Сентябрьское солнце касается Парижа мягко, словно смывая с него суету ушедшего лета и оставляя лишь чистую, кинематографичную меланхолию. Любимый Париж в золотом переплете янтарного света, лучи которого процеживаются сквозь кроны платанов, превращая воздух в жидкое золото. Бежевый османский камень впитывает тепло, теплея на глазах до оттенка спелого персика. Длинные, изящные силуэты прохожих прорезают тротуары, как штрихи тушью на пергаменте.
Сена дрожит мелкой бриллиантовой рябью, ослепляя проплывающие речные трамвайчики. Лёгкое дыхание осени вплетается в ласковый полдень, в едва уловимый, щекочущий аромат сухой листвы и остывающего асфальта.
Кафе настежь. Плетеные кресла на террасах развернуты к солнцу, ловя его последние щедрые объятия. Первые сухие листья с тихим шорохом чертят в воздухе спирали, падая на зеленые металлические стулья.
Теплый луч согревает лицо, но случайный ветерок с реки уже пахнет прохладой и скорыми дождями.
Париж в такой день не спешит. Он замирает в идеальном моменте между прошлым и будущим, растворяясь в звоне кофейных ложечек и негромком шёпоте парижан...

  Я с трудом поднимаюсь по крутой улочке к Собору - месту моих самых тяжёлых и одновременно самых светлых воспоминаний... годовщина. Очередная годовщина...
После недавнего падения с переломом кисти руки я стала смотреть под ноги больше, чем это было необходимо. Одышка заставила меня остановиться. Собор уже должен быть виден, и я подняла глаза ему навстречу. Сверху ко мне спускался Ангел - так мне показалось, и он был... да, он был очень похож на моего мальчика, которого я потеряла много лет назад.
Хрупкая фигурка светловолосого мальчика лет десяти в школьной форме с ранцем за плечами - вся в золотом солнечном сиянии брела но улочке, глядя под ноги как и я, пока не поравнялась со мной.
- Пардон, мадам! - серые глаза, в которых отражалось бледно-голубое небо, глядели грустно. Мальчик хотел обойти меня, но я не позволила и мягко остановила его. Я не могла упустить такой шанс - пообщаться с живым Ангелом, так похожим на моего сына.
- Как вас зовут, молодой человек? - ласково обратилась я к нему и заметила, как в его глазах промелькнули: сначала испуг, затем удивление и, наконец, понимание.
- Анри. - Мальчик остановился в нерешительности.
- И что же вас огорчает, Анри, в такой чудесный день? - спросила я, взмахнув рукой в сторону Собора и солнца над ним. - Мне вы можете доверить все свои печали, - сегодня я ваш исповедник.
- Малыш серьёзно взглянул на меня, кивнул и ответил:
- Мы с мамой часто ссоримся... она хочет чтобы я умел постоять за себя, а я не люблю и не умею драться. И боюсь пауков, - добавил он, смущаясь.
- Ваша мама хочет, чтобы вы стали настоящим мужчиной, способным защитить не только себя, но и её. Она правильно делает. Вы живёте вдвоём без отца?
- Да. Я понял. Мы с мамой очень любим друг друга, но ссоримся... я постараюсь больше не огорчать её. - Его почти прозрачные глаза засияли. - У вас есть дети, мадам?
- Уже нет... Когда-то у меня был сын, очень похожий на вас, и даже звали его Анри... Но его уже давно нет... - я с трудом сдержала слёзы, но чуткий малыш вдруг порывисто обнял меня и прошептал:
- Хотите, я буду встречаться с вами здесь иногда... хотите?
- Хочу, очень-очень хочу, мой дорогой Ангел! Но вас, наверное, ждёт мама с обедом и волнуется. Поспешите домой. Обнимите мамочку как сейчас меня, хорошо?
- Хорошо! - Анри улыбнулся и побежал вниз по улочке, а я всё стояла и смотрела, как исчезает вдали мой Ангел. Солнце вдруг зашло за тучку, и тучка уронила несколько капель мне на лицо.

Подпись автора

Перед тем как излить душу, убедитесь что "сосуд", не протекает. Бернард Шоу