I. Первый господин
Бергамо - интересный городок, разделенный горным хребтом на верхний и нижний. Исторически сложилось, что нижний город называли Читта-Баса, а верхний - Читта-Альта. Сегодня их соединяет фуникулер, но есть и бесплатный путь - старая брусчатая дорога, проложенная еще при королях. Октябрь уже почти выдавил зелень, раскрасив деревья и траву коричневым и желтым, в пронзительно голубом небе маячили косяки птиц, собравшихся на юг. Труффальдино шагал по дороге, направляясь в Читта-Альту. Идти пришлось в гору, а башмаки Труффальдино разносились за последние десять лет так сильно, что ему приходилось делать два шага, прежде чем башмак трогался с места. А еще дурацкая лютня, на длинном ремне, так и норовила съехать со спины на пятую точку, что скорости явно не прибавляло.
"Скоро зима, - невесело размышлял Труффальдино, шаркая башмаками по отполированным булыжникам, - а жилья все еще нет... Надо что-то делать".
Последние годы Труффальдино работал фрилансером с музыкальным уклоном. Теплое время года он ходил по тавернам и пел веселые частушки, часто с политическим уклоном - на злобу дня. Публике нравилось, жандармам не очень. Первые щедро делились за веселье, вторые норовили испортить красоту и здоровье, а заодно и сломать лютню. Больше всего Труффальдино переживал за лютню, потому что это был подарок из далекой страны будущего, куда он случайно попал на стройку Байкало-Амурской магистрали.
Труффалдьдино в то время был молод и не думал о том, что происходит и как он сюда попал - вокруг были такие же молодые ребята и девчата, все трудились ради какой-то великой цели, а вечерами устраивали интереснейшие посиделки. Там-то ему и досталась эта мандолинка, которую потом переименовали в лютню, лака самого Страдивари. Сам Страдивари жил в соседнем бараке, где варил лак и другую химию.
"Сейчас надо зайти в "Толстый Бочонок", договориться с хозяином, потом... потом, да... ", - что потом, Труффальдино не знал. Мировой кризис, Трамп в проливе и анонсированная правительством война с Россией (правда, уже перенесенная еще на пять лет вперед) сделали жилье почти недоступным. Тех денег, что Труффальдино поднимал на песенках хватало только на еду и куртизанок.
"Даже на башмаки не хватает", - пожалился автору ГлавГер.
"Так надо, - строго ответил автор, - сейчас переведем немного миллиардов евро на дыру Зеленскому, а ты пока и в этом походишь. И вообще, займись делом - вон видишь бпла полетели? Поймай парочку, продашь, станешь богатым человеком. Понял?".
Труффальдино вздохнул и возвел четвертую стену обратно. С таким подходом далеко не уедешь, а ему надо в "Толстый Бочонок", там договориться о вечере, а потом... потом...Неожиданно позади раздался цокот копыт. Труффальдино оглянулся, да так и остался стоять, с приоткрытым ртом: черная карета, запряженная парой вороных коней, блестела на тусклом осеннем солнце дорогим лаком и мчалась вперед, поднимая за собой облака сизой пыли. Но самое удивительно было то, что лошадьми никто не правил - козлы были пусты. Тем не менее, карета, поравнявшись с Труффальдино, остановилась и её дверца, с занавешенным окошком, приоткрылась. В проеме показался мощный мыс черного ботфорта, такого же блестящего, как и экипаж.
- Ты кто такой, бродяга? - громыхнул низкий бас, и Труффальдино ощутил потребность куда-нибудь смыться.
- Отвечай, чей холоп, спрашиваю! - продолжал громыхать голос.
- Ничей... то есть, свой собственный, - начал мямлить   Труффальдино, с ужасом понимая, что формально он подданный и гражданин своей страны, а значит, все-таки чей-то.
- Прекрасно, - выдохнул обладатель ботфорта и тут же задал второй вопрос:
- Мне нужен расторопный слуга, по современному - менеджер. Пойдешь ко мне в услужение?
Труффальдино сглотнул ком в горле, но тот не сглотнулся, а так и остался торчать, затыкая проход для слов.
- Что молчишь, бродяга? Имя есть? - начал сердится бас.
- Т..тту..трр... - Труфальдино боролся с комом.
- Тр-ту? - переспросил бас. - Ладно, буду тебя звать Чипполино. Значит, придешь на постоялый двор, Чиппа, да не в твой этот "Толстый Бочонок"! В "Золотого Тельца" придешь, спросишь господина Шеллеста, тебя проводят ко мне, там и получишь работу. Понял?
- М-мм, - промычал новоявленный Чипполино.
- Смотри у меня! - пригрозил бас. - Не явишься вовремя, найду и скормлю свиньям. У меня в Читта-Баса фермы, туда тебя и отправлю. Ах-а-ха-ха-ха!
После чего сапог из проема исчез, дверца захлопнулась, а лошади рванули в галоп так, словно за ними выскочил голодный медведь.
Труффальдино-Чипполино проводил взглядом карету, и почесал затылок:
- Похоже, жилье теперь у меня есть, - рассудил он, - и даже появился хозяин...
Он взял лютню и натужно, вспоминая давно забытые ноты, стал наигрывать мелодию:
"
Слуге мой дом не хуже будет рая,
Другой синьор ему не будет нужен.
Пройдут года и даже умирая
Скажу ему, скажу прощай, скажу иди
Скажу ему - прощай, иди на ужин.
"
II. Второй господин
Долго музицировать Труффальдино не пришлось: где-то в небесах раздался характерный шлепок, словно кто-то весьма могущественный с удовольствием пнул лакированным ботфортом своего слугу пониже спины, и с облаков отделилась маленькое облачко, которое стало стремительно падать. Труффальдино с приоткрытым ртом и лютней наизготовку наблюдал сие падение, а облачко падало и, увеличиваясь в размерах, приобретало человеческие очертания. В момент своего столкновения с грунтом оно уже выглядело как упитанный молодой человек в белоснежной тунике и ярко рыжими волосами.
- Мля! - крякнул упавший, шлепнувшись рядом с дорогой.
Труффальдино пару секунд наблюдал за раскинувшимся в позе морской звезды, потом спохватился - закинул лютню за спину и поспешил к упавшему.
- Больно, - пожаловался парень, когда с помощью подоспевшего Труффальдино поднялся на ноги, - больно и скучно. Ненавижу понедельники.
- Сегодня четверг, - осторожно заметил Труффальдино, но это не смутило белоснежного Рыжего.
- Отстаете, - уверенно заявил он, - у нас там уже понедельник, а у вас еще выходные не начинались.
- Это... как бы, - пробормотал Труффальдино, стараясь унять язык, но тот не слушался и молол дальше, - это вы отстаете, у вас там, - он кивнул на небо, - еще понедельник, а у нас - уже четверг.
Рыжий парень вперился в Труффальдино суровым взглядом зеленых глаз и, почмокав, смачно выплюнул на землю пару зубов.
- Слышь, умник, - в его ангельском голоске внезапно прорезалась нехорошая хрипотца опытного гопника, - ты чего тут такой триумфальный, а? С этой вот ман... ман-ду-линой?
- А я... я в город иду, - Труффальдино вдруг понял, что ему уже давно пора, и засобирался, - мимо проходил.
- Ах, мимокрокодил, хор-рошо! - парень внезапно улыбнулся, показав, что все кусательные зубы у него на месте. - Слушай, крокодил, мне как раз нужен помощник, а ты подходишь. Языкастый, не дурак, да и не особо дряхлый. Ну-ка, постой... Замри!
Труффальдино хотел дать деру, но вдруг понял, что ноги налились необычной тяжестью и весьма твердо и устойчиво держат его на земле, но передвинуть их нет никакой возможности. Рыжий тем временем обошел Труффальдино и приблизился к нему со спины.
- Ща, немного подлатаем, а то этот гастрит и во-он та подагра будут тебе мешать... - слышал Труффальдино, но что делал парень, понять не мог.
- Ну все, отомри, - Рыжий отряхнул руки и довольно улыбнулся, - как самочувствие?
Труффальдино прислушался к организму: на удивление ничего не ныло, не кололо, не болело и даже сгибалось без хруста.
- Ну и последний мой тебе аванс, - парень почему-то посмотрел на ноги Труффальдино. Тот тоже опустил голову и вдруг - короткая вспышка, и разношенные башмаки Труффальдино превратились в белые модные кроссовки.
- Значит так, - как ни в чем не бывало продолжал парень, - в "Золотой Телец" я не пойду, там одни снобы и скука, поэтому встретимся в "Толстом Бочонке". Придешь, спросишь Беню, тебе покажут. А не придешь - я тя найду, поймаю и веревочку, - тут он нацелил палец прямо Труффальдино в лоб, - веревочку перережу, и уши у тебя отвалятся. Понял?!
Не дожидаясь ответа и бормоча какие-то мантры на древнелатинском, парень повернулся в сторону Читта-Альты и, взмыв над землей метра на три, неуклюже полетел в город. Труффальдино постоял немного, глядя ему во след, потом выбрался на дорогу и резво засеменил в новых кроссовках.
"А куда мне сначала? - размышлял он на ходу. - К господну Шеллесту или к Бене? Один уши оторвет, другой вообще обещал... а, ну значит, сперва в "Телец". А то без ушей хоть как-то, но можно, а вот без всего остального...".
Так дивясь своим внезапным приключениям и двум внезапно появившимся господам, Труффальдино добрался до города.

III. Важное дело
Читта-Альта встретила нашего путешественника совершенным равнодушием к его персоне. Горожане бурлили в броуновском движении между лавками и магазинчиками, промеж них шныряли курьеры на самокатах. Труффальдино вздохнул и погрузился в эту массу, чтобы вынырнуть у роскошной мраморной лестницы "Золотого Тельца". На какие средства существовал этот сверхдорогой отель, выполненный в готическом стиле средневекового замка, Труффальдино не мог представить - во всем Бергамо( и нижнем, и верхнем) олигархов можно было пересчитать по первым трем пальцам одной руки. Для всех остальных самый захудалый номер в "Золотом Тельце" грозил невосполнимой брешью в бюджете на многие годы.
- А! Вот и ты, Чипполино! Проходи, проходи, не бойся!
Господин Шеллест в белой рубахе с кружевным жабо с бриллиантовой брошью и черных, облегающих кюлотах, подвязанных золотыми шнурками под коленями, выглядел очень страшно. Этакий людоед с габаритами Карабаса-Барабаса и замашками Монте-Кристо. Особенно, внимание Труффальдино привлек то ли стилет, то ли кортик на поясе г-на Шеллеста: его рукоять была выполнена из желтого металла, и выглядела как голова пуделя с пустыми глазницами. Рукоять казалось, была живой, во всяком случае Труффальдино был готов поклясться, что она не сводит с него своих пустых глазниц.
Номер, который занимал Шеллест, был высок потолком, белен стенами и весь заставлен многочисленными зеркалами. У Труффальдино закружилась голова, когда он, глянув на потолок, увидел свое испуганное отражение.
- Видишь ли, Чиппа, - продолжал Шеллест, вертя в руках зеленое яблоко из вазочки с фруктами, - я человек занятой. Чрезвычайно. Дела, дела, люди, свиньи - свихнуться можно. Верчусь, как белка в колесе. Да?
Он бросил вопросительный взгляд на Труффальдино, и тот верноподдано закивал.
- И тут начальство... - Шеллест замолчал, скрыв лицо ладонью. Прошла секунда, вторая, Труфальдино мысленно аплодировал такой глубокой театральной паузе.
- Да, начальство, - повторил Шеллест и убрал руку, - потребовало с меня праздник. С меня! Ах-ха-ха-ха!
Взгляд Шеллеста стал дик, он сжал руку с яблоком, и то печально захрустело, превращаясь в пюре.
- Ты понимаешь, Чиполлино, - Шеллест брезгливо выбросил раздавленное яблоко в корзину для бумаг и взял салфетку, - я могу устроить такой праздник, что потом два века будут только кости собирать. Я занятой человек, мне некогда... да и не умею я с этими... с людьми.
Он бросил салфетку и поднялся из-за стола.
- Ты должен все придумать, Чиппа, - зарокотал он,- идеологию, принцип, условия... И самое главное...
Он вдруг обернулся к окну, И Труффальдино тоже, поддавшись его движению, посмотрел в окно - там медленный шар багряного солнца опускался за линию домов.
- Самое главное, никакой святости и прочей богоугодной муры. Я этого не люблю. Понимаешь? Никакого дня Святого Пидо... э-э-э.. Валентина. Ни в коем случае! Все должно быть серьезно, в лучших традициях. В наших традициях, - уточнил Шеллест и ласково улыбнулся, от чего с хрустом потрескалось несколько зеркал.
  Труффальдино не помнил, как оказался на улице, прижимая к груди купюры, выданные страшным господином на ужин. В голове птицей билась единственная мысль:"Пропал". Однако, окунувшись в привычное течение города, Труффальдино немного успокоился и решил, что еще не вечер. Поэтому можно посетить "Толстый Бочонок", поужинать там и показаться на глаза белоснежно-рыжему Бене. Включив ноги, бард поплыл по тротуарным рекам из центра к окраине, на ходу вспоминая все праздники. Ничего, кроме языческой Масленницы ему с ходу на ум ничего не приходило, но Труффальдино не сдавался.

IV. Второе важное дело
Искать Беню в "Бочонке" не пришлось, он сидел за столиком и уныло тыкал вилкой в горошек на тарелке. Рядом стояла пивная кружка, уже опустевшая на половину. То, что кружка именно полупустая, а не на половину полная, Труффальдино понял по кислому выражению лица Бени.
- Вечер в хату, - поздоровался Труффальдино, пытаясь подражать манере Бени. Тот удивленно моргнул и подозрительно прищурился, от чего у Труффальдино по спине забегали мурашки. "Интересно, - подумал он, - вши или блохи?"
- Часик в сладость, - наконец, протянул Беня и кивнул на пивную кружку, - чифир в сладость. Садись, говорить будем.
Труффальдино плюхнулся на стул и приготовился слушать. Беня не спешил, продолжая гонять вилкой по тарелке отдельные горошины.
- Сосиски тут не плохие, - заявил он, - хочешь?
Труффальдино очень хотел есть, но неизвестность сковывала и свордила живот судорогой.
- Ладно, тогда к делу, - вздохнул Беня, - меня чего пнули - хотят праздник устроить. Типа День святого Пидо..э-э-э-э.... Валентина.
- Так... октябрь же, - заморгал Труффальдино, - а этот м-м-м.... Валентин в феврале.
- То-то и оно, - понурился Беня, - а праздник сейчас нужен. И чтобы без этого вот... чтобы радость у людей была, понимаешь?
Труффальдино посмотрел в честные зеленые глаза Бени, потом перевел взгляд на его вилку с четырьмя зубцами, направленную настолько точно и профессионально в сонную артерию, что понимание тут же пришло. А заодно  и озарение, и потребность облегчения.
- Я на минуточку, - попытался сбежать Труффальдино, но Беня только мотнул рыжей головой:
- Погодь, - он отпустил вилку и вынул из-за пазухи пачку евро. Отсчитав тридцать банкнот, он протянул деньги Труффальдино:
- Задаток, - пояснил Беня, - придумаешь праздник, получишь вечное блаженство. А не придумаешь...
Он на секунду задумался, потом ухмылка пересекла его лицо:
- А нет, так тебя на фермах ждут.
На секунду облик Бени изменился, превратившись в огромное свиное рыло с торчащими по бокам не шуточными клыками. Труффальдино отшатнулся, но рыжий уже ухмылялся ему своим человеческим лицом.
- Так, я пойду? - прошептал Труффальдино, собирая купюры.
- Не, - снова помотал головой Беня, - это я пойду, а ты сиди, думай, ужинай.
Он поднялся и упругой походкой двинулся к выходу из зала. Труффальдино проводил его взглядом, потом подумал, что еще успеет договориться о вечернем выступлении.
- Да,какое, к черту выступление?! - в сердцах выпалил он, когда понял,что в руках сжимает тридцать банкнот по сто евро.
- Господи, - взмолился Труффальдино, - подскажи, дай знак... Какой им праздник нужен, а?
И, как ни странно, знак был дан Труффальдино с максимальной отчетливостью: проходящая мимо столика официантка с подносом внезапно споткнулась и вылила Труффальдино на спину ароматнейший тыквенный суп. При этом горшочек из-под супа в виде глиняной тыковки пребольно шмякнул Труффальдино по макушке и запрыгал по столу. Официантка в ужасе замерла, но Труффальдино взял  тыкву-горшочек и, обернувшись, истово поблагодарил:
- Спасибо! - он воздел руки к потолку и повторил:
- Спасибо! Теперь я знаю, какой праздник нужен, чтобы угодить обоим!
Он вскочил из-за стола и, не выпуская горшочек из ладоней, побежал к выходу:
- Держитесь, люди! - закричал он, выбегая на улицу. - У вас будет Хэллоуин!

Подпись автора

"Не противься злому" ( Матф., 5:39.)