Последние лучи заходящего солнца утопали в серых низких облаках, затянувших собою всё небо. Небольшая деревушка погружалась в сумрак, в небольших хибарках люди торопливо суетились, спеша закончить все обряды до полного захода солнца. Нужно было защитить себя и свои дома от злых духов в эту ночь.
В центе деревушки стоял добротный дом  благородного Одхана. Посреди двора с тыквой в руках застыла невысокая русоволосая голубоглазая девушка и заворожено провожала взглядом заходящее солнце.
- Гвенн! Где опять застряла эта девчонка! – раздался тревожный голос Уны, - что сегодня творится с тобой? Гвенн!
Девушка вздрогнула, услышав голос матери и поторопилась к ней на встречу.
- Гвенн, быстро расставляй тыквы у порога и возле окон. Где свечи?
- Я их ещё не принесла – промолвила девушка, отведя  взгляд в сторону, остерегаясь смотреть на мать.
- Да что ты сегодня как не в себе! Бегом, скоро уже наступит Самайн! И беда тому, кто не успеет защитить дом от злых духов! Посмотри, дочка, все вокруг уже зажгли свечи в тыквах и приготовились пережить эту ночь Бегом, Гвенн, солнце скоро зайдет! Пора уже присоединится к соседям у костра.
Девушка поспешила в дом за свечами. Она сама не понимала, что с ней, но сегодня её словно подменили. Гвенн не хотелось на шумную гулянку, ей хотелось туда, где тлел закат. Неведомая сила тянула её в ту строну, внутри неё было какое-то опустошение и мысли в голове путались, но она четко ощущала влечение уйти из дома в сторону леса.
- Гвенн, да поторопись ты! – опять прозвучал тревожный оклик пожилой матери, - вот вернётся отец, всё ему расскажу, какая ты несносная!
Девушка выскочила с самодельными восковыми свечами в руках. Стала всовывать их в пустотелые тыквы с вырезанными глазницами.
- Поторопись же, негодная! И так уже опаздываем из-за тебя, капуши!  – бранилась мать. Смотря, как Гвенн трясущимися руками устанавливает светящиеся тыквы для отпугивания духов, А внутри у девушки все холодело и ныло от непонятной тяги туда, в лес, неведомый зов уже полностью овладел ею.
Сама не своя, она заскочила в дом и, обхватив голову руками, оперлась спиной о стену. Слушая, как мать продолжает её бранить.
- Я иду уже, мама, – прошептала она.
Уна отступила на шаг, позволяя дочери пройти вперед. Она тревожно оглядывала бледное лицо Гвенн, дочку словно бил озноб.
- Гвенн, доченька, ты не заболела?
Девушка замерла у двери, оглянулась на мать, и спешно выскочила из дома и со всех ног бросилась бежать в сторону леса, совсем в другом направлении от горящих костров.
Она бежала не понимая ничего, не слыша крики матери за спиной, не чувствуя боли от царапающих её веток.  И вдруг стало не хватать воздуха,  она резко остановилась, начиная задыхаться, пыталась вдохнуть, но безуспешно.  Хватаясь руками за своё горло, она корчилась от удушья. Она оглянулась на свой дом и спешащую за ней мать. Мрак поглотил её.
Вспышка света, и Гвенн поняла, что парит в воздухе, она обнажена и распята на кресте. Паника охватила её, девушка безуспешно пыталась пошевелиться, все её тело было в оцепенении. Боли она не чувствовала, только страх. Всепоглощающий страх и отчаянье. Вокруг неё то нарастали, то утихали разные звуки, от низких частот вибрировало всё тело, и страх липкими щупальцами охватывал всё её хрупкое тело.
Недалеко впереди она увидела девочку, играющую с , она вдруг услышала её голосок, увидела  её озабоченное личико.
Тут Гвенн осенило, это же она сама! Это она маленькой девочкой так играла когда-то в саду. Видение  ей нравилось, она улыбалась той маленькой Гвенн, вспоминая все до мелочей, свою , сшитую матерью, кувшинчик вылепленный отцом для неё, и даже её любимый пес Кайлих был рядом, которого уже давно не было на этом свете.
Но резкие звуки вновь напомнили ей о её положении, страх вернулся, в мгновение ока видение из детства исчезло, и вокруг  вдруг сгустились тяжелые черные тучи, Яркими вспышками молнии прорезали громады туч ломаными линиями. Ветер свистел вокруг и терзал тело девушки.  Часы, минуты или вечность это длилось, было не понятно. Но Гвенн зависала, словно обелиск, среди этой стихии высоко над землёй. Она пыталась пошевелить онемевшими пальцами, но не почувствовала движения, её мысли страха, отчаянья, смущения и безысходности ошеломляли её.
Ещё одна вспышка молнии осветила её нагое тело и из пучины темных небес один за другим стали вылетать ужасные монстры. Таких отвратительных существ Гвенн ещё не видела. Тараща на неё свой единственный глаз из оскала клыкастой пасти и высунув язык, эти монстры окружали ее, летая с гулом и не махая крыльями. Значит, это не птицы, решила девушка, но легче от этого ей не стало.  Каждый раз, когда очередной монстр подлетал к ней вплотную, она отводила глаза, а то и зажмуривалась от страха, что её разорвут на куски, и чтобы только не смотреть в этот огромный, страшный глаз. Однако, отвернувшись от одного глазастого монстра, она в упор уставилась в черное бездонное око другого чудовища.
То, что она мельком успела увидеть там, поразило её до глубины души. Гвенн  не могла ни заговорить, ни двинутся в своём оцепенении, поэтому имея возможность только следить за происходящим глазами, она намерено стала вглядываться в глаза, этим странным существам.
Если в отражении одного она увидела странные дома-небоскрёбы, то в другом ей открылся вид странных движущихся домов на колесах, из которых выходили необычно одетые люди. Странного вида здания, движущаяся необычная техника, и всем управляют люди, но совсем другие люди, не такие, как она.
Гвенн поняла, что больше не боится, и ею овладело любопытство, она прямо тянулась теперь  к каждому монстру, чтобы заглянуть ему в глаза и увидеть новое пророчество. И вот эти странные существа стали исчезать, один за другим, растворяясь прямо в воздухе, сделав очередной круг вокруг девушки.
Гвенн ухитрилась и заглянула в око последнему монстру и увидела там себя, совсем другую, не такую, как сейчас. Страх снова овладел ею.
Мрак снова окутал её, неожиданно и мгновенно.
- Беленус, она вернётся? Или злые духи навсегда забрали Гвенн у нас?
Вдруг девушка услышала из мрака скорбящий голос матери.
- Она вернётся, Уна,  и станет для нашего народа пророчицей и целительницей наших душ, - ответил незнакомый старческий голос.
Гвенн распахнула глаза, над ней склонилась мать, бережно поглаживающая её по голове, а рядом стоял седовласый знахарь с чашей парящего напитка в руках.
- С возвращением в наш мир, Гвенн, - промолвил он, протягивая чашу ей,  - выпей этот отвар, он восстановит твои силы
Девушка попробовала приподняться, и с облегчением вздохнула, когда это у неё получилось. Радость движения была ошеломляющей, после того оцепенения, что она испытала. Она приняла чашу из рук друида и задумчиво посмотрела на старца.
Тот понимающе кивнул головой, потянул за руку Уну:
- Пойдём, Уна, нужно оставить её одну, теперь ей многое нужно осмыслить самой. Женщина молча кивнула, ещё раз ласково провела ладонью по волосам девушки и последовала за Беленусом.
Девушка провожала их взглядом, дверь за ними закрылась. Гвенн находилась у себя в комнате, но теперь эта комната выглядела для неё иначе.