув следом подобие какой-то одежды, только что снятой с мертвецки пьяного человека, валявшегося в коридоре.

– Ну что, смертнички, – со злостью сказал рядовой, – вас там с нетерпением ждут.
– Где? – кто-то обреченно спросил из фургона.
– На выработках, – бросил мент.
– Зачем ты им говоришь? – одернул его другой. – Этого нельзя делать. Они не должны знать.
– Что с того, что узнают. Всё равно никто не вернется.
– Нам крышка, – вздохнул в фургоне следующий. – Это несколько десятков километров от Евика, внутри густого леса. Оттуда хрен выберешься.
– Это точно, – подтвердил рядовой, захлопывая дверцу фургона.

Всю ночь фургон с людьми простоял во дворе. Азар валялся, не подавая признаков жизни, лишь еле слышные хрипы вылетали из груди; собратья по несчастью не проявляли интереса к распластанному на полу, только один спросил как-то:
– А чего это он без штанов?
– Твоё-то какое дело, – одернул другой.

Больше про Азара не вспоминали, переговариваясь между собой и почему-то при этом шепотом.
Около шести утра водительская дверца хлопнула; заработал двигатель. Через некоторое время в кабину сел ещё один перевозчик и фургон двинулся по пустынным улицам сонного города. Машину никто не сопровождал. Перевозчикам была присуща неосмотрительность, как и всем стражам порядка в Евике. Они верили, что с ними ничего не может произойти, поэтому так безответственно относились к перевозкам. Они даже не могли подумать, что по пути следования заключенные задумают сбежать. И никто из перевозимых ни разу не попытался этого сделать, как бы оправдывая уверенность блюстителей. Все безропотно подчинялись событиям.

Машина пронеслась по улицам города, вылетела на полукольцо, направившись в другую сторону от Спиральной, где было несколько ответвлений, уходящих в густой лес, окружающий нижний ярус Евика. Через лес дороги уводили к другим городам Инкару.

Одна из дорог шла на выработки странного вещества, добываемого неизвестно для каких нужд, из залежей находящихся глубоко в лесу. Добровольно на выработки никто не шёл: вещество при соприкосновении с кожей человека действовало на неё разрушающе. Людей, попадавших на разработки, впоследствии никто не видел. То ли они жили там безвылазно, то ли их оттуда не выпускали, вероятно, поэтому все люди, отлавливаемые блюстителями, будь то посредники, будь то необоснованные убийцы, исчезали бесследно. Само вещество не применялось в Инкару, идя экспортом в Тонэси, откуда и поступали средства на выработку.

Въехав в лес, фургон снизил скорость; дорога до выработок представляла собой обыкновенную просеку – ухаб за ухабом. Заключенных в фургоне трясло так, что они подпрыгивали с лавок и бились головой о потолок, Азара же попросту швыряло по всему кузову. От тряски он очнулся и закряхтел, чувствуя боль во всём теле. Удивившись, что так болтает из стороны в сторону, Азар осмотрелся, увидев, на лавках, подпрыгивающих людей, но не тех мужиков из камеры.

– Где я? – спросил он.
– В машине, – ответил один из присутствовавших.
– В какой машине? Зачем? Вы кто?
– Мы – такие же как ты, – продолжал отвечать всё тот же. – Машина идет на выработки, откуда, боюсь, обратной дороги нам не будет.
– Чего еще за выработки?
– Ты, вообще, откуда свалился, что ничего не знаешь?
– Из Евика. Вчера, наверно, меня арестовали.
– За что?
– За убийство.
– А, понятно, необоснованное убийство, да?
– Что-то типа этого, не знаю.
– Да, хорошо видать ты жил, если ничего не знаешь. Почему без штанов?
– Ну, это...  в камере..., – замялся Азар.
– Ясно-ясно. Штаны-то хоть одень.
– У меня их нет.
– Тебе менты чего-то вслед кинули, – говоривший указал на тряпку, валяющуюся на полу.

Тряска немного прекратилась; превозмогая жуткую боль, Азар смог подняться на ноги, чтобы добраться до штанов. Забравшись в эту рвань, сел, скорчившись от боли, на лавку рядом с разговорившимся пареньком, который был старше лет на пять-семь.
– Спасибо, – поблагодарил Азар.
– За что? – удивился тот.
– На штаны указал.
Раньше Азар никогда бы не заговорил с незнакомым человеком, но последние события как-то странно на него подействовали, некоторым образом поменяв мировосприятие.
– Азар. Тебя как?
– Практически созвучно с твоим именем. Увар.
– Так куда мы всё-таки едем, не понял?
– В одну огромную жопу, из которой нет выхода. На выработки какой-то хрени. От неё с человека слезает кожа и все прочее. Короче, от нас ничего не останется.
– За что нам это?
– Кому за что. Тебе – за необоснованное убийство, мне – за то, что посредник и попался на продаже, им – каждому за своё. Такие у нас законы.
– Я слышал, что люди исчезают, но не знал куда.
– Теперь знаешь, легче?
– Не хочу умирать, тем более так.
– А кто хочет? Мы ничего не можем изменить.
Машина остановилась; мотор заглушили.
– Ещё партию привезли? – раздался голос снаружи фургона. – Это хорошо.
Вскоре дверцы фургона открылись и сидевшие внутри увидели несколько человек в форме с автоматами наперевес.
– А чего так мало сегодня? – удивился один из них. – Они же дохнут как мухи.
– Сколько поймали – столько и привезли, – ответил кто-то из перевозчиков.
– Ну чего пялитесь? – обратился встречающий к людям в фургоне. – Вылезайте.

Те безропотно подчинились и принялись потихоньку выпрыгивать, последними вылезли Азар и Увар. Азар огляделся по сторонам: удалось обозреть только малую часть вырубленной среди леса огромной площадки, на которой они сейчас находились. Естественным забором служили стволы сосен, на которых, по периметру, была натянута колючая проволока, начинающаяся от самой земли и уходившая по стволу метров на шесть вверх. Получался очень приличный загончик для скота, на небольшой части которого стояли прибывшие. Здесь же находились ворота, через которые въехал фургон, смотрящиеся единственным капитальным звеном в ограждении. По сравнению с колючей проволокой, растянутой по деревьям, ворота казались массивными и неприступными. Где-то вдалеке Азар разглядел корявые деревянные бараки с торчащими из крыш дымоходами. Вышки с часовыми были закреплены прямо на стволах громных сосен.

Дверцы фургона хлопнули и машина уехала за ворота, которые закрылись следом.
– Чтобы развеять все сомнения и мысли по поводу побега, скажу, что это вам не удастся. Можете и не рыпаться. Вся колючая проволока под током, а на земле по периметру заминировано, – объяснил один из встречающих. – Кто не верит, может попробовать прямо сейчас. Вижу, желающих нет. Тогда пошли по местам. Советую подчиняться беспрекословно. Кричать не люблю – сразу действую. Знакомиться с моими действиями не советую. Вообще, у меня здесь все ребята спокойные – знают, что вы к нам ненадолго. Советую их не злить, чтобы хоть как-то продлить свои, и так уже, считанные дни. Я – капитан Мухо. Можно обращаться – Капитан. Мне понравится. Пойдемте, покажу ваши бараки, послужащие временным пристанищем для вас в этом суетном мире.

Капитан повел прибывших к постройкам. Двух новеньких поселили в один барак, где уже-ещё кто-то жил, а всех остальных, в том числе Азара и Увара, определили в абсолютно пустой.
– Размещайтесь. Через два часа на работу. К началу смены вы всё равно опоздали, а вот после обеда пойдёте. Желаю всего.

Капитан вышел, оставив людей в их собственное распоряжение. Все стояли, озираясь, не зная, чего делать, только Увар быстро уселся на одну из коек. Посреди барака коптила небольшая буржуйка, железная труба которой уходила в потолок. Рядом с буржуйкой валялась крохотная кучка дров.

– Азар, – позвал Увар, – присаживайся. Выбери себе койку, пока другие не разобрали все лучшие.
– А что тут может быть лучшее? – удивился Азар. – Хлам же один.
– Привыкай, – как-то весело ответил Увар.
– Чего веселишься? Ты же слышал, что здесь все дохнут, как мухи. Чему радуешься?
– Я это и так знал, не вижу причин сидеть и лить слезы. Изменить-то ничего нельзя.
– Но почему?! – закричал Азар.
– Потому что. Относись к остатку жизни проще. Вот она была – вот её нет. В целом-то ничего не изменяется. Мы не исчезаем совсем бесследно. Никто не может исчезнуть, чтобы совсем ничего не осталось.
– Чего ты мне такое паришь?
– Есть такое учение, о перерождении и перераспределении энергии, там всё и объясняется. Мы – вечны.
– Да иди ты, Увар.
– Я тебе точно говорю, просто у нас сейчас это не приветствуется, а точнее запрещено. Я несколько раз беседовал с очень интересным человеком на втором ярусе. У него свой кафе-бар «Хаома». Так вот этот Малх мне много чего интересного понарассказывал. И знаешь, Азар, я склонен ему верить, потому что видел своими глазами лишь маленькие частички того учения. Не отчаивайся, Азар, если сейчас жизнь не удалась – она, может, будет лучше потом.
Азар не нашел, что ответить, поэтому молча опустился на койку, стоящую рядом, и попытался заснуть.

Уже несколько дней их поднимали в пять часов утра, как и всех обитателей бараков. Выстраивали на небольшой площадке перед постройками, а потом отводили на дальнюю часть вырубленной зоны, где и находилось место выработки странного вещества. Добывали его обыкновенными лопатами, выкапывая из земли. Работа адская. К концу рабочего дня – девяти часам вечера – люди выматывались настолько, что падали прямо на месте. К таким тут же подбегали охранники и вливали в рот ядреную жидкость, сразу придающую сил уставшему.

Следы работ уже начали проявляться на теле Азара, все ноги и открытые части рук были покрыты рытвинками, будто кожу и тело избороздили невидимые паразиты. Выкапываемое вещество представляло из себя порошок, при соприкосновении с кожей разъедавший её. Боли при этом не чувствовалось. Порошок неминуемо пожирал человека со скоростью зависимой от сопротивления организма – от кого-то ничего не оставалось и за два дня, а кто-то мог продержаться и больше двух недель, а-то и месяц.

На Увара порошок будто и не действовал, не оставляя на его теле ни одной раны. Азар приходил от этого в бешенство. Тот человек, который совсем не боялся умереть, не подвергался воздействию, тогда как Азар таял с каждым днем.

Азар и Увар копали рядом друг с другом, недалеко от них ковырялся человек весь изъеденный порошком. Азар с самого утра наблюдал за ним, думая как тот всё ещё может работать. Часам к десяти утра копатель неожиданно осел. Азар пригляделся, с ужасом убеждаясь, что у рабочего растворились ноги. Туловище немного простояло, уперевшись руками в лопату, но вскоре завалилось назад – каторжник не подавал признаков жизни. Прямо на глазах тело начало таять, бесследно исчезая в никуда, пока на том месте ни остались только предметы одежды. Азар знал, что с его приезда уже умерло несколько человек, но, увидев это воочию, ошалел. Вот, вроде бы, только что был человек, и вот его нет. Растворился.

Азар обреченно осмотрел рытвины на своем теле, представив, как растворяется, завалившись на землю. В этот же момент он приметил пробегающую по выработке парочку непохожую ни на охранников, ни на рабочих. Одеты в черные брюки, черные накидки, доходящие до колен, перепоясанные красными поясами, а головы обмотаны черными платками, как делали пираты в фильмах. Один – лет тридцати, около метра семидесяти ростом, носивший усы, второй – пониже, с бородой и усами, неопределенного возраста парнишки-мужичка. Они целенаправленно неслись в сторону Увара, достигнув которого, остановились.

– Этого, наверно, тоже возьмем, отец Вит? – спросил, что был повыше. – Он практически целый.
– Да, Арк, его берем, он более, чем целый, – ответил отец Вит, разглядывая Увара. – Его порошок вообще не тронул.
– Куда вы меня берете? – прекратил копать Увар, с удивлением смотря на прибывших.
– Меньше вопросов – больше дела, – ответил отец Вит. – Все объяснения потом. Мы забираем тебя из этого злополучного места. Такова наша воля. Арк, доставай ворота.

Усатый засунул руку под накидку и вытащил оттуда два небольших цилиндрика, тут же преобразовавшиеся в шесты около двух с половиной метров, которые он воткнул в землю на расстоянии метра друг от друга.

– Готово, – посмотрел он на отца Вита.
– Хорошо. Эй, ты, – обратился Вит к Увару, – нам надо, чтобы ты прошел через эти ворота.
– Что за бред, – удивился Увар, – зачем мне между двумя палками ходить? Вы из дурдома сбежали?
– Ты меньше вопросов задавай, – неспокойно ответил отец Вит. – Если не хочешь сдохнуть в этой дыре – иди через шесты. Мы тебе только хорошего желаем.
– По-моему, он сам не пойдет, – предположил Арк, – в отличие от всех сегодняшних. Те без вопросов безропотно шагали в ворота, этому же надо все выяснить – для чего и зачем.
– Сейчас решим, – бросил отец Вит, сделав движение рукой сначала к Увару, а потом к воротам.

Азар увидел, как Увара словно кто-то сорвал с места и воткнул в пространство между шестами. Но больше поразило то, что войдя в ворота с одной стороны Увар не появился с другой, а просто исчез.

– Ну что, на сегодня всё? – спросил Арк.
– Да, этих вполне хватит.

По движениям Азар понял, что парочка сейчас пройдет через шесты и исчезнет. Он не хотел оставаться здесь теперь, когда забрали Увара и, зная, что через несколько дней сам растворится напрочь.

– Возьмите и меня! – закричал он, дернувшись в сторону шестов, но тут же наткнулся на какую-то преграду.
Отец Вит стоял с вытянутой в его сторону рукой, до которой оставалось еще порядочно, но двинуться сквозь этот незримый заслон Азар не мог.
– Ты нам не нужен, – промолвил отец Вит.
– Ну, возьмите! – завопил Азар.
– Не кричи, – произнес Вит так, что кричать расхотелось.
На глаза навернулись слезы.
– Может, и его, до кучи, возьмем, – предложил Арк.
– На кой он нужен?! Смотри, весь в ранах, на ладан дышит. Проку никакого не будет, на восстановление только время потратим.
– Да ладно, много времени, что ли, – противостоял Арк. – Хочешь, сам этим займусь?
– Делать тебе нечего.
– Ну, берем?
– Под твою ответственность, – сказал отец Вит, опуская руку и исчезая вслед за Уваром.
– Заходи, – указал Арк на ворота.

Азар, от радости, даже прыгнул в пространство между шестами. Проходя сквозь, ещё видел перед собой лес, но вскоре картинка дрогнула, изменившись – под ногами росла трава, а по краям, словно коридор, очень густой и высокий кустарник. В этом природном коридоре стояли люди, среди которых были Увар и отец Вит.

Азар обернулся от толчка в спину.
– Проходи, – сзади напирал Арк. – Не мешай.
За спиной Арка из травы торчали шесты. Он развернулся к ним и выдернул, они тут же превратились в два небольших цилиндра, и были отправлены под накидку.
– Всё-таки, тебе делать нечего, Арк, – недовольно сказал отец Вит. – На кой он тебе сдался?
– Пускай будет, – невозмутимо ответил Арк.

+1

22

Чет Азара этого жалко стало. Бедолага вообще))

0

23

Надеюсь, вопросы, куда делся Аркадий, не возникли? http://www.kolobok.us/smiles/icq/wink.gif

0

24

2. Зёрна сомнений

Арк шел по коридору, намереваясь проведать группу своих послушников, которых завтра ожидала первая проверка после годичного обучения. За ней последуют вторая, третья и следующие, но Арк уже не будет принимать в них участья. Он проводил только первичную и сразу же приступал к обучению нового набора. На его счету числилось пять выпущенных команд, причем, его послушники всегда проходили с первого раза. Арка ценили, как опытного наставника, хотя он и сам относительно недавно был таким же учеником. Отец  Вит, по наводке архиепископа Гаута, сумел разглядеть огромные способности, и поэтому устроил обучение по несколько иной схеме, ужав годичный курс до трех месяцев. Арк без проблем прошел первое испытание с таким успехом, что не понадобилось последующих.

Теперь он пытался проделать подобное и со своими учениками, но способных, настолько, пока не попадалось, хотя, в отличие от команд других наставников, иногда заваливающих первую проверку, группы Арка всегда проходили экзамены на «ура».
В предэкзаменационный день он всегда обходил послушников перед сном.

– Куда топаешь,  Арк? – навстречу попался отец Вит. – Как обычно, своих в последнюю ночь обходишь?
– Да, отец Вит, – остановился Арк.
– Всё дуришь? Сколько раз говорил, что когда вдвоем, называй меня – Вит.
– Мы не вдвоем, – прошептал Арк и, улыбнувшись, добавил, – вокруг стены, а у стен есть уши.
– Да иди ты, Арк.
– Вот я и иду.
– Ладно, не об этом. Пойдем, в кабачок прогуляемся?
– Мне завтра на выгул идти.
– А разве тебе это когда-нибудь мешало, Арк?
– Да, вроде, нет. Куда пойдем?
– Странный вопрос, конечно, в «Бегемот» – любимый кабак архиепископа Гаута.
– Вообще-то, не кабак, а ночной клуб. К тому же нечего сюда приписывать Гаута, клуб УЧИБовский. Не люблю туда ходить, воспоминания, понимаешь.
– Все никак не забудешь? Уж больше пяти лет прошло.
– Её нельзя забыть.
– Ну, так пойдешь?
– Сейчас, по своим пройдусь, пожелаю всего хорошего, напутствую напоследок, завтра не до этого будет. Минут через двадцать внизу у ворот встретимся, хорошо?
– Отлично, Арк.

Через пятнадцать минут Арк стоял у дверей белого кубического здания – университета человекопонимания и богословия, в который попал около шести лет назад и где уже успел стать наставником. С площади Надежды в глаза глядела статуя льва, стоящего на задних лапах, и обвитого змеей. Символизм этого монумента Арк не понимал никогда.

Двери сзади мягко открылись, но он уловил этот звук и определил по приближающимся шагам, что вышел отец Вит.
– Уже здесь стоишь? – спросил тот.
– Да, вышло немного быстрее. Все спокойные на вид, только Азар, по-моему, всё-таки волнуется, так что-то и не освоился за год.
– Не боишься, что он завтра провалится?
– Чего ему валиться-то? Я его за уши вытяну.
– Говорил тебе тогда – не бери, нет, упёрся как баран. Неужели сразу не увидел в нём страх? Мне кажется, зря ты настоял на его кандидатуре.
– Что же не переубедил?
– Тебя попробуй, переубеди. Ты сам-то в эти слова веришь?
– Ну-у-у-у.
– Ладно. Пойдем. Сколько можно стоять?

Они отошли от здания и двинулись через площадь Надежды, мимо странного монумента, рядом с которым постоянно дежурил наряд милиции. Служители закона не любили и даже слегка побаивались людей из белого кубического здания, поэтому, завидев человека в чёрных одеждах, как были на отце Вите и Арке, они опасливо поглядывали на него и либо отходили в сторону, либо опускали глаза, чтобы не встречаться взглядом с обладателем такого одеяния. Блюстители с ненавистью относились к особенному положению этих людей в стране. Нечастые стычки, инициируемые стражами порядка, всегда заканчивались поражением зачинщиков, а люди в чёрных одеждах уходили с места происшествия спокойными и совершенно неповрежденными.

Вот и сейчас, когда Арк и Вит проходили мимо наряда, то блюстители отвернулись в другую сторону, лишь один толстяк пристально посмотрел на Арка, явно пытаясь что-то вспомнить, однако, вспомнить не удалось, и он также отвернулся от проходивших.

Зато его вспомнил Арк и глянул на Вита.
– Да-да, тот самый, – кивнул Вит головой.
Арк остановился, ухмыльнулся и подошёл к стоящим.
– Как животик? – похлопал он толстого блюстителя по плечу. – Всё растишь?
Толстяк оглянулся и хмуро посмотрел на Арка, вновь пытаясь напрячь память.
– Что, никак? – спросил Арк. – Совсем мозги жиром заплыли? А где же твой напарник? Как его челюсть?
В глазах толстяка что-то заискрилось, а когда он рассмотрел еще и Вита, стоящего невдалеке, то злобно оскалился и схватил Арка за плечи.
– Ты! Сука! – взревел толстяк. – Наконец-то.
– Что наконец? – невозмутимо спросил Арк, даже не пытаясь стряхнуть руки с плеч.
– Да я тебя сейчас на клочья порву, – заскрежетал мент, ещё сильнее сжимая свои пухлые клешни.
Арк обернулся к Виту и подмигнул. Остальные блюстители как-то с неохотой начали окружать парочку сцепившихся.
– И того хватайте, – крикнул жирдяй, указывая взглядом на Вита.
– Может, всё-таки не стоит, – опасливо сказал один из его сослуживцев.
– Исполнять приказ! – завизжал толстый.
– А твой пацанёнок прав, – вставил Арк. – Лучше не стоит, если не хочешь и в этот раз в свой салокомбинат получить.
– Заткнись!
– Сам заткнись, – спокойно ответил Арк.

Толстый страж порядка что-то хотел ответить, но у него ничего не получилось. Он с бешенным изумлением замотал головой, не понимая, почему изо рта не выходят звуки. Движение остальных прекратилось. Они застыли, удерживаемые отцом Витом, как обычно просто поднявшим руку. Арка это устраивало. Он хотел пошутить только с толстяком, поэтому специально подмигнул Виту, чтобы тот придержал их.

Толстяк, от ужаса, даже отпустил плечи Арка и пытался ощупать своё лицо, силясь понять, почему не может говорить.
– Ну что, пухленький, – усмехнулся Арк, – говорить разучился? Ничего, иногда бывает, особенно у тех, кто культуру речи не соблюдает, и к тому же много жрет.
Вновь злобно засверкав глазами, мент хотел схватить Арка за грудки, но тот сделал жест руками в разные стороны и у блюстителя разъехались ноги. Закачавшись, он рухнул на четыре конечности.
– Помнишь, как ты довольно лыбился, когда нацепил на меня наручники, свинья?
Страж порядка попытался подняться, но Арк положил ему руку на спину, и все попытки толстяка закончились ничем. Он не смог двинуться, словно к спине приделали бетонную плиту.
– Будешь у меня ползать как свинья, скот, – с холодной ненавистью произнес Арк.
– Арк, может, довольно? По-моему, ты чересчур увлекся, не для этого тебя учили.
– Сейчас пойдем, отец Вит. Вспомнились их довольные наглые рожи, когда меня поймали, не смог удержаться.
– Негоже тебе так поступать, всё-таки наставник, а развлекаешься, как ребёнок.
– Всё-всё-всё, уговорил. А ты, ползай вокруг монумента, – сказал он последнюю фразу поверженному блюстителю и убрал руку со спины.
Тот, как был на четырех костях, так и стал нарезать круги вокруг каменного льва. Остальные из наряда молча отошли в сторону, едва их отпустил отец Вит.
– Зря ты с ним так, – с упрёком посмотрел он на Арка.
– Ему полезно жиры растрясать.
– Ещё больше озлобятся на нас.
– А толку-то? Что они супротив нас могут? Это они простых людей в силах гонять, а нас-то вряд ли. И все это прекрасно знают.
– Всё равно зря. Ни к чему так делать.
– Хорошо, уговорил, больше не буду.
– Ага, ты-то и не будешь.
– Тогда не проси.

Оставив охранителей закона в покое, они пошли в «Бегемот» как раз той дорогой, которой почти шесть лет назад бежал Арк, будучи посредником, в тот день, когда убили Нику. Идти здесь, почему-то, всегда предлагал отец Вит. Всегда именно тем же путем, точь-в-точь. Для чего он делал это, Арк не мог понять, а на вопросы, по этому поводу, Вит не отвечал. Они шли теми дворами, тем парком и заходили в «Бегемот» с заднего хода, мимо барной стойки, за которой были всё те же двое барменов: один – длинный лысый – Арон, второй – невысокий весельчак – Ипат. На самом же деле, Арк узнал об этом после того, как стал наставником, это были отец Викул и отец Вукол. «Бегемот» принадлежал УЧИБу, как многие называли университет, и поэтому барменами назначили этих двух. Арк знал, что они одни из лучших боевых отцов, и не понимал, для чего их отослали сюда, а не оставили в УЧИБе для наставнической работы, какую выполнял он сам и отец Вит. В обязанности последних входило: набрать группу людей для обучения и добиться от них превосходных результатов. Кроме Арка и Вита, наставниками работало ещё несколько человек, но не так продуктивно, хотя и сносно для общей пользы.

– Вит, я никак не пойму, почему Ипат и Арон торчат здесь, а не обучают народ? – спросил Арк, усаживаясь за их любимый столик и делая знак приветствия Викулу и Вуколу, что одновременно означало и заказ.
– Арк, на всё про всё воля архиепископа Гаута. Это ему надо, чтобы они работали на этих местах. Это его мысли. Мы его люди. Он за нас решает, где нам быть.
– Что он решает, знаю и без тебя. Вряд ли я попал бы в УЧИБ, если бы он того не захотел. Прекрасно помню тот день, когда Гаут притащил нас с Никой в «Бегемот» и сделал всё, чтобы поговорить со мной наедине. Это же он тебя взглядом из толпы вызывал, чтобы ты пригласил Нику танцевать.
– Опять про Нику вспомнил.
– Её можно было тогда спасти.
– Нельзя.
– Можно!! – утвердительно рыкнул Арк.
– Думал, ты сегодня лучше, чем обычно, прошёл этим путем. Даже не спросил, почему вожу тебя этой дорогой, не остановился на том месте, где оставил Нику. Но всё-таки, нет. Так всё по-старому и есть. Так и не можешь ничего забыть. Так и винишь себя и нас, заодно, в её смерти.
– Да, виню. Её можно было уберечь, меня многие об этом предупреждали. Я и сам это предвидел...
– ... но ничего не мог изменить, – сказал подошедший отец Вукол, ставя на стол два бокала.
– Да вы все могли это предотвратить, – злобно сверкнул глазами Арк. – Теперь я уверен, что многие из вас знали, как это произойдет. Это Гаут виноват.
– Не горячись, Арк, – попробовал успокоить Вит. – Да, в чём-то ты прав, Гаут приказал нам, не лезть в это дело. Он предупреждал, что ты во всем должен разобраться сам.
– Ты хочешь сказать, что если бы я не сумел выкрутиться, то вы бы позволили меня убить? – спросил Арк у Вита и перевёл взгляд на Вукола, который молчаливо-согласно кивнул головой и пошёл обратно к стойке.
– Совершенно верно, Арк, у нас было такое распоряжение. Гаут был уверен, что ты выберешься.
– Почему не говорил этого раньше?
– Ты не спрашивал. А, во-вторых, давно должен был понять это сам. Над твоей жизнью всегда стоял Гаут, как и над моей. Я прошёл примерно тот же путь, что и ты. В то время Гаут выполнял для меня такую роль, как сейчас я для тебя. Тогда он ещё не был архиепископом и главой университета, а отцы Викул и Вукол были Ипатом и Ароном. Гаут кропотливо собирал нужных людей. Может, не зря, под именем Наума, он сделал тебя сперва посредником. Кто знает, что бы с тобой стало, если бы остался просто человеком? Как бы сложилась судьба? Он следил за тобой с того момента ...
– ... как я его помню, – перебил Арк. – Смысл этой слежки не совсем понятен. Почему сразу не забрал меня в УЧИБ?
– Потому что тогда он ещё не был УЧИБом. Когда Наум обнаружил тебя, наше положение было довольно-таки шатким. Патриарх Гудийр только получил своё звание...
– Ага. Или придумал его сам себе, – вновь перебил Арк. – Чего ты мне мозги моешь? Я и без тебя знаю всю историю становления УЧИБа.
– Может и знаешь, но с какой стороны?
– То есть? Не понял тебя. Что, значит, с какой стороны?
– Да так, ничего, – как-то разом осёкся Вит, понимая, что сказал лишнее. – Не слушай меня, это личные домыслы и догадки.
– Чего ты испугался, Вит, думаешь, побегу тебя закладывать? Зря ты так. За эти годы разве я показал себя с такой стороны? Думал, у нас нормальные отношения. Может, проверяешь меня по заказу Гаута?
– Нет, Гаут ничего подобного не просил, ты ошибаешься, – как бы больше испугался Вит. – Это, действительно, мои домыслы.
– Какие и насчет чего? Какой-то ты странный сегодня, Вит.
– Я не странный. Я начал сомневаться в нужности наших действий. Для чего мы обучаем людей? Зачем им такие навыки?
– Известно – зачем. Об этом мы говорим при начале обучения, чтобы люди знали, для чего их выбрали и из-за чего не выпускают из университета. Ведь они, практически все, стоят вне закона.
– А из-за чего вне закона, не думал? Кто их поставил в эти рамки? Почему ты стал посредником? Почему я был в своё время посредником? Ты, например, помнишь, что было до того как встретил Наума-Гаута?
– Нет, не помню. Уже не раз говорил об этом.
– И я не помню, что было до того, как встретил Гаута. Словно стерли из памяти. Помню, стоим на улице, а он объясняет, что такое работа посредника. После сказал, где и что нужно взять, каким образом и кому распространять. Складывается впечатление, что нас специально делали посредниками, чтобы поставить вне закона.
– Постой-постой, ты что-то не то говоришь. Только утверждал, что архиепископ Гаут чуть ли не бог, показавший нам верный путь, а теперь – поставил нас вне закона. Да, ты прав, помню его примерно с тех пор, когда он объяснял мне суть работы посредника. Да, не помню, что было до этого. Всегда предполагал, что был законченным наркоманом, а Наум вытащил из этого...
– ... и сделал продавцом вместо покупателя, – вставил Вит. – Отличная помощь.
– Ты меня испытываешь? – вновь засомневался Арк. – Если так, то мне, например, интересно, почему мы используем у себя эти звания, относящиеся к несколько другой религии, а не к нашему учению? Мне непонятно, как можно спокойно применять звания к себе, хотя мы их ничем не заслужили. Мне странно название нашего университета. Каким образом мы относимся к богословию, если делаем из людей боевиков?
– Вот об этом я тебе и говорю. Ты не заметил, что за последние несколько лет процент наркомании снизился? Не сильно, но заметно. Это потому, что посредников становится меньше и меньше. Практически всех мы вытащили к себе, а новых-то не появляется.
– Наркоманов от этого меньше не стало, ты что-то путаешь, Вит. Сейчас только усложнился процесс добывания галлюцинатов, а процент потребляющих, по-моему, остался прежним.
– А ты не в курсе, что мы скоро начнем набирать людей просто с улицы? Двери будут открыты для всех.
– Как это?
– Вот так. Нам больше не придется бегать по зоне выработки, забирая оттуда приговорённых. По велению патриарха Гудийра мы скоро должны будем объявить, что избавляем от наркотической зависимости. Всех приходящих мы обязуемся вылечить.
– Я чего-то не понимаю, Вит.
– Чего не понимаешь?
– А что тут плохого, если станем их лечить?
– Лечение заключается в обучении. Всяк входящий в здание университета автоматически становится послушником. Кардинально меняется принцип набора.
– Но у нас же каждый второй наркоман.
– Вот об этом и говорю. Следи за мыслью. Посредники, как говорят, появились буквально сразу, как в страну завезли наркоту. Следом – почти повальное увлечение галюцинногенами и вполне легальное их распространение через посредников. Потом – искоренение посредников, как вида. Практически на каждого было покушение, как и на тебя, либо они становились необоснованными убийцами. Только ты сразу попал в университет, а многие прошли через выработку. На данный момент осталось пять-шесть посредников, которые уже не могут удовлетворить спрос. Их тоже скоро постигнет стандартная схема. Их не станет. Они будут у нас. Люди останутся без товара. И неминуемо пойдут к нам.
– С чего ты взял? Они не хотят лечиться, они хотят дозу.
– Но её негде будет взять.
– Значит, они просто сдохнут и всё, или найдут другой способ добывать товар.
– Не найдут. Товар закрыт. Он только у нас.
– Что? – обалдел Арк. – Так это университет распространял наркоту?
– Не совсем так.
– Как это не так? Ты, только что, сам об этом сказал.
– Да, товар шел через университет, и то, что было до него, но не из него. Так было надо. Сейчас всё прекращается. Люди пойдут лечиться к нам, мы предоставим малые дозы. Больше нигде они не смогут раздобыть товар.
– Это же охренеть можно. Сначала заразить всех, а потом лечить их же. Да уж, человекопонимание и богословие.
– Не горячись. Не мы в этом виноваты.
– А кто?
– Есть несколько человек.
– Ты ещё скажи, что они находятся во главе государства, и это они заставили вас. Расскажи мне такую сказку, словно я олигофрен-переросток.
– Я тебе и так много чего рассказал.
– Зачем же?
– Говорю, у меня есть сомнения в целесообразности действий. Ты уже пятый год выпускаешь группы. Я до тебя – два года, но не в таких объемах. Сперва казалось, что всё правильно, но теперь склоняюсь к тому, что Гудийр, а вместе с ним и Гаут обманывают нас.
– А зачем ты мне об этом говоришь?
– Хочу, чтобы ты знал это и, подумав, решил прав ли я в своих догадках.
– Что ты ещё знаешь, чего не ведомо мне?
– Проведал от одних людей, что мои сомнения может разрешить немного вольнодумный архиепископ Гэ. У него есть свой взгляд на все эти вещи.
– Чего-то никогда о нём не слышал.
– Буквально, незадолго до твоего обучения, он попал в немилость патриарха Гудийра. Правда, звание у него отнять не смогли, Гэ успел собрать вокруг себя отличных выпускников и к нему не так просто пробраться. Начинать открытую войну с ним Гудийр и Гаут не собираются и не хотят.
– Где же он находится?
– Там где и был, в своей епархии в окрестностях Тожирима. Однако, к нему не так просто попасть, теперь он не допускает к себе никого из других епархий, так что мы к нему пробраться не можем, чтобы всё для себя разъяснить.
– Для тебя, – поправил Арк. – Я, пока что, не совсем уверовал в достоверность твоих речей. Конечно, понимаю, что обманывать меня тебе нет смысла, и всё-таки странно, что этот разговор состоялся вот так. В этом клубе, где, в своё время, мне вправлял мозги Наум. Очень похоже на события прошлых лет. Ты, случайно, подергаться на танцполе не желаешь? Тогда, вообще, всё встанет на свои места.
– Сейчас, скоро пойду, но доскажу кое-чего на всякий случай. На архиепископа Гэ можно выйти через одно объединение, если стать его членом.
– Да мне-то что с этого? Хочешь, чтобы я бандитом заделался?
– Они не бандиты. Они – сектанты. Твою личность пока не знают, а мою – уже давно.
– Прекратим разговор. Меня чего-то поддостало на эту тему говорить. Давай, завтра с выпуском разберусь, а уж потом подумаю над тем, чего ты тут навертел.
– Хорошо, я подожду.
Арк допил из бокала и показал Ипату, чтобы принёс ещё. Вит поднялся со стула, направившись в сторону отплясывающей молодежи.
– Не староват ли ты для этого, отец Вит?
– Пока из меня песок не посыплется, Арк, буду продолжать такой образ жизни.
– От тебя песка, что снега летом.
– Разное бывает.
Арк наблюдал за Витом до тех пор, пока Ипат не принес заказанного. Как только Арк отвлекся от танцпола, Вит затерся глубже в толпу, а уже после вышел через главный вход.

На улице стояла машина, к которой отец Вит и направился.
За рулем сидел архиепископ Гаут, на заднем сидении расположился сам патриарх Гудийр, что явилось неожиданностью.
– Здравия вам, ваше святейшество и ваше высокопреосвященство.
– Давай без этого, Вит, – нетерпеливо сказал Гаут, – ближе к делу.
– Думаю, что его можно будет заслать.
– Что, значит, «думаю». Я тебя посылал не думать, а добиться желаемого. Нам нужно, чтобы именно Арк пошел на это дело, но, чтобы добровольно. Гэ не должен заподозрить, что мы подослали к нему человека. Ответь прямо, ты склонил Арка к измене или нет?
– Ещё не совсем, но он уже вот-вот будет готов.
– Он должен быть готов немедленно, – раздалось с заднего сидения.
– Немедленно он не хочет, – ответил Вит.
– А ты на что? – упрекнул его Гаут. – Убеди.
– Арк не так прост, он лучший из всех, кто был за последние шесть лет. Он должен сам поверить и захотеть того, чего мы хотим от него.
– Об этом и речь.
– Его нельзя заставить или убедить.
– А ты постарайся, Вит, постарайся. Нам жизненно необходимы все архивы и весь банк памяти, пока Гэ не нашёл им применения.
– За шесть лет не нашёл, – возразил Вит, – значит, и сейчас не найдёт.
– Он не так глуп, этот Гэ. Если найдет там свою ячейку, то всё пропало.
– А зачем же вы держали архив и банк в его епархии? Разве это разумно?
– Не тебе нас учить, Вит, – снова раздалось с заднего сидения.
Вит попримолк, понимая, что ляпнул немного лишнего. За такое могло и не поздоровиться. Если бы в машине был один Гаут, но когда осекает сам патриарх, то становится как-то не по себе. Искать оправдания, в такой ситуации, не имело смысла.
– Мой тебе совет, отец Вит, – сказал Гаут, заводя машину, – поторопись с Арком. Надо вернуть потерянное, и чем быстрее, тем лучше.

+1

25

#p176151,Пчелочка написал(а):

Надеюсь, вопросы, куда делся Аркадий, не возникли? http://www.kolobok.us/smiles/icq/wink.gif

Есессно, Арк и есть Аркадий)))

Пс. Дальшы! Дальшы!  :)

0

26

#p176256,Диана Б. написал(а):

Есессно, Арк и есть Аркадий)))

Пс. Дальшы! Дальшы!

Ну не заынтрыгуешь Прынцессу) тертая булка http://smayly.ru/gallery/kolobok/AllDarkSML/123.gif

Да не вопрос. Дальшы http://www.kolobok.us/smiles/madhouse/mail1.gif

0

27

3. Проверка на местах

Кубарь шёл по узким улочкам родного города, где невысокие острокрышие дома стояли очень плотно друг к другу, а брусчатка была настолько чиста, будто только недавно вымыта с порошком. После улиц Воамска, где он провел долгое время, это казалось нонсенсом. На часах около одиннадцати утра, но узкие улочки Ланита не изобиловали людьми, навстречу попалось пять-семь человек, причём они так тихо и опасливо обошли Кубаря, что создалось впечатление – боятся этого человека, идущего по улицам.

Кубарь сначала не мог понять из-за чего так происходит, он многие годы жил за границей, и не знал насколько поменялось самосознание людей. За те пятнадцать лет, что его не было на родине, пока находился на задании, положение в стране изменилось радикально. Теперь же, спустя столько лет, «выдался» шанс вернуться обратно, его для чего-то отозвали в родные пенаты. Кубарь надеялся, что это приведет к концу оперативной работы, и он сможет спокойно поселиться на своей загородной вилле, находящейся в нескольких километрах от Ланита.

Последние три года он только и мечтал об этом, не понимая, почему всё ещё торчит и торчит в проклятой Ярисо, раз то, что требовалось, выполнено несколько лет назад. Раньше, сидеть без дела было не в правилах Кубаря, он предпочитал действие бездействию, которое всегда утомляло и выматывало. Но за последние года отсутствия заданий, настолько свыкся с таким способом времяпровождения, что не хотел никакой оперативной работы. У него даже появилась дача в черте Воамска. Кубарь подумывал, что Дорофей забыл про него, или начальство сместили с должности, поэтому никто не беспокоит. На новой даче он начал обрастать вещами для полноценного житья, нашел женщину и собирался оформить с ней отношения, но...
О нём вспомнили.

Кубарь быстро, по своим каналам, перебрался в Тонэси, прибыв в Ланит к восьми утра. Ему хватило времени принять ванну после дороги и, облачившись в форменный костюм, на котором увидел новые майорские звездочки, пойти на встречу с начальством.

Уже подходя к зданию, знакомому до боли, Кубарь наконец-то догадался, почему от него шарахались люди. Они шугались человека в форме. Видать за эти годы произошло что-то такое, отчего простые обыватели стали бояться людей в таком одеянии. Раньше к ним всегда относились с уважением, но уж никак не с боязнью.

Кубарь поднялся по мраморным ступенькам и потянул на себя массивную дверь за официально-латунную ручку. Дверь осталась на прежнем месте, но зато голос, раздавшийся из динамика над дверью, произнес:
– Назовите ваш личный код.
– Какой код? Что такое? Меня вызывали.
– Ваш личный код. Мы должны вас опознать.
– Меня вызывали, – упёрся Кубарь.

Он не понимал, что происходит. Если поменялась система прохода в здание, то почему не доложили об этом и не назвали присвоенный код. Кубарь в сомнениях стоял перед дверью. Может, неспроста его вызвали из Ярисо? Может, это был не Дорофей? Что если Дорофея всё-таки убрали с поста, а теперь устраняют всех людей, работавших на него? Вероятно, что в Ярисо они не достали бы Кубаря, но когда вызвали и он сам пришел к ним в руки, могли делать с ним всё, что хотели. Прогнав мысли в голове, Кубарь напрягся и стал потихоньку отходить от двери, намереваясь поскорее ретироваться отсюда, а в последствии и из самой Тонэси.

Только он начал пятиться, как двери открылись и оттуда вышел молодой старший лейтенант.
– Господин майор, позвольте узнать, что вы хотели?
– Меня вызывали, но я не могу пройти, – остановился Кубарь. – С меня требуют какой-то код.
– По вашему мундиру – вы из отдела внешней разведки. Покажите удостоверение?
Кубарь протянул развернутое удостоверение, но не позволил взять его в руки.
– Ооо, – протянул старлей, – такие выдавали, когда я ещё здесь не служил. Это удостоверение старого образца.
– И что, я не имею право прохода? – сказал Кубарь, думая: «Звездочки на погоны приделали, а новое удостоверение не положили, к чему бы это?»
– Что вы, господин майор, вы имеете только привилегии перед всеми нами. Можете пройти, майор Кубарь. Меня предупреждали о вашем приходе. Проходите-проходите. За вами закреплено право – входить без предъявления кода.
– Я его и не знаю, – проворчал Кубарь.
– Коды раздает лично – главный, чтобы..., – паренек замялся и замолчал, словно чего-то испугавшись.
– Чтобы что?
– В целях общей безопасности. Проходите, господин майор.
Кубарь миновал знакомые, но обновленные, двери. Внутри здание такое же, как запомнил в последнее посещение перед отъездом в Ярисо. Слова старлея о привилегиях подействовали на Кубаря, как приманка, он решил отбросить сомнения, убедив себя в том, что всего лишь надумал разной ерунды.
– Кабинет главного находится там же, где и был?
– Да.

Лифт поднял Кубаря на нужный этаж с одним единственный кабинетом. Кабинет Дорофея занимал треть этажа, на остальном пространстве – оранжерея вкупе с огромными аквариумами. Хозяин любил прогуливаться в этих зарослях и наблюдать за рыбками.

Дорофей слыл нервным человеком. Каждые пять минут, при общении с подчиненными, он срывался на крик, отчего его лицо наливалось кровью, а глаза выпучивались наружу, намереваясь покинуть своего владельца. Всякое собрание проходило в обстановке, напоминающей ядерную войну. Дорофей не только срывался на крик, но ещё вскакивал со стула, бегал по кабинету, а иногда подлетал к одному из оппонентов и принимался бить того ладонью по голове, потом выбегал от заседающих и сновал между растений, постепенно успокаиваясь и наблюдая за плавающими рыбками. Все, кто оставался в кабинете, принимали это как сигнал к окончанию собрания и расходились.

Кубарь вышел из лифта, окунувшись в лианы, разросшиеся за время его отсутствия. Где-то в глубине лиан, за стеклом, проплыл огромный сом, похожий на подводную лодку. Кубарь обожал наблюдать за сомами, одними из его любимых обитателей дорофеевских аквариумов.
– Ну уж если аквариумы здесь, – произнес Кубарь вслух с заметным облегчением, – то и Дорофей здесь.
– В этом ты абсолютно прав, мой мальчик, – раздался знакомый голос начальника. – Да и куда же я могу подеваться. Чтобы меня выжить, нужно очень многое сделать, надо страну на уши поставить, правда, и этого будет мало.
Вслед за словами появился самоуверенный Дорофей. Конечно, он постарел – волосы стали совсем белыми, на лицо набежали морщины. Дорофею сейчас было под шестьдесят, Кубарю на двадцать пять меньше.
– Дорогой ты мой, сколько лет тебя не видел, – Дорофей, хромая, подошел к Кубарю и обнял.
– Почему вы хромаете? – удивился Кубарь.
– Старость, Кубарь, старость. Время не щадит никого. Что-то у меня с коленом стало, не гнется.
– А как же врачи?
– К чему мне эти врачи? Зачем? Я никого к себе не подпущу. Теперь многие на меня зуб точат. Ты заметил, как народ пугается нашей формы? – спросил Дорофей, указывая на одежду Кубаря.
– Да, раньше такого не было.
– Это я немного постарался. Слегка переборщил, но ничего, переживут. Все переживают и они переживут. Как тебе новое звание? В Ярисо тебе ведь тоже майора дали.
– Да, буквально, два года назад.
– И я решил, что пора тебе и на родине звание повысить.

Они прогуливались по оранжерее; Дорофей, по-отечески, держал руку на плече Кубаря, рассказывая о последних событиях в Тонэси. Из рассказа Кубарь понял, что многое изменилось за время отсутствия, а та информация, что выходила наружу и поступала во все соседние страны, в том числе и Ярисо, не совсем соответствовала действительности. Тонэси, с легкой руки Дорофея, сделалась практически провоенным государством, а он считался негласным хозяином страны с чьего согласия принимались все решения. За пятнадцать лет Дорофей добился того, о чём рассказывал перед отправкой Кубаря. Правда, теперь Кубарю были неинтересны эти планы, он уже настолько свыкся с бездействием, что хотел отойти от дел, но также понимал, что новоиспеченный диктатор вряд ли отпустит его от себя, не зря же вспомнил о нём и вызвал к себе. Видимо, предстояло что-то выполнить.

Повествуя, Дорофей иногда так сильно сжимал плечо Кубаря, что казалось будто это и не шестидесятилетний старикан, а ровесник. В конечном итоге он всё-таки закончил рассказ и перешёл к делу.
– Дорогой мой, до меня дошли слухи, что ты совсем охладел к своей работе и уже хотел окончательно обосноваться в Ярисо. Даже дачку себе прикупил.
– Мне ничего не оставалось делать, – застыл Кубарь, выпрямляясь перед начальником, – со мной никто не выходил на связь и я не мог понять, что происходит. Думал, что здесь что-то произошло и с вами случилась неприятность, поэтому про меня и забыли. То задание, с которым был послан, выполнил вполне успешно и не знал, что делать дальше, не получая новых указаний.
– Тихо-тихо. Затараторил. Остановись. Я оценил твою работу. Очень хорошо всё проделано. Убрать всех, кто хоть что-то мог делать в разведке, это отлично! Я даже удивился, что Франц просмотрел это. Или у него что-то своё в голове есть. Да, ты сработал на славу. Обезручить разведку Ярисо – сбывшаяся давняя мечта. Как твой тамошний непосредственный начальник? Что-то я пропустил это.
– Карен?
– Да-да.
– Покончил жизнь самоубийством. Напился водки на даче и приставил пистолет к голове.
– А не помог ли ему кто-то? – улыбнулся Дорофей.
– На что вы намекаете? – как бы с удивлением спросил Кубарь.
– Не намекаю, Кубарь, просто спрашиваю, ничего более. Но вернемся к моему вопросу, что это за покупки дач и мысли о женитьбе?
– Да откуда вы...
– ... знаю-знаю. На то и начальник. Спокойной жизни захотелось? Не время о покое думать. То, что ты убрал всех из Ярисо – хорошо. Теперь интересно, как они поживают в Инкару, чем заняты?
– Их должны были там всех уничтожить.
– Должны, доказательств только нет.
– Кто-то же следил за этим?
– Да.
– И что?
– Они утверждают, что всё хорошо.
– Так, что же вам не нравится?
– Есть сомнения. У меня огромные сомнения. Когда я попросил их предоставить факты, то получил несколько уклончивый и неопределенный ответ. Я хотел, чтобы мне показали видеозапись уничтожения последнего, которого ты отправил.
– Феликса Кресса?
– Именно его. Он же был последний, кто хоть что-то мог. Всё, что сейчас поступает на службу разведки Ярисо это ничто. И я правильно говорю про них «что», ибо это не люди, а что-то недоразвитое.
– Ну и что с видеозаписью?
– Я не получил этого.
– Дорофей, разве вы не могли послать туда кого-нибудь, кто бы решил эту проблему? Где Крейтлер и Крамер? Они бы всё сделали как надо.
– В том-то и проблема, Кубарь. Крейтлер и Крамер в Инкару. Это они не могут предоставить отчет.
После этих слов Кубарь наконец-то понял, зачем его отозвали. Всё становилось на свои места. Ему не хотелось делать этого, но и не было возможности отказаться. Отступать некуда.
– По твоему лицу вижу, понял, зачем вызвал тебя, – сказал серьезно Дорофей. – Мне нужно, чтобы ты отправился в Инкару и всё выяснил.
– Это в некоторой мере неосторожно, если там есть те, кого туда отправлял. Ведь вы же не уверены в точности исполнения приказов.
– А чего тебе бояться, Кубарь? Ты сможешь найти выход из любой ситуации, к тому же ты для них всего лишь Клехо и не более.
– Клехо не посылали на задания и они это знают.
– Меня это не волнует, Кубарь. Ты понял мой приказ? Твой путь в Инкару. Всё. Вылет сегодня.
– Что, самолетом?
– Да. Десант.
– Я не...
– ... прыгал?! Знаю. Будешь прыгать!

Кубарь не любил летать самолетами, на дух их не переносил. Ему всегда казалось, что эта хреновина обязательно должна развалиться в воздухе. Теперь же ещё предстояло прыгать с парашютом; Дорофей заставил делать то, что никогда в жизни не пробовалось. Кубарь так и не понял его отношение к себе. Вроде казалось, что Дорофей держится как и всегда, но в тоже время чудилось, что в чём-то подозревает. Кубарь сделал вывод, что в мыслях Дорофея теперь постоянно витает измена, видимо, заняв такое положение, можно двинуться головой. Кубарю показалось, что Дорофей хочет уличить его в сговоре с Крейтлером и Крамером, что это с его – Кубаря – ведома всё не так происходит в Инкару. Он уже пожалел, что откликнулся на призыв и покинул Ярисо, но по-другому не мог – воинская обязанность, долг и клятва, данные когда-то в Тонэси, не оставляли выбора.

Крохотный беспилотник плыл в облачках к границам Инкару, Кубарь сидел с нацепленным парашютом и повторял всё то, что говорил инструктор. Обратного пути не было, он находился в самолете один. Это был специальный летательный аппарат, предназначенный для переброски людей через границу. Изменить его курс не мог никто, он был запрограммирован на определенное место назначения. В аппарат сажался человек с парашютом и отправлялся на задание. В нужной точке самолет выбрасывал пассажира и самоуничтожался через некоторое время. Причем везомый не катапультировался, а под ним просто отваливалась нижняя панель и он выпадал, как мешок с дерьмом.

Кубарь летел и с ужасом ожидал, как ухнет вниз, когда под ним неожиданно исчезнет полик. Обстановку нагнетала боязнь что-то перепутать, что приведёт к неоткрытию парашюта. Кубарь не понимал, почему его отправили таким варварским способом. Был уверен, что кордоны Инкару можно пересечь более проще, но спорить с Дорофеем не стал. Тот сказал, что Крамер и Крейтлер находятся где-то на окраине Тожирима, расположенного недалеко от границы. Найти их было делом плёвым, Кубаря снабдили прибором, указывающим местонахождение последних, который должен заработать после удачного десантирования. Именно десантирование и раздражало, до остального не было дела. Естественно, боялся, что средства ПВО собьют раньше, чем его успеет выкинуть самолет, правда, перед отправкой уверяли, что такого ещё ни с кем не случалось. Когда же Кубарь спросил, а сколько, вообще, человек пересекало границу таким способом, то получил ответ, что всего лишь двое – Крейтлер и Крамер.

Самолет как-то нервно задрожал и чем-то запищал; Кубарь напрягся. Либо это было место выброса, либо в самолете случилось что-то незапланированное. Кубарь сжался в комок, ожидая самого худшего, ему уже казалось, что ракета, сбивающая нелегальные самолеты, запущена и его вот-вот разорвёт на куски. Леталка заверещала пуще прежнего; под Кубарем вылетел пол, а он вывалился из аппарата и беспомощно замахал руками, падая вниз с вытаращенными глазами.

Проведя в панике несколько мгновений, Кубарь сообразил, что ничего толкового, о чём говорил инструктор, не делает, быстро собрался с мыслями и дернул за то, за что уже давно пора было дергать. Над головой развернулось «крыло»; Кубарь вцепился в ручки, о которых талдычил инструктор. То, что парашют раскрылся, слегка успокоило.

Кубарь просто парил, не пытаясь управлять «крылом», начисто забыв обо всём, что ему вещал инструктор. Сейчас хотелось поскорее встать ногами на землю и не чувствовать под собой пустоты. Земля приближалась, но казалось, что уж слишком быстро, не так как это ожидалось. С облегчением увидел, как миновал участок с деревьями и несётся на каменистый пригорок. Ему не хотелось зависнуть в ветвях и барахтаться словно муха в паутине. Где-то за спиной громко хлопнуло; Кубарь, как мог, обернулся. Это самоуничтожился самолет – в небе висело грязное облако, оставшееся от взрыва. Пока пялился на него, парашют опускал на каменистую поверхность. Кубарь что-то неправильно сделал и его так развернуло, что он и парашют оказались параллельно земле. Он заорал от вида стремительно приближающихся к нему камней, и влетел в них со всего маху, так и продолжая орать.

Сознание не потерял, но от удара так потемнело в глазах, что первое время ничего не видел. Он валялся и кряхтел, слушая свои ощущения. Казалось, что переломал все кости, тело болело сплошным синяком. «Крыло» легло поверх него. Кубарь осознавал необходимость встать, собрать всю эту хренотень и убраться отсюда, но, пока, не мог этого сделать. Через несколько минут всё-таки пересилил себя и поднялся на ноги, тут же сморщившись от боли. Левую ногу вывихнул или очень сильно ударил; опираться на нее невозможно. Скинув с себя парашют и отцепив ранец, он, по возможности, скомкал их в кучу и вылил на всё это какую-то жидкость из пластиковой бутылки, которой снабдил инструктор. Ткани зашипели и запузырились, растворяясь прямо на глазах.
– Ни хрена себе, – сказал Кубарь вслух, – а если бы я её при падении раздавил, чего бы со мной было?

Он вытащил из кармана пеленгатор и выковырял его из ударопрочной упаковки, сберегающей приборы от таких казусов, каковой случился с ним. Нажал кнопку; пеленгатор включился – на небольшом экране высветилась топографическая карта с зеленой точкой, обозначающей Кубаря. Совсем недалеко от зеленой, по карте, помаргивала желтая – местонахождение Крейтлера и Крамера. Навигаторы леталки не ошиблись, выбросив близко к цели, предстояло пересечь небольшой перелесок и несколько холмов. Только одно огорчило Кубаря – в перелеске имелась болотистая зона. Обходить же вкруголя с ушибленной ногой было проблематично.

Допрыгав на одной ноге до ближайшего деревца, отломал себе опору, которая с одного конца удачно заканчивалась рогатиной, что её легко можно упереть под мышку.
– Дожил, – проворчал Кубарь, – на старости лет по лесам лазаю, как сопливый юнец. Мне – майору, б…ь, дома сидеть надо, в кресле перед телевизором, а не по болотам шариться. Дорофей – сука!

Кубарь прикрепил пеленгатор на руку рядом с часами и поковылял в сторону болотистого перелеска. Под ногами похлюпывало и почавкивало, но особо глубоко не засасывало. И хоть Кубарь очень тяжело ступал по болотистым кочкам, налегая в основном на одну ногу, они держали его. Иногда поглядывая на прибор, с удовольствием отмечал, что его огонек приближается к мигающему желтому. Карта, конечно, врала – перелесок оказался и не таким уж небольшим. Кубарь шлёпал и шлёпал по нему, проклиная Дорофея и себя в частности, что в своей глубокой юности выбрал такую стезю. Если бы сейчас дали ещё один шанс, никогда бы не пошел в службу внешней разведки, выбрал бы себе что-нибудь более оседлое и спокойное. Прозевав кочку, улетел ногой мимо неё и растянулся во весь рост, плюхнувшись лицом в грязную вонючую воду. Отплевываясь, кое-как поднялся, ощущая, что одежда слегка вымокла.
– Ублюдская Инкару. Дорофей – сука.

Вскоре лесок кончился, открыв глазам крутой пригорок, более похожий на насыпной вал. Кубарь осмотрелся по сторонам, но обогнуть это препятствие не получалось, предстояло ползти на него.

Промучившись с валом и больной ногой, он всё-таки взобрался на него за полчаса. Встав на вершине бугра, с облегчением вздохнул. Карта пеленгатора опять врала – холмов ни несколько, а всего лишь один, который практически преодолён. С холма были видны небольшие грязные панельные домишки и проселочная дорога, расползавшаяся паутиной между ними.

Кубарь полез за сигаретами и с радостью обнаружил, что не промочил их при падении. Закурив, с удовольствием выдохнул и начал спуск, глянув на пеленгатор – точки на приборе находились практически рядом. Цель близка. Вероятно, Крейтлер с Крамером в одном из этих домов.

Выйдя на дорогу, Кубарь заметил, что в его сторону едет машина, шарахаясь из стороны в сторону, словно за рулем пьяный. Поравнявшись с ним, машина остановилась, с водительского места высунулась голова пьяного молокососа.
– О, дядя, ты из лесу вышел? – спросила голова, часто хлопая глазами.
– Там сильный мороз? – вылезла другая голова с заднего сидения в точно таком же состоянии.
– У вас здесь травмпункт есть? – спросил Кубарь.
– Какой пункт? – переспросил водитель.
– Чего-то он чушь какую-то несёт, – пролепетал ещё один голос из нутра автомобиля.
– Да это шпионы пожаловали, – хлопнула пьяными глазами вторая голова. – Пошли они в жопу. Поехали.
В машине дали по газам и она прыгнула с места, чуть не зацепив Кубаря.
– Ублюдки пьяные, – пробурчал он, – никакого уважения к возрасту.

Кубарь обходил дома, ожидая, чтобы точки на приборе совместились и прозвучал сигнал. Он уже сильно углубился в постройки. Нога начинала болеть ощутимее, стало казаться, что пульсирует ботинок. Наконец-то огоньки сошлись; прибор взвизгнул и отключился.

Страдалец-десантник стоял перед пятиэтажным одноподъездным домом. Посмотрев по окнам, понял, что придётся обходить не одну квартиру, чтобы найти своих сослуживцев. Однако, дверь в подъезд оказалась закрытой, как бы он ни дергал и не долбил в неё. Никаких кнопок звонков или кодового замка не было. Дверь заперта изнутри. Кубарь принялся настойчиво дубасить в преграду.

Вскоре дверь щелкнула и открылась, на пороге появился мощный высокий молодой человек, недовольно смотря на незваного гостя.
– Тебе чего, мужик? Вали отсюда. Чего долбишь? Здесь не баня. Грязных не принимаем.
Кубарь зло посмотрел на парня. Если бы не проблемы с ногой, тот давно бы уже валялся на ступеньках.
– Я к знакомым пришел. Мне войти надо.
– Куда тебе надо? Это частный дом и тебя здесь никто не ждет. Твои знакомые по помойкам шарятся.
Кубарь понимал, что его вид вряд ли внушает доверие, а тем более уважение. Падение в грязь сделало свое дело – он походил на бомжа.
– По некоторым сведениям, здесь находятся мои знакомые, – как можно спокойнее сказал Кубарь. – Я пришёл к ним и я войду.
– Это мы ещё посмотрим – войдешь ты или нет, – ответил «шкафчик», выдвигаясь на Кубаря. – Ты, может, мне угрожать вздумаешь? Тебе ясно сказали, что это частный дом, а твои знакомые – уроды подзаборные.
– Ты кто такой, чтобы мне так отвечать?! – заскрежетал зубами Кубарь, ощупывая палку и думая как бы повернее ей ударить, чтобы вырубить парня. – Я пришел к Крамеру и Крейтлеру, и я войду.
– Интересно как? – спросил, появляясь на пороге, другой, видимо, стоявший до этого в коридоре.
– Ребята, вы меня понимаете или нет? Меня направили сюда, чтобы я нашёл своих знакомых.
– Здесь нет никаких Крамеров, а уж тем более Крейтлеров, – убедительно сказал второй, доставая пистолет. – Давай, дядя, шуруй отсюда.

Против двух с пистолетом Кубарь, в своём положении, был бессилен. Уйти просто так тоже не мог, ведь прибор не врал, давая понять, что сослуживцы здесь. Надо было как-то решать возникшую проблему. Смекая, что эти «дворецкие» всего лишь подручные, Кубарь решил действовать по-другому.

– Отведите меня к вашему главному и пускай он разбирается со мной.
– На хера же нам беспокоить главного. Мы здесь для того и стоим, чтобы решать такие проблемы, как ты.
– А вы уверены, что он меня не ждет?
– Нас бы предупредили.
– А если не предупредили, а вы своевольничаете? Вы, сперва, узнайте, ждут ли здесь Кубаря.
– Кого-кого?
– Что, глухой? Скажите, что пришел Кубарь.

Угрожавший пистолетом, вытащил рацию, тихо сказал в неё. Прошло несколько секунд и ему ответили, после чего он посмотрел на Кубаря.
– Ну заходи, хрен хромой.
– Не хами, гляди в будущее.

Парень с пистолетом пропустил Кубаря вперёд и пошел за ним, направляя куда идти. Внутри здание оказалось не совсем жилым домом, больше походя на какую-то штаб-квартиру некоего объединения. За дверью оказался большой холл, в стенах которого по несколько дверей. Следуя указаниям сопровождающего, Кубарь вошел в одну из них. Там была лестница, ведущая наверх. Хромая, Кубарь прошлёпал по ней на третий этаж и вышел в небольшое помещение, где за столиком сидел коротко стриженый очкарик.

– Вот, Стахий, этот бомж рвался к нам, – сказал сопровождающий, – воняет как от помойки.
– Всё, Марин, свободен, – ответил очкарик. – Будь поосторожнее в словах.
– Я ему тоже самое говорил, – вставил Кубарь.
Марин промолчал и ушел.
– Значит, это вы назвались Кубарём? – спросил Стахий.
– Не назвался, я и есть Кубарь. Ты здесь, что ли, главный?
– Нет. Пойдёмте, – человек поднялся из-за стола и подошёл к другой двери, вероятно, ведущей в кабинет.
Кубарь двинулся за ним. Стахий открыл дверь, вошел первым, но не выпуская гостя из поля зрения.
– Измарагд, – сказал секретарь, войдя в кабинет, – вот человек, который пытался попасть к вам.

Кубарь проковылял в кабинет и встал на пороге. Это, скорее, был не кабинет, а комната отдыха. Вдоль всех стен кожаные диваны, а посреди два кожаных кресла. На одной из стен телевизионная панель, по которой в данный момент тряслись голые девки.

Левое кресло повернулось; сидевший в нём посмотрел на Кубаря и сказал Стахию:
– Вот этот, да? Ну, оставь его здесь. Свободен.
Стахий вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.
– И что это за хрень, Крейтлер? – вскипел Кубарь.
Он сразу узнал его, но не стал подавать вида при постороннем человеке. Кубарь знал своё дело и принимал решения быстро, чтобы не попадать в невыгодное положение.
– Не Крейтлер, а Измарагд, – сказал другой, поворачиваясь в своём кресле.
– А тебя тогда как, Крамер?
– Меня – Смарагд.
– Ага, мать вашу, близнецы-братья. Так всё же, что это за хрень такая?
– Что ты имеешь ввиду? – спросил Крейтлер.
– Почему я к вам попасть не могу?
– Не задавай глупых вопросов, Кубарь.
– Нет уж, тогда не Кубарь, а Клехо.
– Хорошо, если больше с именами проблем нет, проходи, – сказал Смарагд, вставая из кресла. – Что с тобой случилось и почему ты здесь?
Кубарь прошлёпал грязными ботинками по ковру и плюхнулся на кожаный диван.
– Выпить чего есть? – спросил он.
– Конечно, – ответил Смарагд, – я за этим и встал. Тебе стакан?
– Лучше бутылку целиком.
Смарагд принес бутылку перцовой настойки и отдал Кубарю.
– Так почему ты здесь?
– Потому что вы, засранцы, свою службу не тащите.
– В смысле?
– В прямом. Меня сюда Дорофей отправил.
– Зачем? – удивился Измарагд.
– С вами, пендюками, разобраться.
– В чём? Он к нам не обращался уже пять лет. Мы даже подумали, что его и в живых-то нет.
– Я тоже такое думал, но нет, жив.
– Так почему же ты в таком виде? – вновь спросил Смарагд.
– Потому что с воздуха об землю.
– Десантировали, что ль?
– Как и вас. Только я терпеть этого не могу и делать не умею. Потом по болоту шёл и тоже звезданулся, – Кубарь был на таком взводе, что ругательства лились из него рекой.
– Все понятно.
– Что тебе понятно?! – заорал Кубарь. – Из-за вас – недоделков – меня сюда послали. Чего, не можете нормально работать? Почему не предоставили Дорофею материал по уничтожению Кресса? Где эта видеозапись?
– Её нет, – спокойно ответил Смарагд.
– Как нет? – удивился Кубарь.
– Очень просто. Нет уничтожения – нет записи. Там только его бабу грохнули, и то не факт, что-то странное на записи.
– Какую бабу? Ты чего несешь, Крамер?
– Он хочет сказать, что мы упустили его, Кубарь, – пояснил Измарагд. – Мы упустили Кресса сначала, а потом, когда нашли, снова упустили.
– Как это? – Кубарь от удивления отхлебнул настойки.
– Его словно увели у нас из-под носа, как и ..., – осекся Измарагд, не успев договорить, потому что на него сверкнул глазами Смарагд.
Кубарь заметил это и кое-что понял из недосказанной фразы.
– Как и ...  кого ещё? – спросил он.
– Наана, – нехотя ответил Смарагд.
– И кого ещё? – повторил вопрос Кубарь, видя, что Смарагд говорит не всё.
– И всех остальных, – выдохнул Измарагд.
– Что?! – заорал Кубарь и вскочил, но тут же сел, ощутив неимоверную боль в ноге.
– Да, всех, – подтвердил Смарагд.
– Так какого, вы здесь сидите, – завопил Кубарь. – Я старался, гнал всех из Ярисо, а вы их здесь просерили.
– Ярисо это всё равно не поможет, – попытался оправдаться Измарагд.
– Инкару тоже, – поддакнул Смарагд.
– Охренеть! Уроды. Вы же ничего не сделали. Вы столько лет здесь просидели...  И ничего… Пусто… Какой-то штаб себе устроили. Чем вы, вообще, здесь занимаетесь? Дорофей вас давно бы уже в порошок стёр, если бы узнал, что вы ни хрена не сделали.
– Вот поэтому мы здесь и сидим, – сказал Смарагд, – и никуда не рыпаемся, потому как знаем – в Тонэси нам край.
– А тут есть собственная команда, подчиняющаяся нам, и никому более, – гордо сказал Измарагд.
– Да мне хрен бы с вами и вашей командой, – произнес Кубарь, делая очередной приличный глоток, – если бы меня это не касалось. Из-за вас, уроды, меня сорвали с бабы и с дачи. Из-за вас конец моей спокойной жизни. Всё из-за вас, ублюдки.
– Поосторожнее, Кубарь.
– Ты мне не грози, Крамер. Если я сюда попал, то будем разбираться во всём. И с вами, и с вашими неделанными делами.

0

28

4. Обозначение приоритетов

Машина мчалась по Спиральной. Гаут любил быструю езду, поэтому не стремился снижать скорость даже на постоянных поворотах и изгибах дороги. Он не испытывал страха, потому что на сто процентов был уверен в своём умении лихо управлять автомобилем. Спиральная закручивалась против часовой стрелки; за окном мелькал обычный пейзаж: справа – далеко уходящий лес, слева – стены холмов.

На заднем сидение размещался задумчивый патриарх Гудийр, одетый сегодня не в свои белые хламиды, а обычный невзрачный костюм. Гудийр давно не выбирался из своих покоев в Агнулске, обычно все дела и новости приходили к нему сами, немалую роль в этом играл архиепископ Гаут. У Гудийра уже вошло в привычку не покидать резиденцию, но это дело требовало его присутствия, Гаут не смог разобраться с возникшими затруднениями. Патриарх предупреждал, что будет непросто, но архиепископ не рассчитывал на возникновение таких проблем.

По поручению Гудийра он стал разыскивать Малха, и, практически, отыскав, упёрся в проблемы с архиепископом Гэ, которые прервали работу. Гаут отвлёкся и несколько лет никак не мог вернуться к выполнению поставленной задачи, проблемы начали сыпаться одна за другой, словно крупа из порванного мешка. Разбираясь со всем этим, Гаут отложил встречу с Малхом на неопределённое время. Спустя несколько лет, когда разрешились все вопросы, Гаут всё-таки вернулся к выполнению задания, со сложившимся впечатлением, что трудности возникли неспроста, больно резко и странно начались и так же  внезапно закончились, словно их кто-то включил, а потом, за ненадобностью, выключил.

Вернувшись к делу Малха, Гаут напрочь уверился в этом. Он разыскал Малха, знал, где тот обитает, но попасть туда было не дано. Его словно не пускали. Он несколько раз пытался проникнуть в «Хаому», но все попытки заканчивались неудачей. Встретиться и поговорить с Малхом воочию не получалось.

Архиепископ с неохотой оставил все попытки, осознавая свою беспомощность, доложил Гудийру, что обнаружил местонахождение Малха, но более ничего не может сделать. Патриарх спокойно воспринял сообщение и объявил, что сам съездит к Малху, только Гаут должен будет отвезти его туда. То, что Гудийр собирается покинуть свою резиденцию, несколько озадачило Гаута. Он не верил, после того разговора о Малхе, что Гудийр сподобится на путешествие, видя же с какой уверенностью тот собрался ехать, понял, что Малх, действительно, важная персона, наверно, поэтому и не смог добраться до него.

Сейчас Гаут гнал машину по Спиральной на второй ярус. Их целью являлась «Хаома». Архиепископ сомневался, что им удастся туда попасть, но всё же надеялся на возможности патриарха. Некоторое время назад они встречались с протоиереем Витом, которому поручили присматривать за Аркадием, ныне наставником Арком. Только Арк теперь подходил для проведения операции с архиепископом Гэ. Его Гэ ещё не мог знать в отличие от остальных. Правда, Гаут остался недоволен разговором с Витом. Последнее время всё шло именно в таком ключе. В каждом деле появлялись какие-то сложности и препятствия. Гаут никак не мог сообразить, от чего это происходит, а спрашивать у Гудийра не хотел, чтобы не выглядеть полным идиотом и не казаться беспомощным.

Архиепископ зарулил на второй ярус и нёсся по улицам, не сбрасывая газ. Скоро появились высотки, во дворах которых, как говорили Гауту, располагалась «Хаома». Ему всё не верилось, что сейчас у них получится и они найдут эту самую «Хаому».

Он резко остановил машину, уперевшись глазами в надпись, которую раньше почему-то здесь не видел или не замечал.
«Хаома» теперь бросалась в глаза.
– Похоже, приехали, патриарх, – промолвил Гаут.
– Ты чего, точно не знаешь?
– Я вижу вывеску.
Гудийр посмотрел в сторону, куда указал Гаут, и тоже увидел надпись.
– Что ж, пойдем, – сказал он, как-то суетливо вылезая из машины.

Гауту показалось, что Гудийр чувствует себя не в своей тарелке. Вылез вслед за патриархом, который уже двинулся в сторону кафе-бара, даже не дожидаясь соратника. Догнав главу, открыл перед ним дверь, проскрипев на всю улицу. Они миновали коридор и вошли в зал, наткнувшись взглядом на барную стойку, за которой суетился бармен, погромыхивая бутылками.

– Эй, любезный, – начал Гаут, но был прерван прогремевшим басовитым голосом.
– Наконец-то, пожаловал.
Гудийр и Гаут повернулись на звук голоса. За грубым столом сидел мужик с трубкой в зубах.
– Айс, – пробасил мужик, – выпить-поесть. Ко мне долгожданные гости прибыли.
Распорядившись, мужик вновь посмотрел на вошедших.
– Ну чего встал, Якуб, проходи. И обормота своего тащи за собой. Поговорим.
Гудийр пошел к столу; следом двинулся Гаут, удивленный, что патриарх отозвался на имя Якуб.
– Садись на лавку. Не стесняйся. Извини, кресла нет. Или тебе теперь трон подавай?
– Не надо трона, Малх, так посижу. Здравствуй.
– Здорово, коль не шутишь. Всё-таки мой расчет оказался верным. Ты узнал обо мне.
– Да, узнал.
– Ну, на это и рассчитывал. Сам к тебе идти не собирался – лениво. А вот, что ты ко мне пожалуешь, заинтересовавшись, что я ещё жив, надеялся. Выходит, Аркадий рассказал обо мне ему, – Малх указал на Гаута. – А он уж тебе доложил.
– Выходит.
– Знал, что сперва пошлешь кого-нибудь, а уж, если не получится, то, сподобишься сам. Я специально не пускал тебя, Гаут, – обратился Малх к архиепископу. – Мне не о чем было с тобой говорить. Желал побеседовать с Якубом.
– Какой Якуб? – спросил Гаут. – Это – патриарх Гудийр. Откуда тебе известно моё имя?
– Герман Доллер, не удивляйся, что знаю твоё настоящее имя. Мне много чего известно. Разве Якуб не говорил тебе этого? Я знаю, кто на самом деле Аркадий и откуда он. Ему, правда, этого не говорил, – добавил Малх, увидев, как округлились глаза Гаута. – Он сам всё узнает.
– Когда? – не удержался Гаут.
– Когда время придёт. Ведь так, Якуб?
– Не могу понять, чего ты задумал, Малх, – ответил Гудийр. – Для чего ты всё делаешь?
Подлетел Айс, расставил закуску и выпивку на столе.
– Я-то ничего особенного не задумал, а вот чего ты натворил, объясни? Для чего обучаешь так много людей?
– Сам всё знаешь. Разве не видишь, что творится у нас? Во что нас всех превратили?
– Ничего необычного нет, – спокойно прогудел Малх, – всё, как везде. Если кто-то хочет, чтобы его превратили неизвестно во что, то он того заслуживает и получает желаемое. Разве меня это коснулось? Нет. А почему? Да потому что сам этого не хочу. Тебя это также не затронуло, как и его.
– Ты не путай, Малх. Мы – отдельный разговор. С нами ничего нельзя поделать, даже если очень сильно того захотеть. Надо же помочь всем остальным, вытащить их из этого. Мы можем.
– Помогаешь ты как-то странно, не спрашивая, желают они того или нет. Разве насильно можно помогать?
– Не передергивай, Малх. Я хочу, чтобы соседи не ставили нас на колени, как это творится уже несколько десятилетий. Хочу, чтобы считались с нашими желаниями.
– А ты спросил, хотят ли того все остальные, кого ты обучаешь, ставя изначально в безвыходное положение? Насколько мне известно, все послушники вашего университета прошли либо через необоснованное убийство, либо через посредничество, что послужило их аресту и попаданию в смертельную зону, откуда другого выхода, кроме как в ваш университет, не предполагалось. Либо распадение. Ты хочешь переделать всех насильно? Хотят ли они этого? Если бы им дали право выбора, ты уверен, что они пошли бы за тобой? Ты говоришь: нам, нас, но скрываешь за этим только себя и своё я. Даже вот этого Гаута, или Виланда, ты убедил в «своей» точке зрения.
– Нет, я сам, – попробовал возразить Гаут. – И мы не заставляем людей, а спасаем их из безвыходного положения. Из смертельного заключения.
– Помолчи, – Малх посмотрел в сторону Гаута, и у того словно склеились губы.
Гаут попробовал применить учение, дабы избавиться от этого, но осознал, что не может ничего поделать, против воли Малха он оказался бессилен. Архиепископ посмотрел на Гудийра, словно прося помощи, однако, тот лишь покачал головой, давая понять, что уже попробовал кое-чего предпринять, но не добился успеха. Гаута поразило, что Гудийр не смог справиться с волей Малха.
– Малх, для чего ты это делаешь? – спросил Якуб.
– Ты его не проси и не удивляйся, Доллер, – сказал Малх, попыхивая трубкой и не обращая внимания  на вопрос Якуба, – Якуб не знает и не может знать, что я сделал. А ты уж сам и подавно не выпутаешься из моего желания. Якуб открыл тебе не все возможности учения, но даже то, что ему известно, тебе не поможет.
– Малх, для чего ты всё делаешь?
– Якуб, по-моему, ты повторяешься. Если рассчитываешь одинаковыми вопросами завести меня в то состояние, о котором думаешь, то не трать время. На меня повторение одних и тех же фраз не действует. Эта фишка здесь не прокатит.
– Ладно. Хорошо, что предупредил. Смотрю в тебя, Малх, и вижу, что-то в тебе заметно изменилось. Не могу охватить тебя. Немного не понимаю, творящегося в тебе. Что это такое? Как ты до такого дошел?
– Было время усовершенствоваться. Ты сам мне это время дал, если помнишь?
– Помню.
– Замечательно. Я всегда играю честно, в отличие от тебя, поэтому сейчас и предупредил. Ты упустил время, когда мог со мной совладать. Тогда ты не довел дело до конца и навсегда потерял возможность управлять мной. Смотрю ты заволновался, Якуб. Не бойся, не собираюсь ни мстить тебе, ни манипулировать тобой, хотя можно было бы, но нет желания...
Малх отвлекся, потому что у входа загремело, и зазвучали голоса. В бар ввалило четыре человека: два здоровяка с клетчатыми огромными сумками, набитыми чем-то, и два других – поменьше, причем один тащил другого и постоянно хихикал.
– Вот и мои хлопцы пожаловали, – улыбнулся Малх. – Можешь у них спросить, хотят ли они перемен в своей жизни.
– Они не критерий оценки, – ответил Якуб. – К тому же они твои люди и делают всё по-твоему.
– Вот в этом ты не прав, я никогда им ничего не внушал и не заставлял следовать за собой. Фирс, – обратился он к хихикавшему, – почему ты всегда вертишься вокруг меня? Я тебя заставил?
– Чего? – не понял вошедший Фирс и бросил, кого волочил, на скамейку. Голова лохматого субъекта брякнулась на стол. – Чего ты сказал, Малх? Что за ерунда? Как бы ты меня заставил? Не, ну вообще-то ты можешь, только я потому, что мне интересно с тобой побазарить.
– А вы? – обратился Малх к здоровякам.
– Или как Фирс, или просто так, - ответил Апостух.
– Никого ты не заставлял, Малх, – продолжил Нечет. – Просто повелось на зоне с тобой общаться, да вот так и остановиться не можем. Хорошо с тобой, легко, чего ещё сказать не знаю.
– Вот видишь, Якуб, никого я не заставлял.
– Может, они и не подозревают, что ты их заставил.
– Не надо плести паутину ерундовой лжи. Если ты такой, то не надо думать, что и я уподобился тебе.
– А что за зона, про которую упомянул один из них?
– Другая. Ни эта. Ни здесь. Но попал туда по твоей милости, аккурат после того случая.

Все вошедшие расселись за столом и принялись уплетать ту еду, которую притащил Айс, но к которой так никто и не притрагивался.

Гаут сидел и ворочал головой – ему так и не удалось расклеить губы, чтобы возразить Малху. Архиепископ не понимал, почему Гудийр так вяло сопротивляется и практически не противоречит Малху.

Патриарх же, на самом деле, искал лазейку к сознанию Малха, не смотря на предупреждения последнего. Якуб не верил, что к Малху невозможно подступиться. Если вытворял это раньше, то непременно должен найти ход и сейчас. Он пропускал слова Малха мимо ушей, всё пробуя и пробуя пробиться, но перед ним словно воздвигли нерушимую стену, которую ничто не может одолеть. После этих попыток Якуб пришел к окончательному выводу, что с Малхом теперь не совладать, и он будет огромной помехой на пути. На пути к той цели, которую Якуб поставил перед собой. Бросив тщетные попытки, Гудийр решил просто поговорить с бывшим другом.

– Малх, ты зря обвиняешь меня во всех грехах. Я, действительно, хочу помочь Инкару встать на ноги после стольких лет скотского существования. Может, мои методы и не совсем хороши, но только они подходят в сложившейся ситуации. Ни я играю с людьми в смертельные игры.
– Если ты имеешь в виду необоснованные убийства, то знаю, что это не твоих рук дело. Я уже примерно разузнал откуда это идет.
– Тогда почему ты обвиняешь, что я ставлю людей в безвыходное положение, лишь бы заполучить их в свои ряды? Ты же противоречишь сам себе.
– Нисколько. В твоих силах было остановить все убийства, прекратив подачу сигналов, разве не так? Что же ты молчишь, Якуб? Молчишь, потому что я прав. Ты не хотел ничего останавливать, тебе всё это на руку.
– А что же ты молчишь про себя? Ведь сам в силах закончить все несправедливости, а?
– Да, в силах, только не забывай, что я никогда не желал всеобщего блага. Никогда никому не обещал прелестей и чудес. Все должны делать всё сами.
– Но, если они этого не могут.
– Значит, им не надо то, что ты хочешь навязать. Впрочем, я это уже говорил.
– Малх, – встрял Фирс, – что это за кадр и чего он тебе по мозгам ездит? Может, его выкинуть отсюда?
– Спокойнее, Фирс, тебе это сделать будет непросто.
– Так, я Апостуха с Нечетом попрошу.
– Спокойно-спокойно, – махнул рукой Малх, – это всего лишь мой старый знакомый Якуб, о котором я вам всем рассказывал. Ныне он патриарх Гудийр – персона важная, возможно, скоро будет главная у нас в Инкару. А ты его выкинуть хочешь. Неприлично.
– Да я так, пошутил, – хихикнул Фирс и продолжил трапезу.

Гаут уже набычился, собираясь вступиться за Гудийра, развязанность придворных Малха злила его, но он не решался начать действовать, не дождавшись разрешения патриарха.

Малх заметил и понял желания Гаута.
– Не волнуйся, Герман, никто никого выкидывать не собирается. Мы все здесь вполне разумные и мирные люди, и не будем опускаться до бессмысленных стычек. У Фирса такая манера общения.
– Но что он себе позволяет, по отношению к патриарху Гудийру? – произнес Гаут, почувствовав, что может говорить. – Близок тот день, когда он станет главой...
– Остановись, Гаут, – перебил его Гудийр.
– Зачем ты прервал своего человека? – удивился Малх. – Все и так знают, куда ты метишь.
– Малх, давай будем прямы.
– Я никогда не кривил, Якуб, если помнишь?
– Хорошо. Ты, наверно, знаешь, моя цель – двое соседей. Тех соседей, от которых и идёт вся эта хреновина. Ты ведаешь, что наркотики дело рук Ярисо, а сигналы – Тонэси. Ты в курсе, что сырье из зоны идет в Тонэси.
– Да, всё это знаю, ты не открыл ничего нового.
– Подожди, не перебивай. Ты знаешь, как всё это происходит, но ничего не хочешь поделать, я же – знаю и хочу всё это прекратить. Для этого и тренируют людей. Мы должны заявить о себе. Обязаны показать, что мы не дерьмо. Необходимо прекратить использование наших людей в их целях. Ведь и наркотики и сигналы загоняют людей в зону. В ту зону, сырье из которой, разъедает их. Сырье из которой, прямиком идет в Тонэси. Ещё неизвестно, что там собираются делать с ним. Вдруг это опять обернется против нас? Мы не можем этого допустить. Я хочу всё остановить. Желаю поставить большую жирную точку на этом. С наркотой практически уже разобрался. Разберусь и со всем остальным.
– Не только разберешься, – попыхивая трубкой, спокойно сказал Малх, – ведь, и дальше пойдешь. Я знаю тебя как себя. Не хочу, чтобы ты зашел уж очень далеко. Глупо было раздавать учение направо и налево. Твоё дело становится опасным.
– Но – по твоим словам – ты не хочешь вмешиваться, значит, мне нечего опасаться. Ты ленив, Малх. В этом твой огромный минус. Даже не собираюсь предлагать тебе что-либо, предполагаю твой ответ. Я разъяснил всё, что хотел. Ты мне не помеха. Ты, как был, так и остался – словоблудом и выпивохой. Пошли, Гаут, здесь всё.

Гудийр встал и перешагнул через лавку, направляясь к выходу. Гаут сначала хотел спросить у Малха про Аркадия, но передумал, увидев, как патриарх уверенно идет прочь. Архиепископ решил не задерживать патриарха, поэтому вскочил и быстро догнал его.

– Стойте! – прогремел бас Малха на всю "Хаому". – Аудиенция пока не закончена. Я вас не отпускал. НАЗАД!

Гаут почувствовал, как его схватили крепкие незримые руки и с огромной силой разворачивают на месте. Он с испугом глянул на Гудийра, но с тем творилось тоже самое. Они попытались сопротивляться, не вышло ни у того, ни у другого. Их резко развернули лицом к Малху и, помимо воли, заставили шагать обратно, сжав ноги так, что перестала циркулировать кровь. Главными людьми УЧИБа манипулировали словно игрушками. Незримые силачи довели их до лавки, затем схватили за плечи и, перенеся через скамью, придавили к ней, заставив сесть.

– Не надо спешить, – уже более спокойно пробасил Малх. – Я тебя выслушал, но не отпускал. Все твои позиции и желания мне глубоко фиолетовы. Что я желаю – уже сказал, мне важно, чтобы ты не переборщил. Да, я ленив, но возможность не допустить некоторых вещей имею. Могу это сделать отсюда. Твой Гаут, да и ты, знаете, что с архиепископом Гэ у вас не всё в порядке. Никаких результатов с этим делом у вас не наблюдается. И не надейтесь. Гэ – моя работа. Я знаю, кто он такой. Он, пока что, этого не знает. Могу устроить в любой момент. И не так отчаянно торопись мстить Ярисо и Тонэси, они, как и мы в Инкару, под общим мороком. И они не так враждебны, насколько это вам кажется. Вам, всё понятно?
Гаут и Гудийр почувствовали некоторую свободу в мышцах шеи, поэтому согласно кивнули.
– Всё, – удовлетворенно пыхнул трубкой Малх. – Теперь свободны. Пошли вон.

Снова мощные лапищи схватили их за плечи и вздернули над лавкой, а потом, словно многорукие твари, вцепились в руки и ноги, заставив быстро двигаться в сторону выхода. Сзади раздался многоголосый хохот.
Так позорно Малх выставил их из «Хаомы».
Многорукие невидимые хваталки дотолкали до машины, а затем бесследно исчезли.

– Сука! – взревел Гаут, ошалевший от такого обращения. – Я разнесу эту «Хаому» по кирпичику. Я доберусь до Малха.
– Успокойся, Гаут, и не вздумай этого осуществить. Сейчас Малх показал только маленькую часть себя. Опасаюсь, что за эти годы, он сделался неподчиняемым. Забудь это происшествие и не таи обиду.
– Но патриарх...
– Не трогай Малха. Садись за руль.
Архиепископ и патриарх забрались в машину. Гаут завел двигатель и обозлённо рванул с места. Разговор не возобновлялся, пока не вышли на Спиральную.
– Ещё раз напоминаю, Гаут, не трогай Малха, – произнес Гудийр. – Архиепископ Гэ не должен узнать, кто он. Арк обязан скорее попал в Тожирим. Надави на Вита.
– Как я на него надавлю?
– Не задавай глупых вопросов. У меня сегодня не очень удачный день. Надо было раньше найти Малха.
– Но вы же знаете, все проблемы, связанные с этим вопросом. Он сам сказал, что не пускал меня к себе
– Я не про тебя, про себя говорю. Рано успокоился, возомнив, что всё идет хорошо.
– Но, ваше святейшество, вы же не рассчитывали на противостояние Малха.
– Я должен был рассчитывать и просчитывать всё.

0

29

5. Проба на излом

– Ну, как вы себя ощущаете перед испытанием? Надеюсь, все спокойны и не волнуются. Азар?
Азар согласно кивнул головой, хотя его несколько потрясывало.

В одном из коридоров УЧИБа наставник Арк собрал свою группу из двадцати человек, среди которых были и Азар с Уваром. После того, как Арк и отец Вит набрали людей на выработке, они поделили их поровну и принялись за обучение. К Арку попали Увар и Азар, на восстановление которого, после воздействия вещества с зоны, пришлось потратить некоторое время. Сперва Азар думал, что рытвины на теле останутся навсегда, но, благодаря усилиям Арка, тело приняло былую форму. С тех пор Азар практически боготворил наставника, ведь это он, не послушав воли отца Вита, забрал его с того поганого и смертельного места.

Увар неплохо относился к учителю, но в группу попал совершенно случайно, хотя и стал одним из лучших в наборе. Азар же немного не понимал требуемого от него и плохо поддавался обучению, поэтому у Арка весь год складывалось впечатление, что зря не послушал отца Вита и взял бессмысленного и трусливого парня к себе. Он был спокоен за всю группу, кроме Азара, тот мог подвести и не пройти сегодняшнее испытание. Это немного расстраивало Арка, не любившего проколов.

– Объясню суть требуемого. Сейчас вы переместитесь в определенную местность при помощи тех ворот, которые лицезрели год назад, там включите пеленгаторы, что получили сегодня утром, и будете  добираться к месту исходящего сигнала. По пути случится разное, по отношению к чему вы сами должны выбрать, как применить полученные знания. Некоторые ситуации могут оказаться смертельными для вас, так что, советую, не расслабляться. Противник – реальный враг. Он не станет задумываться, как поступить с вами. Территория, где проводятся испытания, является зоной военного конфликта, и вас будут считать диверсантами. Думаю, выводы сделаете сами. Да, каждого из вас пошлю в разные точки, надеяться друг на друга не имеет смысла.

Все молча кивнули, ясно поняв слова наставника. Арк подвел группу к двери, являвшейся предварительным местом перехода, через который они попали в это здание. В дверной коробке были вмонтированы точно такие же приборы – цилиндры. Проходя через дверь, люди видели тот же эффект. Сначала перед глазами представало небольшое помещение белого цвета, но едва переступив порог они оказывались в длинном кустарниковом коридоре, с обеих сторон тянулись высокие стены зеленых насаждений, под ногами росла трава, а сверху висело обычное голубое небо.

Послушники второй раз попали в этот коридор, изменивший их жизнь год назад. Арк прошел вперёд, вновь достал цилиндрики, раздвинувшиеся у него в руках, и воткнул в землю.
– На мою помощь не рассчитывайте, – обратился он к группе. – Не имею права помогать вам. Только в очень редких и совсем нестандартных ситуациях, – добавил нехотя. – Правда, никогда этого не предпринимал. Все мои бывшие ученики выпутывались сами. Ты, – указал рукой на одного из послушников, – пошёл.

Как только первый прошел сквозь ворота, Арк провел по ним рукой и позвал следующего, так он делал после каждого, меняя место отправки. Предпоследним отправил Увара и подозвал к себе оставшегося одного Азара.

– Знаю, что тебе страшно, – жёстко посмотрел тому в глаза. – Ты должен пройти испытание. Ты просто обязан это сделать. Вспомни зону.
– Я помню, что вы вступились за меня, наставник Арк. Обещаю не подвести вас. Сделаю всё, что нужно.
– Хорошо, – Арк похлопал его по груди, незаметно прицепив крохотный приборчик. – Надеюсь.

Наставник подтолкнул Азара в ворота, ступив в которые, тот исчез. Арк взялся за столбы, намереваясь вынуть их из земли, но приостановился, немного подумал, что-то шепнул и шагнул следом за нерадивым учеником.

Наставник чуть не влетел в его спину, Азар стоял, смотря вперед. Арк произвел вращательный жест рукой, потом выдернул шесты из земли и, дождавшись, когда они уменьшатся, убрал. Послушник и не замечал, что творится у него за спиной, поднял левую руку с пеленгатором, включил его. С интересом изучив приборчик, Азар двинулся вперёд, так и не почувствовав, что сзади стоит наставник, который специально сделал так, чтобы ученик не ощущал его. Он понимал, что не имеет права помогать этому послушнику, но ничего не мог поделать с собой, не хотелось допустить, чтобы группа завалилась из-за Азара – глупой прихоти самого учителя. Если потом всё же откроется, что наставник вел послушника, то это ничем хорошим не кончится.

Молодой человек шагал неосмотрительно, изредка поглядывая на пеленгатор, и, будто не вняв словам учителя о том, что здесь зона военных действий, шлёпал совершенно не опасаясь попасться кому-нибудь. Арк незаметно следовал за ним, укрываясь за деревьями. Он специально переправил Азара в эту лесистую местность, зная, что здесь есть вероятность пройти весь путь более-менее спокойно, но беспечность, с которой тот шествовал по лесу, поражала. Следя за учеником, наставник настолько увлекся сопровождением, что сам вовсе потерял бдительность и осторожность. Он намного вперёд отпустил от себя послушника, чтобы тот даже не смог заподозрить, что за ним следят. Ту волю, что он применил, выйдя следом из ворот, Арк уже снял и поэтому, если бы находился близко, то мог бы себя выдать.

Прослеживая движение Азара сквозь деревья, Арк вроде бы уловил какое-то шевеление справа от себя, но не придал этому значения. Если кто-то и объявится, то Арк разберется с ним быстрее молнии. Волнуясь за ученика, он напрочь забыл, что здесь водятся твари с интеллектом крокодила – абсолютно не поддающиеся внушению. Против таких зверей учение не помогало, дело сводилось к обычной игре мышц, а не разума.

Снова что-то прошуршало, но уже слева и очень близко, Арк быстро глянул в ту сторону, но там никого не было, местность пуста. Следом наставник получил такой мощный удар в спину, что его сбило с ног. Он перекатился через себя и резко сгруппировался, одновременно смотря в ту сторону, с которой получил удар. Там опять никого не было. Теперь, зная, что всё-таки кто-то здесь находится, Арк мигом выбросил Азара из головы и стал прислушиваться к своим ощущениям. Сейчас на кону стояла его жизнь, а её он научился ценить за последние годы. Хрен с ним с этим Азаром, главное разобраться с ситуацией.

Арк резко присел, а над ним пронеслось толстое бежевое бревно, в котором угадался хвост аллигура. Хвост описал дугу и исчез. Арк быстро перекатился с того места, куда присел; туда сразу же ударило, оставив в земле глубокую вмятину.
– Угораздило же, чёрт, – ругнулся Арк, снова меняя расположение и спасаясь от хвоста.

Аллигуров Арк знал не понаслышке, уже несколько раз встречал их, правда, тогда был не один, а с более опытным отцом Витом. Аллигурами их окрестили, потому что они представляли из себя симбиоз кенгуру с аллигатором. Все тело очень напоминало кенгуру огромных размеров, а голова от аллигатора. Так же, как и кенгуру, они имели сильные нижние конечности и не совсем развитые верхние. Хвост намного длиннее и толще. Молниеносность аллигуров не соответствовала громадным размерам. Ударом хвоста они могли сломать толстенное многолетнее дерево. Если человек попадал под удар, то от него оставался мешок с переломанными костями. Хоть их разум или отсутствие оного не позволял ничего внушить, хитрости у этих тварей было не занимать. Арк сам никогда не уничтожал аллигуров, в прошлые встречи этим занимался отец Вит.

Уворачиваясь от хвоста и мечась из стороны в сторону, Арк судорожно думал, что же предпринять против зверюги. Просто сбежать от неё невозможно. Если аллигур находил жертву, то в конечном итоге убивал, а не отпускал, кроме случаев, когда сама жертва приканчивала аллигура.

Уже несколько минут Арк укрывался за стволами деревьев, перепрыгивая от одного к другому, когда хвост разносил защиту в щепки. Вероятно, Азар не услышал шума побоища, поэтому так до сих пор и не появился, чему Арк был несказанно рад. Послушник сейчас только бы мешался под ногами или, не дай бог, аллигур прихлопнул бы его за раз.

Арк выпрыгнул из-за дерева и тут же попал под удар нижней конечности, не очень уж и страшный, а тем более не смертельный. Аллигур делал упор на хвост и бил одной из нижних лап по жертве. Видимо, первый удар он также совершил лапой. Наставника сильно бросило вверх и назад. Пока он летел, то увидел, как тварь оттолкнулась хвостом от земли и несётся вслед за ним. В полете она отпихнулась лапами от дерева, чтобы изменить положение и ещё, в полете же, ударить жертву хвостом, дабы завершить охоту.

Арк не мог управлять тварью, но был в силах управлять собой, сообразив, что вправе, как и аллигур, использовать деревья. Пролетая мимо ветвей, вцепился в них и попробовал подтянуть тело. Немного помогло, хотя инерция удара не дала выполнить этого в полной мере, но хвост существа пролетел мимо.

Аллигур мягко приземлился на лапы и вновь оттолкнулся, прыгнув в сторону Арка. Наставник разжал руки, плюхнулся на землю, сразу же перекатившись в другое место. Медлить нельзя. Нужно бесперебойно двигаться, чтобы не попадать под удары хищника. Арка стало утомлять это прыганье и скаканье, необходимо предпринять что-то радикальное. Воткнуть в землю ворота и уйти сквозь них Арк не успел бы, но бессмысленно прыгать, как белка, тоже не мог. Надо как-то сделаться быстрее и хитрее этой молниеносной твари. Арк решил, что нужно, во что бы то ни стало, ослепить аллигура, но без подручных средств это вряд ли получится. Единственное, что в данный момент находилось с собой – цилиндры-ворота. Испортить их не хотелось, но выбора не было. Либо потом разбираться с архиепископом Гаутом, по поводу поломки индивидуальных ворот, либо сейчас склеить ласты, в чём поможет аллигур. Ласты как-то не прельщали Арка, поэтому он склонился к первому. Выбраться из этой местности можно и без ворот, главное дойти до той точки, куда стремился Азар, а уж её-то Арк найдет с полпинка.

Не прекращая беспрерывно двигаться, Арк достал цилиндры. Теперь нужно добраться до аллигаторовой морды, чтобы ослепить тварь. Хищник словно почуял, что человек задумал какую-то гадость по отношению к нему, и стал скакать ещё молниеноснее. Арк сосредоточился изо всех сил, намереваясь представить дальнейшую картину перемещений аллигура, чтобы в нужный момент оказаться в нужном месте. Сперва ничего не выходило. Он не мог совместить свои прыжки и разгадку движений зверюги. Все силы уходили на спасение своей шкуры. Существовал ещё один способ, которым Арк ни разу не пользовался. Если не поможет и тот метод, то Арку светило очутиться в желудке.

Требовалось переключить сознание так, чтобы некоторая его часть начала работать автономно, не мешая Арку сосредоточиться на другой проблеме. Тот кусочек сознания будет управлять телом сам, а человек наконец-то сможет нарисовать полную схему движений аллигура. На удивление, получилось довольно быстро, чего Арк не ожидал от себя, потому что ни разу не применял этот способ и не представлял, как это может выглядеть. От увиденного слегка сделалось не по себе. В какой-то момент он «покинул» своё тело и стал смотреть на себя со стороны. Таких ощущений не испытывал никогда. Это выглядело довольно странно и необычно. Аллигур нападал, а тело само собой спасалось от этих атак, перепрыгивая с места на место, иногда сберегаясь за деревьями, которых становилось всё меньше и меньше. За время схватки хищник снёс своим хвостом столько, что уже образовалась небольшая полянка с торчащими из земли огрызками раздробленных стволов, вокруг же всё усеяно щепками и ветвями.

Наблюдая за движениями аллигура и своего тела со стороны, Арк наконец-то заметил, что тварь скачет не бессистемно. В перемещениях прослеживалась четкая картинка, которая повторялась и повторялась, движения были цикличны, начинаясь с определенного броска тела и заканчиваясь словно на исходе инерции, а затем всё сызнова. В этот цикл хищник повторял все движения точь-в-точь. Всё-таки тварь оказалась предсказуемой. Наверно, поэтому отец Вит так легко расправлялся с ними. Арк просчитал в какой момент должен встретиться с хищником, дождался окончания цикла и вернулся обратно «в себя», сразу увидев летевшего на него аллигура.

Наставник рассчитал правильно. В этот раз он не отпрыгнул в сторону, а наоборот ринулся на зверя, зажав цилиндры в обоих кулаках. Хвост прошел под ногами подпрыгнувшего человека, вновь угодив в один из стволов и раздробив его в щепки, тогда же морда хищника развернулась и оказалась перед находящимся в прыжке Арком. Человеку показалось, что в глазах твари что-то мелькнуло перед тем как цилиндры, превратившись в шесты, вошли в глазницы, а сам Арк ударил ногами в тело хищника, заваливая его на спину. Может, это был просто отблеск от цилиндров, а может, удивление злобного животного.

Удар Арка только слегка качнул тварь, она тут же восстановила равновесие, уперевшись хвостом в землю. Но шесты-ворота сделали своё дело. Как только они вошли в глазницы, то верхняя часть головы аллигура исчезла из этого пространства, на что Арк и рассчитывал. Он мгновенно нажал на шесты, чтобы они вновь вернулись в исходное состояние; верхняя часть головы хищника так и осталась где-то в другом месте. Арк располовинил череп аллигура, разделив его пространством.

Тушка твари какое-то время продержалась, опершись на хвост, со стоящим на её груди Арком, но в конечном итоге завалилась на землю. Наставник решил не испытывать судьбу ещё раз, ему пришло в голову поделить и туловище таким же образом. Он не был уверен, что животина уничтожается только располовиниванием головы. Арк встал над трупом аллигура и воткнул шесты-ворота с двух сторон от хищника. Одна половина резко исчезла из поля видимости, после чего Арк со спокойной душой убрал цилиндры в карман и посмотрел на приборчик у себя на руке.

Азар ушёл далеко от места побоища, но был цел и невредим, что немало порадовало наставника, пустившегося догонять его бегом, совсем забыв о том, что воротами можно пользоваться не только для разделки туш убитых животных. Послушник двигался именно в том направлении, куда следовало. Паренёк оказался не настолько безнадежен, как показалось за год обучения. Да, он был трусоват, и Арк так и не смог ничего с этим поделать.

Учитель вспомнил, как сам проходил это испытание, причём вне группы, потому что отец Вит настоял, чтобы Арк подвергся экзамену раньше всех. Он попал в группу Вита, когда та прозанималась уже три месяца. Обычно такое было не в правилах УЧИБа, но кто устанавливал правила, тот мог их и поменять. Всё провели с согласия архиепископа Гаута – главы УЧИБа.

Гаута Арк знал, как Наума, когда ещё был просто Аркадием. У него имелись подозрения, что Гаут-Наум знает о нём больше, чем он сам. Первым, кого Аркадий помнил в своей жизни, был Наум, сделавший его посредником. Иногда Арк, конечно, был благодарен Науму за те годы, потому что именно в ипостаси посредника встретил Нику. Попади сразу в УЧИБ – встреча не состоялась бы никогда, хотя, может, лучше, чтобы этой встречи и не было вовсе. Арк до сих пор не мог пережить того момента. Того дня. Того последнего вечера с Никой. Когда они поссорились, да так и не успели помириться. Всё же он отомстил за убийство Ники. Он на месте убил тех сволочей, но душа не могла успокоиться. Даже спустя шесть лет Арк вспоминал, как они проводили время вместе. Как сильно полюбил эту замечательную для него девушку.

Частенько обвинял во всем произошедшем с ними Гаута и его подручного Вита. Вита, естественно, меньше, тот был всего лишь безынициативным исполнителем воли Гаута. А вот Гаут мог всё предотвратить, но ему, похоже, смерть Ники была только на руку. Для него все вокруг были средствами для достижения собственной цели. Архиепископ не останавливался ни перед чем. Арк не мог простить ему смерть любимой. Наум предупреждал Аркадия, что на того охотятся, предупреждал и говорил, что нужно делать в таком случае. Наум-Гаут знал всё. Арк был уверен, что Нику можно было не убивать. Наум мог её просто удалить от Аркадия, убрав с пути каким-то другим образом. Арк верил и не верил в это, но ему хотелось, чтобы Ника оставалась живой. Арк давно желал поговорить об этом с архиепископом, но того невозможно было выловить. Он появлялся сам, когда только ему это было нужно. Когда же появлялся, Арку не удавалось озвучить интересующий вопрос.

Сейчас, догоняя Азара, Арк вспоминал вчерашний разговор с отцом Витом в «Бегемоте». Поднятые вопросы слегка удивили Арка, он не рассчитывал, что послушный слуга Гаута способен думать на такие темы. Неужели Вит стал сомневаться в целесообразности всего движения? Может, за Гаутом имелось что-то подобное, по отношению к Виту, что сделал и с Аркадием? Что-то сравни Ники. Вероятно, Вит имеет зуб на Гаута, но не может один поднять голову.

«Что, если он ищет союзников, а я ему откажу? Наверно, стоит разобраться? Согласиться съездить к архиепископу Гэ? Правда, Вит говорил, что к тому не так просто попасть. Надо связываться с каким-то объединением и уже через них выходить на архиепископа со всеми интересующими вопросами. Что если отец Вит прав, и Гэ разрешит всего его сомнения, которые он вчера посеял и во мне? Теперь его сомнения стали и моими. Мне уже самому хочется все узнать и разобраться во всем».

Арк глянул на прибор – Азар находился недалеко, но прибор показывал присутствие там ещё одного послушника и некоторое количество противников. Та следилка, которую Арк незаметно прикрепил к Азару, выдавала картину обстановки, творящуюся вокруг наблюдаемого. Кто же мог быть вторым, и каким образом пересеклись пути послушников? Ещё поражало количество врагов, которые почему-то скопились в этом, ранее пустующем, месте.

Арк приблизился быстро, но осторожно. Помимо скопления людей на одном участке он заметил нескольких по периметру, словно выставленных для охраны. Устранить караульных не составило труда. Разбираться с людьми, для Арка, было делом нескольких секунд. Учение, перенятое от Вита, позволяло творить с человеком всё, что угодно. Арк подозревал, что чем-то подобным обладал и некогда встреченный Малх. После постижения учения, давшегося с невероятной легкостью, хотел увидеться с владельцем «Хаомы», но не смог найти для этого времени. Обучение послушников съедало всё, практически, не оставляя свободной минуты.

Наставник очистил три стороны периметра, намереваясь поближе подобраться к Азару и выяснить, в чём же там дело, но тут же резко передумал, решив посмотреть на всё со стороны, как проделал недавно в битве с аллигуром. Он понимал, что Азару надо помочь, но и не мог совершить этого в открытую, иначе испытание не имело бы силы. Вновь «выбравшись» из себя, он мгновенно очутился взглядом над тем местом, где всё происходило. Азар располагался в подобии небольшого оврага, приваленного сверху стволами деревьев. Сделал ли он это сам или деревья уже лежали так, Арк не стал разбираться, увидев, что на земле рядом с Азаром валяется недвижимый Увар, неведомо каким образом попавший на эту территорию. Такого раньше не случалось. Испытуемый шёл своим путем – не пересекающимся с остальными.

Место, выбранное Азаром для укрытия, совсем не понравилось Арку. Это было глупое решение. Одна единственная граната и от обоих послушников останутся дымящиеся трупы. Арк не понимал, почему противники так до сих пор и не применили ничего подобного. Они, подобно глупым младенцам, подбирались к укрытию и падали там, как мешки с картошкой. Азар использовал учение, и у него это неплохо получалось. Выходило, что трусливый нытик, оказался не таким уж плохим учеником. Больше озадачивало состояние Увара. Почему тот лежит без сознания, ничем не помогая? И как же всё-таки очутился здесь?

Тут-то до Арка и дошло, почему так случилось. В этом был виноват он сам. Отправляя Увара предпоследним, уже настолько, мысленно, волновался за Азара, что выставил место, предполагаемое ему, а после больше и не переключал ворота. Наставник сам отправил их в одно место. То, что они не увидели Увара, выйдя из ворот, говорило лишь о быстроте действий первого. Вероятно, ступив на другую сторону, он моментально включил пеленгатор и ринулся к заданному месту. Осознав свою ошибку, Арк пытался понять, чем может или не может помочь в сложившейся ситуации.

Пока что Азар вполне успешно оперировал полученными знаниями, сносно обезвреживая наседающих, но они по одному, по два подходили или подползали к овражку нескончаемым потоком. Для чего они так делали, видя, что их попытки оканчиваются неудачей, Арк не понимал. Если бы хотели уничтожить врага, то сделали бы это в два счета, имея приличное вооружение. Именно поэтому и было выбрано такое место для испытания послушников, здесь находился адекватный и сильный противник.

Арку захотелось выяснить, почему противники не применяют гранаты и, словно идиоты, идут на смерть. Он выявил место, откуда солдаты ползли в сторону укрытия. На данный момент там находилось человек двадцать, все были возбуждены и разговаривали очень громко.

– Я не собираюсь туда идти. Надо бросить в эту яму пару гранат и все дела, – верещал солдат.
– Ты пойдешь сам или я пристрелю тебя на месте, – ответил ему офицер. – Пойдешь как миленький.
– Но ведь они все умирают там, – вставил другой солдат.
– Молчать. Вы все пойдете. И будете идти до тех пор, пока не приведете мне эту сволочь сюда. У меня приказ. Надо доставить этих людей в штаб. Там заинтересовались, что это за непонятные упыри с невероятными возможностями.
– Но мы ведь раньше не обращали на них внимания, – попробовал возразить ещё кто-то из солдат. – Ну, убьют там несколько человек и ладно. Мы же раньше не пытались их поймать.
– То было раньше. Теперь приказ – доставить хоть одного из них. Я сделаю всё, чтобы добиться этого. Двое в укрытии, на данный момент, единственные представители. Остальных сегодня уже упустили. Не хочу быть тем, кем стали упустившие тех. Вы будете делать всё возможное и невозможное, чтобы достать мне этих людей. Исполнять. Сейчас подкрепление пришлют.

Арк, удовлетворив любопытство, решил вернуться «в себя», придя к выводу, что без его помощи Азару не обойтись. Послушник, конечно, в силах продержаться, но не вечно же. Надо вытаскивать ребят немедленно, пока не подогнали ещё людей. Проволочки в данной ситуации недопустимы.

Арк осторожно пробрался меж деревьев, приблизившись к укрытию Азара; с этой стороны людей больше не попадалось. Учитель благополучно оказался рядом с овражком, на который как раз надвигалось двое солдат из тех, что сейчас препирались с офицером. Арку стало жалко исполнителей чужой воли, и он остановил их раньше, чем успел постараться Азар, от безысходности убивающий противников, применяя самые простые варианты. Арк же воспользовался небольшим удушьем, чтобы солдаты очнулись некоторое время спустя.
Успокоив солдат, он негромко позвал послушника:
– Азар, что там с Уваром стряслось?
– Вы где, наставник? – услышал он в ответ удивленный голос Азара.
– Над тобой, за спиной, со стороны брёвен.
– Так это вы солдат остановили? А я, думаю, чего это они мордами в землю уткнулись, ведь ещё ничего не успел предпринять. Откуда вы здесь?
На удивление Арка, в голосе Азара совсем не слышалось тревожных ноток, ученик был абсолютно спокоен.
– Следил за тобой, – честно ответил Арк.
– Зачем? – удивился Азар.
– Не знаю. Мне показалось, что ты..., – Арк замялся.
– Я же вам обещал, наставник, – ответил Азар, поняв, что не договорил Арк.
– Ладно, Азар, хорошо. Теперь не об этом. Выбираться отсюда надо. Что всё-таки с Уваром?
– Не знаю, что точно, но, по-моему, несколько переломов. Я его вытащил из их рук, когда он уже был без сознания. Не знаю, как так получилось, что он им попался.
– А какого хрена ты в такую дыру залез?
– Выбора больше не было.
– Сейчас будет. Сможешь его один оттуда вытащить?
– Наверно.
– Тогда действуй, а я пока их отвлекать буду.
– Зачем? Вы же можете их всех уничтожить, наставник.
– Могу, но для чего? К тому же знаю, что они нас убивать не хотят. Попробую поиграть с ними, пока ты здесь стараешься. И, вообще, это твоё испытание, а не моё. Действовать должен ты. Вытащишь Увара, вали вместе с ним отсюда к точке.

Арк обошел овражек и двинулся в сторону солдат уткнувшихся лицами в землю. Не успел до них дойти, как со стороны скопления противника вывалило несколько человек, увидев идущего. Они вскинули автоматы, направив стволы на Арка. Сразу же появился и офицер, отдающий приказы.

– Ну что, решил сам выйти? – нагло кинул он Арку. – Хочешь сдаться? Это правильное решение.
– Нет, – невозмутимо ответил Арк, – хочу, чтобы вы все остались в живых.
Офицер остановился и с изумлением уставился на Арка, переваривая услышанную фразу. Он настолько был уверен в своей силе, что даже и не мог подумать, что ему такое скажут.
– Чего ты вякнул?
– Хочу, чтобы вы все не погибли, – продолжил Арк, подходя к солдатам ближе и ближе. – Ведь вам же не хочется валяться на земле бездыханными трупами, как ваши товарищи, – обратился Арк уже непосредственно к солдатам. – Ведь вы же хотите жить дальше!? Плюньте на вашего командира!
– Заткнись! – заорал офицер, доставая пистолет.

Наставник предупредил его намерения и выбросил руку в сторону офицера. Тот так и не достал пистолет, а схватился левой рукой за запястье правой. Из-под сжатой кисти потекла кровь. На Арка уставились ошалелые глаза офицера. Он не видел, чтобы человек в черной одежде что-то бросил в него, но на руке появился значительный порез, будто оставленный ножом.

– Взять его! – крикнул офицер.
Солдаты не двинулись с места, заворожено наблюдая за движениями Арка
– Не слушайте вашего командира. Ведь вы же хотите остаться живыми!
Наставник ещё не мог, как отец Вит, остановить большое количество людей, заставив их замереть по мановению руки, но был способен уболтать их до состояния гипноза, что сейчас и пытался сделать, если бы не мешал, не поддающийся словесному внушению, офицер.
– Я сказал, взять его!!! – зарычал он, умудрившись выхватить пистолет левой рукой и наставив его на противника.

Арк поздновато заметил это, но успел сделать, что нужно – махнул рукой сверху вниз.
Офицер почувствовал резкую боль в запястье и закричал от испуга перед увиденным. Прямо у него на глазах кисть, сжимающая пистолет, отделилась от руки и, уже падая вниз, нажала курок. Пуля закопалась в землю.

От выстрела и крика офицера солдаты пришли в себя, но всё равно стояли не шевелясь и ничего не предпринимая. Вояка вопил и с ужасом смотрел на свою культю, которая на месте среза будто оплавилась и оттуда не вытекло ни капли крови.

– Да уймись ты, – не выдержал Арк. – Заткнись!
Офицер онемел как рыба, и ещё больше испугавшись замотал головой и задергал руками.
– Вы же не хотите мучаться, как он, – продолжил Арк, надвигаясь на солдат.
Те даже слегка отступили перед ним.
– Вам ведь не надо этого. Вам теперь даже некого слушать. Вы же никогда не обращали на нас внимания. Вам же не хочется меня ловить.

Командир сорвался с места, принявшись толкать солдат в сторону Арка. Он никак не мог успокоиться, желая добиться своей цели, не смотря на то, что уже остался из-за этого без руки и без голоса.

– Ну, допёк ты меня, – хладнокровно сказал Арк, – получай, чего хотел!

Наставник поднял пустую руку и как бы произвел бросок. У офицера снова расширились глаза. Ему показалось, что в последний момент в пустой руке человека в чёрном появился железный предмет, напоминающий нож. Следом он ощутил, как в горло воткнулось что-то острое, перебив кадык и уткнувшись в позвоночник. Офицер булькнул и у него подкосились ноги.

– Стоять всем! – крикнул Арк не двигающимся солдатам, решив перестраховаться.

Он обернулся в сторону оврага, убедился в отсутствии там послушников и достал из внутреннего кармана цилиндры. Воткнув шесты в землю, Арк посмотрел на солдат:
– И не вздумайте больше за нами гоняться!

Последний раз глянув на развалившегося глупого офицера, Арк шагнул в ворота, решив, что Азар сам сумеет добраться до точки, без чьей-либо помощи. Надо будет только узнать, почему Увар не смог отбиться от противников. Наставник считал его лучшим в своём нынешнем наборе. Как такое могло случиться?

Эпилог

– Ну что, Арк, твои ребята снова прошли испытание.
– Но ведь Увар не смог сам дойти до точки, отец Вит.
– А это испытание, в целом, было не для них, а для тебя.
– Как это? Почему?
– Ты ведь освоил ещё одну возможность использования учения. Ты самостоятельно применил это. У тебя ведь получилось. А для нас это даже важнее, чем вся твоя группа.
– Отец, вы говорите так, будто знали, что это должно произойти.
– Нет, я не догадывался об этом. Увар – не твой промах. Мы должны были понять, что он не захочет применять учение для убийства. Твое дело – обучать, а наше – следить за внутренним состоянием послушников. Это мы пропустили Увара, так что не бери на свой счет. Твоя группа прошла испытание, но веду не к этому. Именно твои новооткрытые возможности и послужили для вызова. По приказу архиепископа Гаута ты переходишь на новую ступень священства.
– Опять Гаут.
– Не перебивай. Тебе присвоено звание отца. Отныне ты не наставник Арк, а отец Вассиан.
– Да мне параллельно, как я зовусь.
– Сложный ты человек, Вассиан.
– Какой есть. Кстати, как насчёт того разговора про архиепископа Гэ и какое-то объединение?
– Мы вернёмся к этому, отец Вассиан. Очень скоро мы возвратимся к данному вопросу. Я хочу разобраться во всём.
– А Гаута не боишься? – хитро улыбнулся Арк.
– Мне важна правда.

**************
– Алло, кто это?
– Франц, ты?
– Ну, допустим. А ты кто?
– Ибсен.
– Чёрт. Объявился-таки, старый хрен. Я уж думал, что всё. Канул, типа, в Лету. Где ты?
– В Инкару.
– Почему так долго не было слышно?
– Что-то с памятью моей стало, то, что было, долго я не помнил.
– Да, Ибсен, думал, что всё потеряно.
– Всё бы и было потеряно, если бы я себя не нашел.
– То есть? Что ты хочешь сказать? Тебя же посылали в Инкару, как и многих других. Куда вы исчезали? Где все? Наан, Виланд, Кресс и те, кто раньше их туда попал. У меня здесь Клехо исчез.
– Успокойся, Франц, скоро всё вернем как было.
– Как было ни к чему, надо лучше.
– Клехо не ищи – человек Дорофея.
– Что?
– Что слышал. Работать надо лучше.
– Ты мне ещё поговори.
– Поговорю-поговорю. Только на меня теперь и можешь рассчитывать. Постараюсь вернуть тебе всех людей из Инкару. Виланда не обещаю, местный. Всё. Бывай, Франц. Конец связи.
– До встречи, Ибсен.

Конец второй части

Отредактировано Пчелочка (2020-08-15 06:26:18)

0

30

Ого, три части за раз. Это наверно, чтоб прынцесса не гундела про "дальшы"  :)

0


Вы здесь » Дом Старого Шляпа » Прозаический этаж » Адепты