Грех
Полутемная комната. У изголовья скомканной, мокрой от болезненного пота, кровати на стене расположились шеренги пыльных грамот и тусклых медалей.
Золото на Турнире Ботвинника, победа на первенстве имени Карпова, серебро на мемориале Чигорина, первые места на областных юношеских турнирах, региональных, городских соревнованиях...
Тумбочка, замызганная липкими лекарственными растворами зевала открытыми ящиками. Где-то внутри, среди металлического вороха боевых наград валялся початый пузырек с обезболами.
Олег не глядя протянул дрожащую руку, раздраженно разметал боевые медали и уцепился ногтями за крышку пузырька.
Выудил наконец.
Вытряхнул на ладонь пару таблеток и жадно закинул в рот.
Упал на подушку. Закрыл глаза...
…Сколько себя помнил, с тех пор как ушел служить, старуха с косой всегда наступала на пятки. По ухабам и ямам, сквозь колючий терновник и непролазные топи упрямо плелась за ним.
Отставала всего-то на шаг.
Не смогла догнать его и тогда, на чечено-дагестанской границе, когда рядовой выход в поиск обернулся обороной аула от набежавших нохчей.
Слава богу, вовремя подоспели пацаны на бэхах и за пару минут превратили аул в желтую пыльную туманность и саманное крошево.
Только услышав шум их двигателей, он тут же скукожился под окном, суетливо рассовал магазины по карманам разгрузки и на четырех костях под глухое размеренное «тум, тум, тум, тум», поковылял к люку в подпол. В последний момент подцепил за собой не в меру любопытного местного аксакала, с интересом высунувшегося было в окно.
Ту операцию зачли как успешную. Боевиков положили больше чем гражданских. Уже неплохо.
В следующий раз старуха чмокнула его в небритую щеку под дурным Сомалийским солнцем. Он контрактовал тогда в чвкашной охране нефтяного танкера, только что отошедшего от Могадишо.
Полдюжины жирных точек в тягучей, похожей на кривое зеркало дымке, разбив гребень волны, в одно мгновение превратились в пиратские катера.
Отряд спокойно и быстро сосредоточился у борта. Пацаны принялись расчехлять пулеметы.
Олег крутил окуляры бинокля и что-то кричал в рацию, когда нарастающий свист вдруг сменился глухой тишиной и пульсирующими фиолетовыми кругами во тьме.
Кумулятивный РПГшный снаряд ударил в рубку в пяти метрах от него. Взрывная волна подкинула в воздух и со всего размаха впечатала в противоположный борт.
Потом была Сирия.
Потом – Украина.
Крики, вспышки, треск выстрелов, дрожащие веки друзей, стоны, опять крики…
…Олег снова суетливо распечатал пузырек и высыпал на ладонь еще пару пилюль. Закряхтел, поправляя подушку.
Отвлекся на странный скрип поблизости и поднял усталый, затуманенный болью взгляд.
В полутьме комнаты хозяйничала темная фигура в бесформенном балахоне.
Гостья подвинула табуретку к кровати больного, деловито пристроила огромную ручную косу к шкафу, и заинтересованно приблизилась к стене с шахматными наградами.
Не оборачиваясь, хрипло вздохнула:
- Остался бы в шахматах, дольше бы протянул.
- Ты кто?
Она проигнорировала вопрос. После паузы хрипло усмехнулась:
- Странно... Шахматные - на стене, боевые - в тумбочке...
Олег сжал губы, принял сидячее положение и пробормотал как мантру:
- Шахматы - хобби. Война - работа.
Гостья пробормотала небрежно:
- Может, сыграем?
Она выудила из складок балахона шахматную доску и протянула Олегу.
- А что, если я выиграю? - Его взгляд на мгновение тускло блеснул и погас снова.
- Оставь напрасную надежду. Ты не выиграешь... Просто так легче уйти...
Олег пожал плечами и с равнодушной медлительностью развернул доску.
- Был бы сейчас чемпионом, стратегом, - наблюдая за тем, как он расставляет фигуры, снова завела гостья, - а так – пешка.
- Меня устраивает, - устало затянул он.
- Что устраивает? Двадцать переломов? Контузия? Осколок в черепе? Пластина в бедре? – Она вздохнула, - Тебя бы в синоптики на полставки…
Олег лишь хищно ухмыльнулся в ответ:
- Зато я твою сеструху хоть немного, но попридержал.
- Это Войну, что ли? Пффф… - Она рассмеялась, - Нет. Хотя кое-какой вклад ты все-таки внес.
Предлагая выбрать, Олег протянул к старухе кулаки с зажатыми в них черной и белой пешками.
Заинтересованно кивнул:
- Какой же?
- Тогда, в дагестанском ауле от твоей гранаты погибла девушка. Мириам. Если б она осталась жива, то через пару лет взорвала бы пассажирский самолет с двумя сотнями человек на борту.
Олег устало ухмыльнулся:
- Что ж… Минус один грех с души.
Замерев, Смерть склонила пустой капюшон на бок:
- Ты правда так думаешь?
- А я не прав?
Она пожала плечами в ответ и протянула костлявую пятерню к левому кулаку Олега:
- Всегда играю черными…
