- Папа?
Она опешила. Просто не могла себе представить, что я вот так вот смогу к ней прийти. И куда…
- Ты как здесь? Почему так тепло одет? Сейчас ведь не зима. И что за странная, такая сумка? Большая… От куда? Я не пойму…
Она стояла, разведя руки в стороны. Такая удивлённая…  Смущённая… Красивая… И такая моя дочь…
- Пап. Ну что ты молчишь? Как ты здесь оказался?
- А ты?
- Я..?
Глаза опустились в пол. Голова наклонилась.
- Я?
Повторила она.
- Ты хочешь услышать от меня? Как я здесь очутилась? Это долгая история. Вот ты как тут? Можешь конечно не отвечать. Просто я никогда бы себе не представила тебя в таком заведении.
- Вот.
Я протянул ей деньги, аккуратно сложенные в конвертик.
Она взяла. Приоткрыла и удивлённо посмотрела на меня.
- Что это?
- Этого хватит?
Она опустила глаза… А когда подняла, взгляд её стал слегка надменным, что ли…
- На целую ночь…
- Раздевайся…
- Но пап… Не хочешь же ты…
- Я оплатил. Раздевайся…
Она хмыкнула и смотря мне прямо в глаза, стала снимать своё красивое, кружевное бельё.
Бельё и правда было красивым. Тонкие бретели, шёлковая ткань, почти не видимые трусики… Я не мог себе позволить купить ей такое…Может и в этом дело?..
- У тебя есть вторая подушка?
- Зачем? Сюда спать никто не приходит. Хватает и валика…
- Я так и думал.
Наклонился. Расстегнул молнию, застёжку на сумке и стал доставать принесённое.
Большой и пушистый плед. Две подушки.
- К чему всё это?
- Не стой. Застилай постель. И убери всё это… безобразие в тумбочку…
Она прошла к постели. Собрала и спрятала секс игрушки, разложенные по краям кровати. Взяла у меня плед и накрыла им шёлковую простыню. Отклонила край. Убрала валик и положила, так же принесённые мной две подушки и встала рядом.
Я осмотрел созданное и стал раздеваться.
Мне показалось в её глазах промелькнул страх…
Но тут же ужас превратился в надменный вид лица…
Оставшись в одних семейных трусах, я забрался под плед.
Она молча наблюдала эту картину.
- Ну пап…
В её глазах выступили слезинки. Уголки губ искривились.
Она ещё не верила в происходящее.
- Ты прекрасна. Я никогда ещё не видел тебя такую… обнажённую.
И шикарную. Ложись.
- А в детстве?
Спросила она, поднимая уголок пледа и медленно, нехотя просачиваясь на кровать.
- А что в детстве? Пока ты была грудничком, не спорю. Пеленал, подмывал, переодевал и даже когда собирал первые разы в садик – было. Видел. Но сколько тебе было? Три? Когда ты гордо заявила:
- Папа! Я зенсина! Не смотли на меня!
- И всё! Я больше не видел тебя обнажённой. Я соблюдал установленные тобой нормы, но как оказалось – они только для меня?
- Вот только не начинай. Я уже не маленькая. Зачем ты пришёл сюда? За чем?
- Я увидел тебя на улице. После того как я купил тебе квартиру – мы стали редко видеться. Ты не заходишь.
- Я занята. Работа. Пытаюсь наладить личную жизнь. Кстати, как ты и просил.
- Такого, - показывая взглядом на окружающее, - я не просил. А так просто увидел тебя на улице. Ты шла усталая и задумчивая. Вся в себе. Никого и ничего не замечая. Я проследил. И вот я здесь.
- Зачем. Не ужели… Ты вот знаешь. Мне лет тринадцать было. Одно бы твоё слово, жест, желание… Я бы не задумываясь легла под тебя. Мне так хотелось именно тебя и от тебя. Получить всё – любовь, ласку, нежность и всё, всё – всё! А ты. А ты меня поучал целомудрию, кухонным премудростям и порядку в доме.
- Зачем тебе всё это? Ты же хорошо училась. Другие в институте уже детей заводят, а ты… Ну ладно. Думал карьера. А вот…
- Ну а что вот? Это не я. Нас общество воспитывает проститутками. Вся жизнь женщины – борьба за выживание. Одна гнёт спину на кухне. Да – это привычно и правильно. Но кто установил это правило – общество? А вторая закончив аспирантуру, всю жизнь что-то доказывает. Ищет. Изобретает. А зачем? Чтобы потом вот так же в постели её кто-то имел? Хорошо если человек её круга, а не бомж с подворотни. И это тоже общество постановило? Почему?
- Тише. У вас здесь, наверное, не кричат.
- Не переживай. И кричат, и стонут – работа такая. А чем она хуже работы археолога? Её имеют в поле, в палатке, в лесу или прямо на раскопанных артефактах. А у меня здесь тепло и уют. Да и платят здесь – не чета многим.
- Но это ведь не правильно. Подумай. Протяни мне свои ручки. Холодные. Ты замёрзла?
Я вылез из-под пледа и плотно укутал в него дочь.
- Ничего. Сейчас согреешься.
- Шёл бы ты домой. Потом бы встретились, и я тебе всё объяснила.
- Ну нет. Я оплатил всю ночь. Я хочу, чтобы ты просто выспалась. Давай ты будешь спать, а я буду рядом. Как раньше. И буду охранять твой сон. Как раньше…
- Папуля… Как раньше уже не будет… я выросла…
Немного подумала и добавила?
- И я такая.
Но тут же спохватилась.
- Только ты не подумай. Ты здесь не причём. Я думала. И даже, ты уж прости, тебя обвиняла в своей такой жизни, но потом поняла – ты не причём. Во мне. Вот именно во мне. Внутри. Живо всё что ты мне дал. Все навыки и все лучшие знания семейной жизни, но пока… Пока это всё спит. Хотя..., наверное, ты виноват, что ты такой хороший. Я ни где не смогла найти такого. Но я продолжаю искать. Вот таким тривиальным способом.
- Ну… Здесь ты такого точно не найдёшь. Такие здесь не ходят. Им некогда. Не досуг. У них семья. Дети.
- Но ведь ты же куда-то ходил. Ну не поверю, что ты всю жизнь прожил без женщин. Где-то ты же находил расслабление?
- Находил. Но не в таких заведениях. Есть ведь одинокие женщины.
- И ты с ними общался. Обнадёживал. Наверно что-то обещал, а сам – раз и в кусты…
- Ну мы сейчас меня обсуждать будем или поговорим о тебе?
- А что обо мне говорить? Я такая же, одинокая женщина в поиске. Хотя нет. У меня дома же есть молодой человек. Мы сошлись и живём вместе. Всё как у людей.
- Ты не говорила.
- А ты не заходишь.
- Сама подумай. Взрослый мужик идёт к молодой женщине. Вдруг не вовремя, да и соседи…
- Вот. Опять. Общество осудит, не поверит, заклеймит. Я же звоню тебе каждую неделю, но вот как-то выпустила из головы, что общество требует рассказать, что я такая, как и все. Живу с парнем. Дом и почти семья. Работаю. Ну да… не повезло с выбором работы. Хотя опять же. Где так платят? Профессорам после пятидесяти? А я сейчас хочу. Ну кому на хрен будут нужны вот эти кружева, на вялом теле? На обвисшей груди? Кому?
- Только не ругайся. Я пришёл чтобы дать дочери отоспаться, а тут диспут в котором я оказываюсь виноват.
- Да ни в чём ты не виноват. Благодаря тебе – я прекрасно понимаю мужчин, да и всё самое лучшее было у меня. Первый телефон в классе – у меня. Первый лифчик – у меня. Красивые куклы, импортные колготки, джинсы – всё ты мне дал. Первые Эти знания – ты мне книжки чуть не с детства подкидывал. Ну ни в чём я не чувствовала себя ущербной. Всё у меня было. Женской ласки не хватало? Да общаясь со сверстницами я поняла, что и в полных семьях, и где была лишь одна мать, не видят многие этой женской ласки. Не огорчайся. Ты лучший. Мне бы такого. А вот скажи, но уже по-взрослому. А какая она была? Моя мама? Не так как ты восхвалял мне её в детстве. Вот как женщина – какая она была?
- Ты знаешь. А я и сам не знаю. Какая бы она была. Что мы там с ней пожили? Институт. Сошлись на третьем курсе. Готовила, стирала, убирала. Точнее мы всё вместе делали. Смеясь и радуясь жизни… На четвёртом курсе она подхватила… Думала делать или нет аборт. Хотела доучиться. Я запретил… Родилась ты…
- Ты что? Пап? Не плачь…
- Вот ты сейчас стояла передо мной, а я видел её. Такое же тело. Так же смущалась. И так же мы говорили ночами… О том, что будет… Кто у нас будет…
- Прости… Не хотела тебя расстраивать… не думала, что после стольких лет, в тебе всё это живёт…
- Да нет. Не живёт… Просто мне жаль свою дочь, которая продаёт своё шикарное тело, вместо того чтобы насладиться жизнью с любимым человеком…
Мы тихо лежали и каждый думал о своём…
Когда открыл глаза – её рядом не было.
На тумбочке у кровати лежал принесённый мной вчера конвертик.
Взял и открыл.
Внутри деньги, ключ и на обрывке бумаги два слова:
- Папа прости….
Больше я её не видел. Ни дома, ни в своей квартире она не появлялась. Парень съехал. Мы даже не пообщались…
Как тяжело и страшно терять близких людей…
Дочка!!! Вернись!!! Я не хотел тебя обидеть!!!