В эпоху Леонида Ильича
в китайских полукедах "Три мяча"
рассчитывался с детством на госдачах,
мне  возвращавшим  джинсовую сдачу -
цветные клинья в самопальный клеш,
и это был чистейший выпендреж!

В эпоху несравненного застоя
был счастлив  невезучий  Козодоев,
дослуживал Анискин участковым,
а я был юн, но как политподкован! - (с)

Отредактировано Путник (2025-09-14 17:26:21)

Подпись автора

Для плюсов.

Подпись автора

Для плюсов.

Советская популярная песня

Подпись автора

Для плюсов.

Советский джаз

Подпись автора

Для плюсов.

130 лет Есенину нынче.

Сергею Есенину

Вы ушли,
как говорится,
    в мир в иной.
Пустота…
Летите,
    в звезды врезываясь.
Ни тебе аванса,
ни пивной.
Трезвость.

Нет, Есенин,
это
    не насмешка.
В горле
горе комом —
    не смешок.
Вижу —
взрезанной рукой помешкав,
собственных
костей
      качаете мешок.
— Прекратите!
Бросьте!
    Вы в своем уме ли?
Дать,
чтоб щеки
    заливал
    смертельный мел?!
Вы ж
такое
      загибать умели,
что другой
на свете
    не умел.
Почему?
Зачем?
    Недоуменье смяло.
Критики бормочут:
— Этому вина
то…
  да сё…
    а главное,
    что смычки мало,
в результате
много пива и вина. —
Дескать,
заменить бы вам
    богему
    классом,
класс влиял на вас,
  и было б не до драк.
Ну, а класс-то
жажду
    заливает квасом?
Класс — он тоже
выпить не дурак.
Дескать,
к вам приставить бы
‎кого из напосто̀в —

стали б
  содержанием
    премного одарённей.
Вы бы
в день
    писали
    строк по сто́,
утомительно
и длинно,
    как Доронин.
А по-моему,
  осуществись
    такая бредь,
на себя бы
раньше наложили руки.
Лучше уж
от водки умереть,
чем от скуки!

Не откроют
нам
    причин потери
ни петля,
ни ножик перочинный.
Может,
окажись
    чернила в «Англетере»,
вены
резать
    не было б причины.
Подражатели обрадовались:
бис!
Над собою
чуть не взвод
    расправу учинил.
Почему же
увеличивать
    число самоубийств?
Лучше
увеличь
    изготовление чернил!
Навсегда
  теперь
    язык
    в зубах затворится.
Тяжело
и неуместно
    разводить мистерии.
У народа,
у языкотворца,
умер
звонкий
      забулдыга подмастерье.
И несут
стихов заупокойный лом,
с прошлых
с похорон
    не переделавши почти.
В холм
тупые рифмы
    загонять колом —
разве так
  поэта
    надо бы почтить?
Вам
и памятник еще не слит, —
где он,
бронзы звон
    или гранита грань? —
а к решеткам памяти
уже
    понанесли
посвящений
и воспоминаний дрянь.
Ваше имя
в платочки рассоплено,
ваше слово
слюнявит Собинов
и выводит
под березкой дохлой —
«Ни слова,
о дру-уг мой,
      ни вздо-о-о-о-ха.»
Эх,
поговорить бы и́наче
с этим самым
с Леонидом Лоэнгринычем!
Встать бы здесь
гремящим скандалистом:
— Не позволю
мямлить стих
    и мять! —
Оглушить бы
их
    трехпалым свистом
в бабушку
и в бога душу мать!
Чтобы разнеслась
бездарнейшая по́гань,
раздувая
темь
    пиджачных парусов,
чтобы
врассыпную
    разбежался Коган,
встреченных
увеча
    пиками усов.
Дрянь
пока что
    мало поредела.
Дела много —
  только поспевать.
Надо
жизнь
    сначала переделать,
переделав —
можно воспевать.
Это время —
трудновато для пера,
но скажите
вы,
      калеки и калекши,
где,
когда,
    какой великий выбирал
путь,
чтобы протоптанней
    и легше?
Слово —
полководец
    человечьей силы.
Марш!
Чтоб время
    сзади
    ядрами рвалось.
К старым дням
чтоб ветром
    относило
только
путаницу волос.
Для веселия
  планета наша
‎мало оборудована.

Надо
вырвать
    радость
    у грядущих дней.
В этой жизни
помереть
    не трудно.
Сделать жизнь
  значительно трудней.

1926г. Маяковский

Подпись автора

Для плюсов.