Дом Старого Шляпа

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дом Старого Шляпа » Полка Ивана » Фэнтези » Возвращение


Возвращение

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Ким сидел на пирсе и молча смотрел на горизонт. Всё. Кончилась его военная карьера. Горсть монет в кошеле у пояса и корд на ремне – вот и всё, что заработал за шесть лет плаваний. Да ещё деревяшку на месте правой ступни.
Когда он, пятнадцатилетний парнишка, впервые ступил на сходни «Призрака», вывесившего знак вербовки, свою судьбу он представлял совсем иначе. Моряк, затем – офицер, а чуть позже – капитан.  И поначалу всё шло так, как он и думал. После первого плавания капитан перевёл старательного и сообразительного юнгу в полноправные моряки, а ещё через полгода первый абордаж принёс ему целых четыре золотые монеты. Правда, их он проиграл сразу после плавания, после чего навсегда завязал с игрой на деньги.
Ким вспомнил, как гордился, когда капитан перевёл его в ветераны. Ещё бы, пройти пять абордажей без единой царапины, притом, что за чужими спинами Ким не прятался. И доля заметно увеличилась, что верно – то верно. Матёрые головорезы «Призрака», про которых говорили, что каждый стоит двух морских пехотинцев Императора или воинов Севера, общались с ним как с равным. Портовые рабочие поглядывали с уважением, а их дочери – с интересом. Жизнь тогда казалась простой и незатейливой.
Рейд на архипелаг Забар не обещал большой прибыли, но был просто необходим, чтобы осадить вконец обнаглевших пиратов. Их юркие полимараны всё чаще грабили торговцев в этих водах, а на такое имели право только местные пираты. Иначе скоро некого станет грабить. Власти портовых городов временно забыли все старые счёты, отправили на архипелаг карательную экспедицию, и эскадра в полсотни вымпелов ушла на запад.
Добычи на прожаренных солнцем островах действительно почти не нашлось. Не считать же такой несколько горстей жемчуга. Капитан «Призрака» не любил работорговцев и ловить пленников для продажи сперва не стал. Спохватился тогда, когда понял, что единственная выгода проходит мимо. Опоздал, само собой, всех, кто пригоден, уже переловили.
  А едва флот приблизился к очередному острову, из-за него, раскрыв перепончатые паруса, ринулись на мстителей десятки полимаранов забарцев.
Это была славная битва. Воздух звенел от магии, пылала огненная смесь на воде, и нагие татуированные воины Забара шли на абордаж. Остановить их могла только смерть, и когда бой угас, некому стало нападать. Кое-где на обломках кораблей, а то и просто в волнах, забарцы и имперцы всё ещё рвали друг другу глотки, но «Призрак, уже подсчитывал потери. Две трети команды погибло в том бою, да и среди уцелевших почти все были ранены, но теперь «Призрак» мог по праву именоваться счастливым кораблём. Одним из трёх, оставшихся на плаву.
Если бы корабельный лекарь не погиб, возможно, раненая нога и зажила бы. Но без правильной помощи рана загнила так, что по возвращению ступню пришлось отнять. Выплатить компенсацию за ранение капитан не смог. Нечем. Пообещал помочь, чем сможет, и Ким покинул корабль.
Сейчас он сидел на пирсе и думал о том, куда направиться. Кожа протеза натёрла культю, в желудке ощутимо посасывало, а хороших вариантов в голову не приходило.
- Эй, Ким! – оклик сзади отвлёк парня от тяжёлых мыслей.
Ким обернулся. Старый Пак, владелец таверны «Приют моряка», тяжело ступая, подошёл ближе. Одет он был так же, как и всегда: потёртый кожаный жилет, старые парусиновые штаны, тяжёлые ботинки.
- Чего тебе, папаша? – равнодушно спросил Ким, ожидая услышать дежурные слова сочувствия.
- Да вот, – почесал Пак в затылке. – Работу тебе предложить хотел. Тут какое дело, мой вышибала сказал, что в гробу он такую работу видел, собрал манатки и ушёл. Нужен новый охранник. Хороший боец, которого уважают. Но такой боец вряд ли будет доволен тем, что я могу ему предложить. А ты бы справился, так я думаю.
Место вышибалы в таверне не считалось ни престижным, ни высокооплачиваемым. Те, кто чего-то стоил, быстро сманивались отсюда либо в экипажи пиратских судов, либо в городские когорты. А Ким, непригодный в войска, пришёлся там как раз ко двору.

Перед самым закрытием, когда последние посетители покидали таверну, Пак появился в дверях, окинул помещение напряжённым взглядом и прошёл за стойку, шепнув Киму:
- Сейчас же зайди на камбуз.
Прошагав между столами, рявкнул на протирающую столы рабыню-подавальщицу, чтобы пошевеливалась, и скрылся на кухне. Ким, оставив пост у двери, последовал за ним.
- Что случилось?
- А случилось, парень, то, чего мне хотелось бы избежать. Глава города решил, что береговое братство теперь ему не указ. Из искателей ветра в заливе только «Призрак», да и на нём команды разве парус поднять. В общем, «Призрак» ушёл, а городские когорты занимают порт. Склады, причалы, всё. Теперь береговому братству пришла задница.
- Когда здесь стояло четыре корабля, да на каждом три полусотни, так городская верхушка и не заикнулась бы о том, чтобы пиратов выставить. Искатели ветра сами кого хочешь выставили бы. Это получается, он сам хочет торговлю контролировать?
- Да, три кораблика у него есть, попытается, по крайней мере. Но речь сейчас не о том. Завтра он начнёт зачищать город от остатков берегового братства. Люгер Арка уже арестован, охрана складов – тоже. А ты тоже не отрекался от своих.
- Кому нужен безногий инвалид?
- Нужен, Ким. Ты уж поверь. Глава никого не забудет, а уж ветерана «Призрака», точно. Уходить тебе нужно. Сейчас уходить, на рассвете будет поздно. На пирсы соваться не вздумай, иди к южным воротам. Там тебя за десяток серебрушек выпустят, я эту смену знаю. И по дороге не иди, только по лесным тропкам. Вряд ли за тобой пошлют погоню, но лучше не рисковать.
Ким бросил в заплечный мешок немногочисленные пожитки и шагнул к дверям. Поднял руку в прощальном жесте. Подавальщица выскочила из кухни, сунула ему в руки узелок, пахнущий чем-то съедобным, всхлипнула, поцеловала в щёку и скрылась. Ким проводил её взглядом, подумал, что зря не обращал на девчонку внимания.  Красивая, даже старая одежда её не портит. Но сейчас поздно об этом жалеть.
Ночь встретила Кима редкими каплями дождя. Облака, покрывающие небо толстой пеленой, создавали кромешный мрак, найти в котором дорогу к воротам было нелегко. Справа остался богатый дом, принадлежавший старому пирату, отошедшему от плаваний и занимающемуся перепродажей награбленного. Судя по свечам, мелькающим в окнах, там тоже никто не спал. Старый Крюк не стал бы суетиться по пустякам. Тем больше причин спешить.
Калитка скрипнула, выпуская парня из города, вокруг сомкнулась непроглядная тьма. Идти в таком мраке пришлось наощупь, нащупывая дорогу палкой. Медленно Ким удалялся от городской стены, и рассвет застал его за четыре перестрела от города. Оставалось только свернуть с тракта.

0

2

Дверь корчмы открылась, пропуская Кима в душный полумрак. Вышибала, сидящий у входа, смерил парня долгим подозрительным взглядом и решил, что всё нормально.
Корчма ничем не отличалась от всех подобных заведений во все времена. Десяток дубовых столов, стойка, небольшие окна, с трудом пропускающие тусклый вечерний свет. Посетителей десятка два, держащиеся кучками вокруг столов. В основном наёмники, в полном соответствии с названием корчмы. Ким выбрал свободный стол, присел на скамью и опустил вещмешок у ног. Тут же подскочила шустрая подавальщица и, нагнувшись, чтобы перекрыть гомон, затараторила:
- Есть похлёбка фасолевая, мясо запеченное, жареная печёнка, овощи тушёные. Если ещё чего хотите – то ждать придётся и плата выше.
- Хорошо, красавица. Похлёбку давай с хлебом. Тёмное пиво есть?
- Есть. Кружку или сразу бочонок?
- Кружку.
Девушка кивнула и скрылась, привычно увернувшись от руки одного из посетителей, попытавшейся хлопнуть её по заднице. Ким откинулся к стене и стал ждать заказа. За соседним столом тем временем, матёрый наёмник лет сорока объяснял двум совсем зелёным новичкам, кто это припёрся:
- Из пиратов этот тип, сразу видно.
- Как ты догадался, дядя Рем? – удивлённо спросил один из салаг.
- Глаза есть? Смотри, – начал объяснять молоди ветеран. – Куртка и штаны из парусины. Обувь – кожаные башмаки, такие пираты держат, чтобы на берег сходить. Думаю, что в вещмешке у него пара сандалий лежит для палубы.
Насчёт сандалий был прав. Но молодёжь это не убедило:
- Так может быть простой моряк. Почему сразу пират?
- Смотри дальше. Моряки ходят с ножами. А здесь кроме ножа корд. Обычный моряк пошёл бы в корчму поспокойнее, в «Подкову», например. А он направился сюда и чувствует себя уверенно. Значит, воин. И двигается он так… Плавно и экономно. Так двигаются мастера боя. Думаю, он участвовал не в одном абордаже.
«В восьми» - мысленно уточнил Ким, признавая правоту наёмника. Получается, что его прочли, как раскрытую книгу. Вот только наблюдательный наёмник не заметил, что одна нога у Кима – деревянная. При медленной ходьбе хромота Кима становилась незаметной, а внешне протез не выделялся под широкой штаниной. Парнишки тем временем продолжали выспрашивать:
- А что он тут делает? От Ганникса до моря…
- Одежда не северная, так что либо с Рона, где пара корсаров базируется, либо с Акульей Пасти, там тоже пиратское гнездо. Что-то накосячил и пришлось уходить быстрым шагом. Соответственно идёт либо на север к Акульей Пасти, либо к Рону.
- А ты сможешь с ним справиться? – любопытство салаг не утихало.
- Я не собираюсь с ним связываться.
Правильно, в рубке посреди корчмы корд имеет преимущество над длинным мечом. А если выйти и драться на открытом пространстве… Киму приходилось рубиться на палубе с подобными типами. Тут всё зависит от мастерства противника и случайностей боя.
Его мысли прервала служанка, поставившая перед ним заказ. Нагнулась:
- Восемь медяшек с вас. Ночлег нужен?
- И почём тут ночлег?
- На соломе в конюшне – пять медяшек, комната – две серебрушки, баня – ещё одна, но сегодня её заняли.
  Ким выложил несколько монеток, тут же исчезнувших в ладошке девушки.
- Комнату, пожалуй.
Служанка скрылась, а Ким приступил к ужину. Похлёбка была густой, наваристой и горячей, пиво – крепким, хлеб – свежим. Стоило заплаченных денег.
Молодёжь за соседним столиком вдруг прекратила жевать и, раскрыв рот, уставилась на входную дверь. Наклонились к ветерану и шёпотом, но достаточно громко, чтобы слышал Ким, спросили:
- Это шлюха, да?
Тот, глянув на посетительницу, задумчиво почесал в затылке:
- Не похожа.
Сзади Кима чуть слышно прошуршала одежда, и послышались лёгкие шаги. На соседний стул опустилась девушка лет двадцати. Короткая стрижка выдавала рабыню, но одежда больше подходила богатой горожанке. Из дорогой ткани, сшита точно по фигуре, нет никаких признаков починки. От незнакомки повеяло запахом чистой девичьей кожи и ещё чего-то ароматного.
- Свободны для найма? – чуть слышно осведомилась она.
- Для хорошего найма, пожалуй, свободен, – кивнул Ким. – Ты и есть наниматель?
- Идите за мной.
Ким вышел и последовал за девушкой, держась настороже. В приморских городках была популярна такая ловушка. Девушка приводила моряка в укромное место, а там его ждали несколько опытных ребят. Но сейчас ещё не темно, на улице опасности нет.
Девушка завернула в тупичок и оглянулась, поджидая парня. Других выходов из тупичка не было, а со стороны улицы Ким опасности не видел. Незнакомка тем временем приблизилась и прошептала:
- Мне нужен человек, умеющий убивать и не привязанный к городу. Чтобы до рассвета уйти за стены.
- Кого нужно убить? – равнодушно  спросил Ким.
  В качестве наёмного убийцы его ещё не нанимали. «Может быть, стоит отказаться?» - мелькнула мысль. Всё-таки, это не честный бой клинок против клинка. С другой стороны, деньги не помешают, а найти его будет очень сложно. Никто его здесь не знает, имя он не называл, задерживаться в городе не собирается.
- Трёх тюремщиков, – выдохнула девушка чуть слышно. – Мне нужно спасти одного человека.
- Налёт на городскую тюрьму? Так их там не трое.
- Нет. Заключённые в подвале дома одного из архонтов. Тюремщиков трое, нападения они не ждут. Оплата – сотня золотых.
Ким слегка кашлянул от удивления:
- За сотню нетрудно нанять целый отряд. Или это задание без возврата, или с оплатой кинуть собираешься.
- Я не обману. Вот, – она извлекла из-под одежды небольшой узелок, открыла его, показала Киму. Тот глянул на ожерелье из красных и синих камней, протянул руку. – Смотреть, не трогать! Вот сделаешь дело – получишь.
- Нужно убедиться, что эта вещь столько стоит,  – возразил Ким, удержав, впрочем, руку. – А то подсунут какое фуфло, а потом ищи их.
Девушка поморщилась, но позволила рассмотреть драгоценность. Ким кивнул:
- Сотню оно стоит, если покупать у ювелира. А скупщик даст за неё десяток от силы.
Плечи девушки опустились, на лице мелькнуло выражение отчаяния. Тихо прошептала:
- Это всё, чем я могу заплатить. Этого мало?
С точки зрения Кима, этого было достаточно. За последний абордаж он получил не больше. Ким пожал плечами и оглядел свою нанимательницу с ног до головы.
– Расскажи, что за дело.
  - Меня зовут Ианта…
Девушка по дороге рассказала, что она – рабыня в доме одного из архонтов. Жизнь её ничем не отличалась от жизни прочих рабынь, пока на неё не обратила внимание дочь архонта, сделавшая её своей личной служанкой. А затем Ианта влюбилась. В дружинника хозяина. Он тоже заметил очаровательную девушку, и молодые люди успели встретиться несколько раз, когда стряслась беда.
Из кабинета архонта пропал какой-то важный документ, а слуги видели, как Феликс, возлюбленный Ианты, заходил туда в тот день. Архонт, уверенный, что нашёл виновника, тут же определил дружинника в свою тюрьму и начал выпытывать, кому тот продался.
- Он не виноват, а значит, не сможет ничего рассказать, – продолжала Ианта. – И хозяин замучает его до смерти. Я хотела убить себя, но потом украла украшения хозяйки, чтобы нанять помощь.
Сумерки сгущались, превращая город в чёрный зловещий лабиринт. Девушка свернула с главной улицы, где уже начали зажигать фонари, в тёмный переулок, прошла вдоль высокой стены и остановилась перед маленькой железной дверью:
- Парадный вход заперт, и там охрана сидит. А здесь охраны нет, зато есть ключ.
Дверца бесшумно отворилась, впустив их внутрь. Ианта тут же нашла пальцы Кима и повела его в полной темноте.  После долгого перехода по тёмным коридорам, они свернули куда-то вниз.
Узкая лестница закончилась перед массивной, окованной железом дверью. Ким осмотрел её и шепнул:
- А почему ты думаешь, что они нам откроют?
- Откроют, – шепнула в ответ девушка. – Когда я сегодня попыталась Феликса навестить, старший из тюремщиков понял, что я на всё ради него готова, и потребовал прийти после заката. Иначе, пригрозил, Феликсу плохо будет.
Кима не удивило такое предложение. Тюремщики часто использовали своё положение для вымогательства взяток или, как сейчас, благосклонности жён и дочерей заключённых. Ианта тем временем постучалась в дверь.
- Кто? – Послышался из-за толстой двери грубый голос.
- Я! – ответила девушка.
За дверью заскрежетал засов. Во мраке тусклый свет за приоткрывшейся дверью показался солнечным полднем.
- Я же говорил, придёт, – громадный, заросший волосами мужчина в кожаном фартуке обернулся, ухмыляясь кому-то сзади.
- А она не одна придет, – в тон ему продолжил Ким, вонзая корд точно в солнечное сплетение.
После такого удара человек обычно уже ни на что не способен, находясь в состоянии шока. А повреждение брюшной аорты приводит к быстрой смерти. Тюремщик не стал исключением и завалился на бок, а Ким шагнул вперёд, окидывая взглядом помещение. Позади Ианта захлопнула дверь.
Сразу от входа начиналась камера пыток. Киму, который повидал и настоящие пытки, и настоящие орудия, было понятно, что половина всех этих устройств бутафорские или неработающие. Правда, виднелись и вполне пригодные механизмы. Дальше за камерой виднелись два коридора, уходящие во мрак.
Девушка не ошиблась, тюремщиков ночевало действительно трое. Оставшиеся вскочили, ничего не поняв, один тут же получил кордом в сердце, но второй оказался быстрее. Он отпрыгнул назад и схватил первое, что попалось под руку, массивные щипцы:
- Не подходи! Убью! – в голосе его слышались истерические нотки. – Ты покойник! Хозяин всю твою семью истребит!
Ким шагнул к нему, сделал ложный выпад. Тот отмахнулся щипцами, разумеется, открыл бок и тут же получил в печень. С тихим полурыком-полустоном сел, тщетно пытаясь зажать рану.
Воцарилась тишина, нарушаемая только треском факелов. Ким снял один из них и осторожно шагнул в один из коридоров.
Камер здесь было четыре. Даже не камер, а клеток. Ниши, выложенные камнем, с тяжёлыми решётчатыми дверями. Замков не было, только засовы. Первые две камеры оказались пустыми.
А в третьей клетке лежал парень, примерно ровесник Кима. Руки его были безжалостно вывернуты, судя по всему, он побывал на дыбе.  Ианта с плачем кинулась к нему:
- Феликс! Не умирай, пожалуйста!
- Не умрёт, – проворчал Ким, поставил руку в нужное положение и резким движением вправил сустав. Это привело пленника в себя, он открыл глаза и прохрипел:
- Воды!
Девушка, всхлипывая, кинулась к телам палачей, а Ким, воспользовавшись моментом, поставил на место вторую руку.  Тут же Ианта вернулась с ковшом и принялась поить парня.
Ким глянул в клетку напротив. Пленник, прикованный к стене, смотрел на них затуманенным взором, тяжело дыша. Ноги его, неестественно изогнутые, были покрыты коркой запёкшейся крови. Когда все трое выбрались в узкий коридор, он прошептал:
- Сделай ещё одно доброе дело, человек. Прикончи меня.
- Ты уверен? – Ким шагнул к нему.
- Когда придут, начнут спрашивать о вас. Под пыткой. Уверен.
Ким молча ткнул кордом сквозь решётку, перерезая сонную артерию, и пошёл за Феликсом и Иантой, уже вышедшими из коридора.
Там, пока девушка подбирала Феликсу одежду из гардероба тюремщиков, Ким шагнул во второй коридор. Факел осветил несколько таких же клеток, как и в соседнем, но обитатели здесь были другие.
В первой клетке находилась девушка лет семнадцати. Одежды на ней не было, если не считать кожаных браслетов на запястьях и щиколотках и кожаного же ошейника. Она была закреплена в позе, не оставляющей сомнений в её назначении, в рот был забит кляп. Глаза, не отрываясь, следили за Кимом.
В соседней клетке тоже оказалась женщина, закреплённая в ящике, из которого торчали только голова, кисти и ступни. Рот её так же был заткнут, на лице – маска страдания и безумия. По запаху, выделявшемуся даже среди здешней вони, Ким понял, что здесь происходит. Так человека скармливают заживо личинкам насекомых.
Такой способ казни даже среди пиратов считался слишком жестоким. Иногда смерть растягивается на пятнадцать и более дней. Ким шагнул к привязанной девушке, несколькими движениями перерезал удерживающие её браслеты и тесьму кляпа. Та тут же сжалась в комок и освободила рот. Глаза её так же следили за парнем, ловя его движения.
- Давно она так? – спросил Ким, показав на казнимую.
- Не знаю, – прошептала девушка, чуть слышно. – Давно. Когда меня сегодня здесь привязывали, палачи спорили, когда она наконец помрёт? Сегодня или завтра?.
Если бы казнь длилась день-два, ещё не поздно было вытащить из ящика и спасти. Но если давно – вместо кожи там сплошная рана. С таким грузом на руках не уйти. Ким вошёл к бедняжке и взмахнул кордом.
В камере пыток Феликс уже успел одеться, правда, с помощью своей девушки. Ким вышел, окинул ещё раз помещение взглядом. Где-то здесь наверняка есть тайники, в которых тюремщики прятали свои сбережения. Но нет времени устраивать тщательный обыск.
Та, которую он отцепил от стены, следовала за ним по пятам, отойдя только для того, чтобы взять с пола тунику. Одежда заключённых шла палачам, и у них скопился целый ящик с тряпьём, который Ианта выгребла, чтобы подобрать что-нибудь возлюбленному. Так же молча, натянула выбранный наряд на себя, взяла со стола шёлковый шнурок и несколько мелких железных штук сложной формы, то ли шилец, то ли буравчиков. Затем, подхватив со стены короткий широкий нож, встала за спиной Кима. Феликс покосился на неё, но ничего не сказал.
Когда все осторожно вышли из двери, бывшая заключённая набросила на засов прихваченный перед выходом шнурок, а когда дверь закрылась, потянула за него. Засов задвинулся, а девушка выдернула верёвочку через дверную щель. Правильно, теперь пришедшим придётся потратить время на взлом двери.
Ианта провела их по коридору, свернула в тупик, повернула что-то на стене. Открылся чёрный проход. Девушка без колебаний шагнула туда, Феликс последовал за ней, бросив Киму:
- Дверь прикрой за собой.
Узкий ход тянулся, уходя в неизвестность. Ианта шла, рассказывая идущему следом Феликсу:
- Я этот проход уже год знаю. Когда старший господин показывал моей хозяйке туннель, я с ней ходила. Светильник держала, а то вдруг на руку госпоже капнет. Знаю, что он за городскую стену выходит, только не знаю куда. Но из города выберемся, а там нас не поймают.
Ход вывел беглецов в погреб какого-то небольшого постоялого двора. Феликс, выбравшись и окинув взглядом ряд винных бочек, тяжело вздохнул и прошептал:
- Милая, нацеди-ка мне кружечку, а то руки как не мои.
Та послушно ухватила ковшик и подала Феликсу. Тот прильнул к вину губами и высосал содержимое ковша с потрясающей скоростью.  Ким тем временем снял со стены связку прокопченных до твёрдости колбас и прихватил голову сыра. Подумав, положил на бочонок серебрушку, оставлять долги почему-то не хотелось.. Шепнул чуть слышно:
- Главное – выбраться отсюда так, чтобы не переполошить всех.
Погреб был, как положено, закрыт на замок, но спутница Кима наклонилась, поковыряла в механизме своими железками, и дверь медленно открылась. Беглецы вышли во мрак, озаряемый лишь звёздами.
Постоялый двор давно спал. Пёс, привыкший к чужим во дворе, лениво гавкнул из будки и замолк, получив кусок колбасы. Люди, миновав ворота, направились по тёмной улице к лесу.
Рассвет застал путников за десяток перестрелов от городской стены. Ким разжёг костерок из подвернувшегося хвороста и кивнул своей спутнице, так и держащейся рядом с ним:
- Пойдём, поговорим.
Та, легко ступая босыми ногами по траве, пошла за парнем. Отойдя так далеко, чтобы их не могли услышать, он повернулся и сел на поваленный бурей ствол:
- Сейчас перед тобой открыты все шестнадцать направлений. Ты пойдёшь с нами или последуешь своим курсом?
- Если хочешь, чтобы я ушла – прогони меня силой, – спокойно ответила девушка, присаживаясь на тот же ствол шагах в двух от Кима.
Ким окинул её взглядом. Уроженка Шань Ти без сомнения. Чёрные прямые волосы, бронзового оттенка кожа, глаза чёрные, так что зрачок не выделялся на фоне радужки, и блестящие, как полированный уголь. Обычно выходцы из тех земель жили тесными семейными кланами, во всём поддерживая друг друга, и нормально было предположить, что девушка захочет вернуться к родным. Неужели ей больше некуда пойти?
- Тогда расскажи о себе. Я не собираюсь путешествовать с человеком, от которого непонятно чего ожидать.
- Меня в Ганниксе звали Тень. Я была воровкой-домушницей. Родителей своих я не знаю, мой воспитатель, Ворон, выкупил меня у нищих, а они, скорее всего, просто украли младенца, чтобы подавали им больше. Когда год назад учителя зарезали, я начала воровать самостоятельно. А в этот раз залезла к архонту и попалась, как ласка в курятнике. Он сказал, что таких наглых воров ещё не видел, и отправил в подвал. И приказал, чтобы казнь растянули как можно дольше.
Она рассмеялась коротко и зло. Затем продолжила:
Палачи соскучились по женскому телу, так что перед казнью решили поразвлечься. Они, сперва, рассказали о разных казнях и показывали на ту, которую ты видел в соседней клетке. Говорили, что как только я им надоем, меня тоже скормят личинкам. А я не могла даже убить себя. И тогда я поклялась богу Сотеру, что если кто-то спасёт меня от такой участи, как у моей соседки по подвалу, я буду служить ему всю оставшуюся жизнь. И я выполню эту клятву.
- Вот как?
Он вспомнил экипаж, в составе которого проходил не один год. На «Призраке» был тот, кто принёс такую клятву. Капитану. И действительно служил, не боясь ни людей, ни гнева богов. Ходил с ними на Забар и погиб там, когда эти татуированные демоны пошли на абордаж. Но Ким не думал, что кто-то решит принести такую клятву ему. Назвавшаяся Тенью по-своему расценила его молчание:
- Я постараюсь не быть обузой.
- Не сомневаюсь, – кивнул Ким. – Пойдём.
Они подошли к месту стоянки, но ещё находясь за кустами, услышали голос Феликса. Тот ругал свою спасительницу за излишнюю доверчивость:
- Нет, ты скажи, что ему мешало ткнуть тебя ножом и забрать драгоценности? Ничего. Головорез он опытный, почему он тебя не тронул? Может, ты кроме ожерелья чем-то другим расплатилась?
- Нет! Как ты можешь?! – Ианта чуть не плакала.
- А что, ублажила его, да пообещала, что и дальше будешь по первому требованию ноги раздвигать, вот он и не прирезал тебя. Чего отворачиваешься? Плату он получил, так почему тогда он своей дорогой не идёт? Понятно почему.
Девушка не выдержала и разревелась, уткнувшись лицом в колени.  Сквозь плач выговорила:
- Мы договорились до Рона идти вместе.
- Да? Эх, будь у меня руки в порядке, он бы дня не прожил. Ненавижу таких…
- Феликс, милый, но если мы от них уйдём, как же мы защитимся от лихих людей? Тебе ещё дней десять нельзя рук поднять, а я тоже много сделать не смогу, – сквозь слёзы выговорила Ианта. – И денег у нас нет, чтобы ночлег оплатить.
Феликс прорычал что-то нечленораздельное, давясь злобой, а затем грубо послал девушку собирать орешки, которых на краю поляны созрело достаточно. Тем временем, Ким отошёл назад и вышел к месту стоянки с другой стороны, не давая понять, что слышал он больше, чем следовало.
Весь день путники удалялись от города, избегая выходить на тракт. Свернули вдоль границы Великих Болот на полузаброшенную дорогу, по которой мало кто ездил со времён Гражданской войны.  Нога Кима, вернее то место, к которому крепился протез, болела всё сильнее. Он чувствовал, что ещё немного – и он уже не сможет идти. Но солнце уже касалось верхушек деревьев, так что остановка была неизбежна.
Перед самым закатом подошли к хутору из трёх домов и попросились на ночлег.
Хозяин хутора, матёрый мужик, из-за спины которого недоверчиво смотрели трое сыновей немаленьких габаритов, потребовал за ночлег серебрушку, но когда её получил, тут же подобрел. В дом, правда, не позвал, но на столе в саду тут же появились глубокие тарелки с каким-то супом, солидная стопка лепёшек и четыре кружки с кувшином кислого вина. Наевшихся гостей старший сын хозяина проводил до сеновала.
- Вы, это, ночью не спускайтесь. Мы собак выпускаем.
Посмотрел на Ианту так, что его мысли виднелись сквозь штаны и отправился к лестнице.
Феликс тут же зевнул и заплетающимся языком пробормотал, что всю прошлую ночь глаз не сомкнул, да и днём не присаживался надолго, а завтра идти не меньше. Опустился на сено и тут же захрапел. Ианта устроилась у него под боком, а Тень, подумав, легла у входа на сеновал так, чтобы войти, не наступив на неё, было почти невозможно. Заснули все почти сразу, бессонная ночь и день на ногах вымотали всех.

Отредактировано _Ivan (2020-11-07 12:16:40)

0

3

2.
Костёр расположился в ямке. С одной стороны, так менее заметно, с другой – требует меньше дров. Над огнём, побулькивая и распространяя аромат мясной похлёбки, покачивался котелок, а черноволосая девушка помешивала варево.
Два ярко раскрашенных фургона стояли так, чтобы костёр не был виден издалека. Не потому, что путники скрывались, просто привычка. Парень лет двадцати обходил место стоянки по кругу, через каждые два шага вонзая в почву что-то напоминающее большие гвозди со странными шляпками. Другой путник, постарше него, крепкий и мускулистый, небрежно бросил:
- Вот, сорвались, как будто нас в чёрной магии обвинили. А могли бы заночевать под крышей, и ужин за счёт владельца замка. Алес, – он глянул на заканчивающего круг парня. – Ты видел, как на тебя та горничная смотрела? Подмигнул бы ей, пошептал бы на ушко, она вряд ли стала бы сильно ломаться.
- Да? – девушка у костра глянула на говоруна с раздражением. – Ты, Блейз, только о своём думаешь. А барон на меня поглядывал. Не уехали бы – позвать мог. И ведь не откажешь такому, не поймёт.
- Эла, не нервничай, – тот, кого назвали Блейзом, не смутился ничуть. – С тебя не убыло бы. Выпросила бы подарок заодно.
Взгляд его скользнул по фигуре поварихи, задержался на округлостях груди, затем перешёл на изящную линию бёдер. Девушке это не понравилось, она демонстративно отвернулась.
- Сволочи вы всё-таки, мужики, – из фургона выпрыгнула ещё одна красотка. Её красота была совсем другого типа: рыжие волосы, светлая, веснушчатая кожа, сапфирового оттенка глаза. – Думаете, если мы – рабыни, то нам всё равно с кем спать?
- Ваше мнение не учитывается, – усмехнулся Блейз. – Скажу – пойдёшь с кем надо.
- Иди сам, – девушка махнула рукой. – Вьет скажет – пойду. Но он не скажет, не такая он скотина, как некоторые.
- Прикрой рот, Виола! – Блейз мрачно глянул на рыжую.
- И ты тоже прикрой, Блейз, – вмешался Вьет, низкорослый худощавый мужчина лет сорока с гаком. – Нет нам резона задерживаться. А Колек, вдобавок, додумался дочке барона песенки петь. Ладно бы собой рисковал, из-за него все могли попасть.
Колек, парень лет восемнадцати, перебирающий струны гитары, лишь улыбнулся. От такой улыбки черноволосая слегка покраснела и смущённо потупилась. Алес закончил круг, присел рядом с Виолой и произнёс, глядя в огонь:
- Ночью из круга не выходите. Магический фон повышен, а по пути на север такого здесь не было.
- Сильно? – Вьет насторожился.
- Нет. Кто-то тут недалеко колдовал не позже, как  дня два назад. Очень сильный маг, гораздо сильнее меня.
- Вот как? – задумчиво произнёс Вьет, потирая подбородок. – Получается, что сильный маг что-то творил здесь совсем недавно. Что?
Алес беспомощно зашевелил пальцами:
- Не могу сказать. Не боевые заклятья, те быстро развеиваются.
- Эх, Алес, – выглянул из фургона ещё один парень, невысокий, худощавый, с измазанными чернилами пальцами. – Маг из тебя, оказывается, неважный.  Что-то кто-то когда-то здесь творил. Бледноватый анализ.
- Может быть и неважный, – равнодушно пожал плечами Алес. Взгляд его блуждал по заросшему берёзами склону. – Был бы сильным колдуном – не таскался бы с цирком.
- Что-то не так? – негромко спросил Вьет, пристально глянув на колдуна.
- Кричать: «К бою!» - ещё рановато, а вот опасностью тянет.
- Тогда предлагаю пожрать, – худощавый вылез из повозки и принюхался. – Готово, вроде.
- Готово, – Эла сняла котелок и достала половник. – Тарелки подставляйте.
  Из-за фургона показалась невысокая женщина, не особенно мускулистая, но в каждом её движении чувствовалась сила, ловкость и натренированность. Вьет тут же встретился с ней взглядами и неожиданно тепло улыбнулся. Та ответила тем же, присела к костру, протянула тарелку за своей порцией и беспокойно оглянулась, тронув один из метательных ножей на поясе:
- Нехорошее ощущение.
Виола пока не подходила к котлу, её очередь – после вольных. И высказывать своё мнение она тоже не торопилась, ибо приказ заткнуться не был пустым звуком. Но она тоже чувствовала, как внутри нарастает беспокойство. Как будто к ним, мягко ступая по прошлогодним листьям, приближалась беда.
Колеку Эла положила больше, чем остальным, смутившись при этом ещё сильнее. Парень благодарно улыбнулся, а Блейз захохотал:
- Выкупи её, Колек, не пожалеешь. Поёт отлично, готовит прекрасно, да и лёжа хороша. Или хотя бы на ночь её позови, иссохлась по тебе девка. Вьет, разреши парню, а то он сам в жизни не попросит.
Вьет пожал плечами, давая понять, что не возражает, а Блейз, воспользовавшись хорошим настроением хозяина цирка, продолжил:
- А я Виолу поглажу, а то она совсем от мужчин отвыкнет, – он попытался обнять девушку за талию, но та ускользнула быстрым танцевальным движением, вызвав на лице атлета гримасу неудовольствия. – Вьет, ты, кажется, говорил, что я заслужил награду. Так если Виолка меня приласкает – это будет в самый раз.
Вьет задумался, а Виола поняла, что скорее всего хозяин согласится. Это будет дешевле, чем платить премию деньгами. Содрогнувшись, она представила, как этот гад дотрагивается до неё, и не смогла сдержать гримасу отвращения. Блейз, заметив это, самодовольно ухмыльнулся.
Алес, отставивший полупустую тарелку, вдруг перебил Вьета, уже собиравшегося утвердительно кивнуть:
- Вьет, думаю, самое время бросать фургоны, прыгать на лошадей и рвать когти.
Хозяин цирка колебался не больше двух ударов сердца. Видно, он привык воспринимать колдуна всерьёз. Тут же вскочил:
- По коням!
В следующую сотню ударов сердца на стоянке царила дикая паника. Алес, прихватив небольшой вьюк, подбежал к коням. Хозяин, заскочив в фургон, выволок оттуда сумку с деньгами и целую охапку оружия, его жена – узелок с одеждой и одеяло, Колек – принялся лихорадочно втискивать в мешок какие-то вещи, все остальные тоже лихорадочно хватали кто что. Виола, схватив мешок с сухарями, подбежала к хозяину, тот указал ей на лошадь Алеса:
- К нему!
Виола подбежала и замерла рядом с колдуном. Тот, уже готовый запрыгнуть на сивого мерина, ждал только остальных. На лице его беспокойство медленно переходило в мрачное отчаяние.
Ещё через пару сотен ударов сердца, когда хаос увеличился до совершенно неприличных размеров, а готовы рвануть с места оказались лишь трое, Алес обречённо вздохнул и шагнул к Вьету, подтащившему к кобыле увесистый вьюк:
- Всё, Вьет. Не успели. Командуй «К бою».
Виола обернувшись к склону горы, увидела на нём десятки пар огненных точек, приближающихся к месту стоянки. А из-за гребня появлялись всё новые и новые.
Цирковые умели убивать, не раз им приходилось встречать опасность лицом к лицу. И здесь, при виде приближающегося неизвестного врага они не бросились врассыпную, а решительно схватились за оружие. Блейз выдернул из фургона тяжёлую палицу, Колек выхватил два кинжала, владел которыми он как собственными руками, а Вьет обнажил меч. Невооружёнными остались лишь две рабыни. Эла отступила за Колека и подняла горящий факел, а Виола отошла к фургону. Она вспомнила, что год назад, когда она была ещё не рабыней, а дочерью уважаемого человека, ей приходилось читать о подобных тварях.
Огненные волки, магические существа, созданные в древности каким-то сумасшедшим магом. Обычно скрываются в глухих местах, где их нещадно истребляют оборотни, и не показываются людям. Но сейчас, собранные магией в одну стаю, десятки зверей рыжей волной мчались к месту стоянки.
Лошади, оборвав привязи, рванулись по дороге, но Виола уже видела, что им не уйти. Наперерез выбежали не меньше трёх десятков волков, а людей атаковало больше сотни.
Виола прыгнула в фургон, кинулась к сундуку, из которого кто-то вытащил пожитки, вскочила внутрь, потянула на себя тяжёлую, окованную железом по краю крышку. Быстрый взгляд на поле боя заставил её поторопиться. Девушка успела заметить, как Вьет заносит для удара меч, как его жена чётким заученным движением всаживает метательный нож в глазницу зверя, как колдун бросает в подбегающих волков сноп голубых искр. Захлопнула крышку, тут же отгородившую её от этого кошмара.
Задохнуться она не боялась. В стенках сундука было несколько щелей, предназначенных для того, чтобы на представлениях туда вонзали мечи. Публике нравилось наблюдать, как сундук с помещённой в него девушкой пронзали клинками, а потом гадать, как они миновали нежное тело. К сожалению, увидеть сквозь них ничего не удавалось. До момента, когда по железной оковке сундука проскрежетали зубы.
К этому времени звуки боя сменились на жадное чавканье и хруст разгрызаемых костей. Виола скорчилась в сундуке и почти перестала дышать от ужаса. Понятно, что твари всё равно учуют её, но инстинкт говорил: «Замри. Не привлекай внимания. Может быть, они уйдут».
И действительно, рвать трупы зверям показалось более привлекательным, чем ломать зубы о металл. Волки, промучившись пару сотен ударов сердца, сочли, что не стоит овчинка выделки,  выскочили из фургона и присоединились к пирующим с целью наверстать упущенное.
Утром стая, как подстёгнутая незримым кнутом, ринулась на север, и скоро на месте стоянки воцарилась тишина. Виола не рисковала выбираться, пока не услышала, как, хлопая крыльями, рядом с фургоном присела птица. Девушка, убедившись, что хищники ушли, открыла крышку и вылезла. Прикрыв рот ладонью, осмотрела место боя.
Кровь. Пятна на фургонах, на клочьях одежды, на оружии, на траве. Обглоданные кости, как человеческие, так и волчьи. Последних гораздо больше, цирковые дорого продали свои жизни.
Вороны не спешили улетать, пешком отошли подальше и продолжили искать на костях обрывки мяса. Виола медленно обошла поляну, не замечая, как слёзы текут по щекам. Сейчас ей не вспоминались ни домогательства Блейза, ни ругань Вьета, ни щипки его жены, которой без всяких оснований казалось, будто рабыня мечтает забраться к хозяину в постель. Наоборот, перед глазами возникали совсем другие моменты. Как Вьет на рынке перебивает цену и спасает Виолу от продажи в лупанарй для развлечения моряков. Как Колек защищает её от приставаний зрителей. Как Алес лечит магией её растянутую лодыжку. В конце концов, маленький бродячий цирк был единственным местом, где Виолу воспринимали, как часть человеческого общества. А куда идти теперь?
На Север? За перевал Волчьи Ворота? Туда, где все мужчины её рода и женщины, познавшие мужчину, были перебиты, как это следовало по обычаям, где девушек продали в рабство, где не было ни родственников, ни друзей?
Или попытаться осесть до перевала, где на южных склонах Ягодного хребта у берегов Серебристой речки разбросаны вольные поселения? Или ещё ближе, в Ганниксе?
На юг? Туда, где двести лет назад расстилалась великая Империя, а теперь её мелкие осколки грызутся друг с другом?
На восток?  Туда, где по утверждениям Вьета не осталось ни одного крупного города, и легко человеку, а то и целому каравану затеряться в глуши?
Виола ещё раз обошла место трагедии, на этот раз собирая всё, что могло пригодиться. В денежной сумке нашлось десяток золотых, солидная горсть серебрушек и немало меди. На это можно прожить год, а при экономии – и больше. Несколько золотых украшений в мешочке у тела жены хозяина последовали туда же. Старую тунику заменила на новую, подобрала обувь, смену одежды и небольшой заплечный мешок. Нашла в одном из сундуков сухари, сухофрукты и орехи, подобрала небольшую флягу для воды. Прикрепила к мешку топорик, положила внутрь огниво и трут.  Выбрала пояс, с трудом извлекла из черепов зверей метательные ножи.
Виола не умела метать, в детстве не научили, а в цирке рабыням не полагалось владеть оружием. Но бросать дюжину ножей из отличной стали, с серебряными вставками было жаль. Небольшие, изящные, выполненные с таким мастерством, что воспринимались не как смертоносное оружие, а как произведения искусства, они представляли немалую ценность. Торговец оружием может хорошо заплатить за подобное.
Оставаться на месте стоянки дальше Виоле было боязно. Но когда она отошла за поворот, страх не уменьшился. Одинокая девушка, далеко не уродина, представляла собой слишком соблазнительную добычу. Но Виола шла, и с каждым шагом её наполняло полузабытое ощущение свободы. Теперь Блейз не прижмёт её за фургоном, шепча в ухо, что не стоит упираться и лучше расслабиться и получить удовольствие. И Вьет не хлестнёт плетью пониже спины за недостаточно естественную улыбку во время танца.
Перестрел за перестрелом оставались позади, Виола постепенно втягивалась в ритм пешего пути. Ближе к полудню остановилась, перекусила, отдохнула и продолжила путь. А когда солнце уже начало склоняться к Великим Болотам, девушка увидела следы ещё одной беды.
Вокруг обглоданного костяка лежали кости не меньше дюжины огненных волков. Неизвестный дрался умело и жёстко, но его это не спасло. Странно, почему он не попытался забраться на дерево? Недалеко растут здоровенные дубы. Не успел?
Кошелёк мертвеца не был пустым. Золотая монета, две серебрушки и горсть меди переместились в сумку Виолы. Девушка подняла пояс, показавшийся ей слишком тяжёлым. Интуиция её не обманула, в поясе нашлось два десятка золотых. Ножны пустые, где же нож?
Лезвие блеснуло на траве, Виола нагнулась и подняла нож с рукояткой из чёрного дерева. В руку он лёг, как будто влитой, и тут же душу девушки наполнило ощущение, что рядом с ней близкий человек. Виола тряхнула головой, отгоняя наваждение, но  всё-таки перевесила ножны к себе на пояс и вставила клинок на место.
На ночёвку Виола устроилась недалеко, в подходящей развилке старого дуба. Два натянутых шнура страховали её от падения, а ужин вполне заменила горсть изюма, смешанного с орехами. Веки слипались, и скоро девушка спала, улыбаясь во сне.
  Снился ей дом, в котором она родилась и выросла. Большой, с потемневшими от времени стенами и свежей завалинкой. Вот только родных в этом доме не было. На крыльце сидела незнакомая девушка, дружески улыбаясь Виоле:
- Здравствуй. Ну что, будем знакомиться?
- Здравствуй, – Виола внимательно глянула на собеседницу. Чёрные волосы, смуглая кожа. С юга, не иначе. А почему она здесь?
Так Виола и спросила девушку, вызвав на её лице лёгкую улыбку:
- Меня зовут Ирис. Мне просто захотелось с тобой поболтать лицом к лицу. Любопытно стало, что ты за человек?
- Я – Виола. Но всё равно мне не понятно, почему тебе захотелось поболтать со мной? Ты теперь здесь живёшь?
- Нет. Я жила в посёлке на берегу моря. Южнее города Рон, слышала про такой?
- Слышала, мы как раз туда ехали. Но не была ни разу.
- Расскажи о себе, – с любопытством попросила собеседница. – С тобой что-то случилось, в этих местах девушки не ходят поодиночке.
- В этих? – Виола недоумённо огляделась, чем вызвала весёлый смех южанки.
- На старой дороге между Ганниксом и Роном. Как Империя рухнула, чего только там не водится. А у тебя нет ни коня, ни магии.
Виола подумала, что во сне вполне можно пооткровенничать, поэтому рассказала свою историю без прикрас. Закончив вопросительно глянула на Ирис:
- Как думаешь, людям нужно рассказывать всё?
В голове её мелькнуло, что не стоит ждать умного ответа от глупого сна. Собеседница явно не была богиней, явившейся в сновидении. Богини Севера выглядят совсем иначе, черноволосых среди них нет вообще.
Подумав, Ирис покачала головой:
- Если такое расскажешь людям – будет нехорошо. С точки зрения закона, ты – собственность хозяина цирка. У него наследники есть?
- Не знаю, – растерянно пробормотала Виола, которой этот вопрос и в голову не приходил.
- Если есть – ты принадлежишь им. Если нет – ты просто безхозная собственность, которая гуляет сама по себе, пока никто не наложил лапу.
- А как тогда?
- Нужна легенда, – Ирис потёрла подбородок. – Во-первых, ты едешь к родственникам. Лучше, если люди будут думать, что за тебя есть кому заступиться. Во-вторых, ты возвращаешься из долгового рабства, это объясняет короткую стрижку и дырку в мочке уха. Вольную надо написать. Пергамент найдётся?
- Нет, – мысли прихватить пергамент у Виолы не возникало. – Да и писать я не умею.
- Писать умею я, – Ирис улыбнулась и тут же вновь стала серьёзной. – Можно попробовать купить кусок пергамента по дороге. Пусть даже исписанный, можно вычистить.
- И что, если ты умеешь? Думаешь, пергамент от этого наяву появится?
Ирис расхохоталась, утирая слёзы с глаз, потом подняла палец:
- Когда найдёшь письменные принадлежности – возьмёшь в левую руку нож, который сейчас у тебя под головой.
Проснувшись утром, Виола только усмехнулась: «Приснится же!», и слезла вниз. Дорога спускалась с гор в направлении моря.
Дорога, извивающаяся между дубами и соснами,  вывела девушку в долину ручья. Мостик через него, собранный из толстых дубовых плах, не обновлялся, наверное, дольше, чем Виола живёт на свете, но прочности ему это не убавило. В момент, когда Виола сошла с моста на берег, знакомый голос вдруг произнёс прямо в голове:
- Замри! На нас кто-то смотрит!
- Ирис? – Виола раскрыла рот от удивления. – Я что, всё ещё сплю?
- Нет, это наяву, – напряженно пробормотала невидимая собеседница. – И за нами кто-то наблюдает, с таким превосходством, как кошка за мышкой. Бегаешь хорошо?
- Да, а что, пора бежать?
- Пора, разворачивайся и бегом обратно через мост. Сейчас.
Виола развернулась, но стоило ей сделать шаг в обратном направлении, перед её ногой вонзилась стрела. Вскрикнув, девушка замерла, не сводя глаз с трепещущего оперения. Ирис замысловато выругалась.
  Из кустов шагах в сорока вышел мужчина с луком. Стрела на тетиве, прищуренный взгляд опытного стрелка. Улыбнулся кому-то за спиной Виолы:
- Смотри, брат, какая девочка чуткая. Не всякий зверь смог бы нас заметить.
- Чуткая, – согласился громоздкий мужчина, вышедший из кустов напротив. В руке его короткое копьё выглядело дротиком, даже странно, как подобный громила мог прятаться за небольшим кустиком. – Да ещё и с разумом у неё не всё ладно.
- Это почему? – не понял стрелок.
- А потому, что она сама с собой разговаривает. И потому ещё, что только сумасшедшая пойдёт по этой дороге одна.
Говорили они так, как будто Виолы здесь не было. Неторопливо приблизились, разглядывая девушку, как кобылу на скотном рынке.
- Как думаешь, брат – стрелок обшарил фигуру девушки взглядом, полным вожделения. – Сколько за такую в Роне дадут?
- За сумасшедшую-то? – копейщик почесал свободной рукой в затылке. – Думаю, много не дадут. Да и косо смотреть станут, грех ведь ненормальных продавать. Знаешь, я её себе оставлю, пока не надоест. А там посмотрим.
- Не похожа на тронутую, – возразил первый. – Смотри, чистая, опрятная, смотрит осмысленно, да и на стрелу среагировала правильно. Красивая, думаю не меньше десятка золотом можно выручить.
Цирк в пути встречался с подобными «стражами дорог». Обычно к Вьету подходил один из засадников и намекал, что лучше заплатить пару-тройку серебрушек, иначе вылетевшая стрела может убить какую-нибудь лошадь. А если тронуть вымогателя – то можно и человека лишиться. Вьет в двух случаях заплатил, в одном – тоже заплатил, а когда сборщик денег повернулся – дал жене знак, и любитель дармовщинки упал с ножом в спине. Разницы между ситуациями Виола не поняла. А сейчас, когда рядом не было вооружённых людей, она стояла, окаменев от ужаса.
- Когда подойдут близко, – прозвучал в голове спокойный голос Ирис, – хватайся за рукоять. Остальное я сделаю сама.
Лучник тем временем подошёл ещё на шаг, теперь до его осталось не больше двух шагов. При его следующем шаге Ирис крикнула:
- Пора!
Виола потянулась к ножу, слабо понимая, как это могло ей помочь. Но в локоть сильно ударило что-то твёрдое, а через миг обе руки оказались схвачены сзади:
- Она ещё и за железку хватается! – пробасил здоровяк. – Точно, ненормальная.
Обе кисти Виолы легко уместились в его лапище, а вторая рука сняла с девушки заплечный мешок. Лучник, успев спрятать оружие, извлёк клинок из ножен на поясе девушки:
- Ничего игрушка, с серебром. А что в мешке?
Громила, отпустив руки обезоруженной девушки, взялся за завязки мешка. Виола стояла, понимая, что сбежать ей не удастся, и неведомая собеседница уже ничем не поможет, ведь амулет в руках у разбойника. Она представила, как её ведут в лагерь, заставляют служить игрушкой для целой ватаги, а потом, когда наскучит, тащат на невольничий рынок. От таких мыслей девушке стало совсем плохо, и она жалобно всхлипнула.
- Эй, да тут золотишко! И камушки какие-то! – разбойник раскрыл мешочек, куда Виола сгребла все украшения и золотые монеты.
- Где? Ого! – стрелок, всё ещё крутя в пальцах нож, глянул туда, и вдруг выражение его лица стало тупым, а рука ткнула лезвием в висок громиле. Клинок ушёл в кость легко, как в воду.
Его напарник без звука рухнул на землю, а стрелок, не теряя ни мига, ударил ножом себе в сердце. На лице его проступило сначала изумление, а затем ужас. Он выдернул нож, глядя на хлещущую из раны кровь, упал.
Виола, прикрыв рот ладошкой, глядела на это и не понимала, что происходит. Она перевела взгляд с тел разбойников на нож и увидела, как кровь впитывается в сталь, оставляя чистый металл. Подхватила мешок, подумала, что может быть такой нож лучше оставить здесь, чуть позже решила, что до этого с ней ничего не случилось, и подняла оружие. Ирис тут же подала голос:
- Ненавижу, когда меня лапает подобная мразь. Не стой, уходи быстрей отсюда, в пути поговорим.
Виола решила, что совет совсем неплох, и быстрым шагом пошла по дороге. Прошло не меньше тысячи ударов сердца, когда она сказала:
- Я слышала, что у хевдинга по имени Адальштейн был меч, обладающий душой и собственной волей. Говорят, перед ним не могла устоять никакая броня, и ещё говорят, что вытащенный из ножен, он требовал крови и отказывался вернуться на место, пока не напьётся вволю. Я не знала, что такие ножи бывают.
- Меч по имени Виге? – откликнулась Ирис. – Да, я тоже слышала о нём. Ему лет шестьсот, и последнее, что я о нём слышала, было то, что внук Адальштейна взял этот меч с собой в набег и пропал без вести. Скорее всего, он служит сейчас другому владельцу, ему всё равно, кого убивать.
- Или лежит на дне моря, если корабль затонул.
- Ха! Море его не удержит! – фыркнула Ирис. – Меня дважды роняли в океан, и оба раза я возвращалась.
- Как? Ты разве умеешь плавать?
- Нет, конечно, – Ирис это высказывание развеселило. – Но первый же краб или скат, коснувшийся меня, тут же решал, что нужно подтащить меня к полосе прибоя. Крабы тупые, ими легко управлять, и они могут вытащить на сушу.  А затем я лежала на берегу, пока меня не находили. Там в деревушке меня все знали, так что возвращали владельцу.
- А тебе тоже нужна кровь? – Виола подумала, что если так, то не стоит вытаскивать такой нож по пустякам.
- Не обязательно. Я могу черпать силу и из других источников. Так что, можешь даже овощи чистить, – в голосе Ирис явственно слышалась насмешка.
Некоторое время Виола молча шла, переваривая новые знания. А потом спросила:
- А ты будешь мне служить?
- Нет. Я служу потомкам одного человека. Мне бы хотелось, чтобы ты помогла мне добраться до ближайшего из них, а я за это помогу тебе в дороге. Пока ты движешься в нужном направлении.
- Расскажи.
- Да ничего интересного. Семья, которой я принадлежу, за триста лет расселилась далеко. На побережье у Ягодного хребта живут, но я последние лет двести о них ничего не знаю. И южнее Рона есть по рыбачьим посёлкам. Тот, с чьего тела ты меня забрала, умер молодым, детей у него не было. Теперь я хочу попасть к его брату, он – рыбак в посёлке у Чёрной Скалы. Отнесёшь меня?
- А что мне за это будет? – Виола не видела причин отказываться, ей было всё равно, куда идти, но получить какую-то выгоду считала справедливым.
- Замолвлю за тебя словечко, и ты сможешь поселиться в этой деревне. Или вознаграждение получишь, – в голосе Ирис прозвучала улыбка. – Я дорого стою.
- Ладно. Ты, по крайней мере, от продажи меня спасла, – кивнула Виола.
  В полдень, когда Виола остановилась передохнуть, она открыла мешок, чтобы подкрепиться. Ирис тут же заинтересовалась:
- Интересные ножички. Дай-ка разглядеть.
- Вот, – Виола достала ножи и покрутила их перед лицом, зная, что Ирис смотрит на них её глазами. Та тут же высказалась:
- Года два назад к нам заезжал цирк, там одна девушка эти ножи метала. Оригинальные, таких я больше не видела, а видела я много чего. Зря ты их прихватила.
- Думаешь? Я надеялась продать.
- Да. А если оружейник был на представлении этого цирка, то мог и запомнить такую редкость. И тогда он спросит, откуда они у тебя? Что ты ответишь?
- Что же, выкинуть их теперь?
- Возьми меня в левую руку, а правую расслабь.
Виола послушалась и почувствовала, как её рука без воли хозяйки берёт метательный нож и почти без замаха всаживает его в ствол дуба в десяти шагах. Второй нож вонзился в трёх пальцах ниже.
- Хорошие ножи. Даже выбрасывать жалко. Пока спрячь.
На ночлег Виола устроилась в полуразвалившемся доме, бывшем когда-то постоялым двором. Сейчас дверь, выбитая бревном, валялась внутри, а само бревно так и оставили в дверном проёме. В доме виднелись пятна крови, из угла скалился череп, но Ирис тут же сказала, что никакой нечисти или крупного зверя поблизости нет.
- Когда ещё была Империя, – рассказывала она чуть позже, в то время, когда Виола ужинала, – здесь проходила одна из оживлённых дорог. Здесь, к примеру, хорошее место для ночлега было, несколько поколений владельцев держали двор. Потом, после гражданской войны лет двести назад, всё осталось без власти, каждый, кто имел хоть каплю смелости, брал оружие и шёл грабить тех, кто послабее. Из них почти все погибли, а те, кто выжил, положили начало вооружённым группировкам, контролирующим эти места сейчас. Южнее Рона такие банды поняли, что не будет людей – и им самим будет уныло, а здесь – почти повывели народ и сами повывелись. А туда, где людей мало, нечисть приходит.
- А сколько тебе лет? – спросила Виола.
- Больше трёхсот, – усмехнулась Ирис, вздохнув. – Когда была девчонкой, не думала, что проживу столько.
- Ты была человеком? – переспросила Виола, не уверенная, что правильно поняла собеседницу.
- Да, в оружие заселяют человеческие души. И это должна быть добровольная жертва. Я хотела умереть, поскольку чувствовала себя лишней в этом мире, а получила другую жизнь.
- Ты не жалеешь? – спросила Виола и услышала в ответ смех:
- Ничто мне не помешает прервать своё существование, если потребуется. Хотя, клинок имеет две грани. С одной стороны – возможность видеть, как сменяются сезоны, как меняется мир и те, кто в нём живёт. А с другой – больно, когда стареют и умирают те, к кому я привыкаю и привязываюсь.
- А чем ты занималась… когда ещё была человеком?
- Я была танцовщицей. Одной из лучших в Империи. Хотя, моя учительница говорила, что я – бездарность, и выступления на ярмарках – мой предел. Это потом, когда я встретила танцовщиц Императора, до меня дошло, что я могла танцевать лучше любой из них. Но к тому времени я уже жила в клинке.
- Я тоже танцевала в цирке, – улыбнулась Виола, вспомнив свою недолгую цирковую жизнь.
- Судя по твоим движениям – не слишком хорошо. Всерьёз занялась после пятнадцати? Поздновато. Будь тебе на пять-шесть лет поменьше – могла бы за лет пять сделать из тебя танцовщицу высшего класса. Опасность!!!
Виола вскочила, чувствуя, как Ирис берёт контроль над её мышцами, и расслабляясь, чтобы не мешать. Ещё после первого разговора Ирис объяснила ей, как себя вести.
Под окном послышался еле уловимый шорох, а через миг в окно метнулась серебристая лента, упав на то место, где удар сердца назад стояла Виола. Девушка успела отпрыгнуть к противоположной стене, повернуться и вскинуть нож. Лезвие налилось красным светом, как будто его вынули из кузнечного горна.
То, что впрыгнуло в окно, напоминало призрачного горностая, размером с крупную собаку, но голова его больше походила на змеиную. Тварь бросилась к девушке и отпрянула от рдеющегося клинка. Ирис негромко сказала с помощью Виолы:
- Уходи. Я тебе не по зубам.
Нечисть зашипела, попыталась зайти справа, потом слева, но всюду её встречало светящееся лезвие. Наконец, тварь прыгнула в окно, и стало тихо.
- Ушёл, – сказала Ирис через некоторое время. – Повезло. А мог и рискнуть. Половина на половину, что сумел бы победить. Тогда пришлось бы мне лежать, пока ещё кто-нибудь не подберёт. Ладно, ложись спать, сегодня оно не вернётся. А завтра пошарим здесь, есть у меня мысли, где можно найти кусок пергамента.

0

4

3.
  С рассвета до полудня путники провели на ногах, стараясь подальше отойти от города. В полдень, когда жара вступила в свои права, они остановились перекусить и дать отдых ногам. Ким, хромая куда заметнее, чем вчера, отошёл в кустики, вернулся с какой-то травкой и показал своей спутнице:
- Как думаешь, есть от этой травы какой-то прок?
- Есть, – Тень понюхала чахлый стебелёк. – Голубянка, сок убивает за пару часов. Довольно мучительно, насколько я знаю. Противоядие есть, но травы для него искать нужно, да настаивать долго. А что?
- Да так, ничего, – помрачнел Ким.
До вечера миновали ещё пару хуторов, не теряя времени, чтобы зайти. Но к закату, когда начали высматривать место для ночлега, Ким заметил над деревьями чуть заметный дымок.
Очередной хутор был совсем маленьким. Один дом с разбросанными вокруг постройками. Хозяин, мрачный мужик лет сорока, встретил их у ворот и тут же пригласил внутрь:
- Гость в дом – радость в дом. Заходите, поужинаем, да расскажете новости. А то живём в этой глуши, не знаем, что вокруг творится.
Тень глянула на него с подозрением и шепнула Киму:
- Мягко стелет.
Женщины действительно накрывали на стол. Одна – лет сорока, одета добротно, жена хозяина. Вторая – возможно, жена старшего сына, с животом, говорящим о грядущем прибавлении. И третья – совсем юная девушка, от силы четырнадцати лет.  Хозяин приказал им поставить дополнительные тарелки, и, помолившись богам, приступил к трапезе. Ким попробовал – оказалось неплохо. Какая-то незнакомая разновидность мясной похлёбки с капустой, овощами и душистыми травами. Закусывать её полагалось булочками с чесноком.
Утолив первый голод, принялись за второе. Кашу. Тут вместо молчания началась беседа, сперва вялая, потом всё более оживлённая. Хозяин, глянув на то, как Феликс бережёт плечи, спросил:
- Как тебя угораздило?
- Не повезло, – усмехнулся Феликс.
- Действительно, попадание на дыбу сложно назвать везением, – хохотнул мужик, от взгляда которого не ускользнули следы ремней на запястьях. – Идёте не главным трактом, без лошадей. Одежда не для леса. Бежите от кого-то?
- А твоё что за дело? – осведомился Ким, пристально взглянув на хуторянина. От такого взгляда люди обычно теряли заметную долю наглости, но этот человек ухмыльнулся, ничуть не смутившись:
- Да, я тоже в молодости побегал. А теперь живу свободно и богато. И вот такое у меня чувство, что у вас неприятности с сильными мира сего, – он встал и шагнул к печке, на миг оказавшись у Кима за спиной.
- Сзади! – крикнула Тень, сидящая с женщинами у противоположного конца стола.
Младший сын хозяина тут же ударил её по щеке. Не сильно, открытой ладонью, но девушка полетела в угол. Ким прыгнул вбок, и руки, уже смыкающиеся на его горле, лишь скользнули по шее.
Корд лежал на лавке у двери, садиться с оружием за стол не полагалось. Это не корчма. Хозяин, поняв, что захват не удался, схватил скамью, взмахнул ей, обрушивая на то место, где миг назад был Ким.
Бывший пират успел увернуться от страшного удара, перекатившись по полу, и схватил корд. Тут же, не обращая внимания на острую боль в ноге, отпрыгнул к печке, чтобы не быть убитым на месте. Старший сын хозяина, парень лет двадцати, выхватил из-под лавки топор и встал в дверях, выжидая удобного момента. Младший сын, парнишка лет семнадцати, схватил со стола здоровенный нож и нацелил на Феликса, на случай если тот попытается вскочить. Старшая женщина шагнула к печке и подняла маленький топорик.
Хоть хозяин и не был новичком в драках, тягаться с ветераном-абордажником, привыкшим рубиться в тесных кубриках, он не мог. Третий взмах скамьёй оказался для него роковым. Ким сократил дистанцию и ударил между рёбрами.
Могучие мышцы ослабли, скамья выпала из рук. Стоявший в дверях старшак с рёвом рванулся вперёд, занося топор. Зацепился лезвием за матицу, потерял равновесие и получил кордом по шее.
Ким прыгнул к столу, видя, как парнишка пытается парировать удар своим ножом и понимая, что бедняга не успевает. Ударил, отпрыгнул назад. Бой закончился.
Ещё хрипел, пуская кровавые пузыри, хозяин, пытавшийся дотянуться до топора. Ещё дёргался в агонии младший сын. Ещё дышала жена хозяина, всё ещё сжимающая в руке топорик. Тень спокойно обтирала об её юбку свой нож. Но сопротивляться уже было некому. Молодуха с девчонкой прижались друг к другу, глядя с ужасом. Точно такой же ужас застыл в глазах у Ианты, прикрывающей Феликса собой.
- Руки за спину! – повернулась Тень к молодухе с девкой. Тут же сняла со стены ремень и сноровисто связала обеих. – А я многое слышала про сельское гостеприимство, теперь буду знать, каково оно.
Ким вытер корд и повернулся к спутникам:
- Уйдём на рассвете, заночуем здесь. Соберите еды в дорогу, чтобы как встанем не терять времени.
Девушки переглянулись и отправились в погреб за едой. Феликс глянул на пленниц и перевёл взгляд на Кима:
- Что с бабами делать будем?
- Да здесь бросим, – пожал плечами Ким. – Не тащить же с собой.
- Э, ты не понял. У них на соседних хуторах где брат, где сват. День-второй, и нас уже начнут по всей округе ловить. Прирезать надо.
- Плохой из меня палач. Женщин резать не обучен.
- А жить ты хочешь? – Феликс оскалился. – Или ты мне предлагаешь? Так я руками ещё двигать толком не могу.
- Лошадей возьмём, – равнодушно ответил Ким. – Пусть ловят, не поедут же они за тридевять земель?
Феликс злобно пробурчал что-то, но настаивать не стал. Тем временем, девушки появились, нагруженные копчёным мясом и какими-то мешками.

Чуть свет Ким отправился в конюшню, где, как он и ожидал, стояло шесть лошадей. Выбрав четырёх наиболее подходящих, он оседлал их, а на остальных решил положить вьюки. Тень помогала ему, как могла, за что Ким был ей благодарен. Феликс был прав, уходить отсюда следовало как можно быстрее.
Когда Ким толкнул дверь и шагнул в дом, он замер и отшагнул назад. Пока он возился с лошадьми, Феликс и Ианта не теряли зря времени. Прикрепили к потолочной балке два ремня с петлями, заставили девку и молодуху влезть на скамью и вставить головы в петли, а затем Феликс выбил скамью. Сейчас два тела дёргались в агонии, Феликс мрачно смотрел на них, а Ианта рыдала в углу.
- Они, как петелки увидели, сразу языки развязали, – повернулся к Киму Феликс. – Рассказали про тайнички в доме. Я велел, чтобы шеи в петли вставили, а я проверю, если правду сказали – пообещал не трогать. Они поверили.
Ким мысленно отметил, что верить Феликсу опасно для жизни. А тот толкнул Ианту ногой:
- Вставай, дура, бери мешки, ехать пора.
Оказавшись на лошади, Ким сказал Феликсу:
- С этого момента наши пути расходятся. На лошадях быстро доберётесь куда угодно. А мне с вами не с руки, я видел, как вчера твоя подружка травку собирала. Тень мне рассказала, что это за травка. На обеде хотел нам подсыпать или за ужином?
- Да ты не так понял, – поджал губы Феликс. – Яд всегда пригодится, мало ли ситуаций?
Ианта, переставшая к этому времени плакать, покраснела и отвернулась. Такой выдержки, как у её друга, у неё не было. Ким хлестнул коня и выехал за ворота. Тень, ведущая в поводу вьючную лошадь, последовала за ним.

Город Рон стоял со времён основания Империи. Он пережил гражданскую войну, нашествие северян, эпидемии и пожары. Жил и сейчас, когда Империи уже не было, и считался вольным городом. Управлял Роном городской совет из самых уважаемых граждан. Торговые люди, главы ремесленных гильдий, землевладельцы, верховные жрецы Двадцати Богов. И для этого времени город мог считаться процветающим.
Ким бывал в Роне не раз, заходили туда развлечься и сбыть добычу. И теперь сразу отправился в порт, где у него было несколько знакомых.
Владелец таверны «Морской конёк» Шин как обычно стоял за стойкой и протирал кружки. Увидев Кима, насмешливо фыркнул, но тут же без просьб налил в одну из них вина пальца на три. Посмотрев на Тень, поколебался, но поставил перед ней ещё одну кружку, плеснув туда вина ровно столько, чтобы кружку нельзя было назвать пустой.
- Каким ветром тебя сюда принесло, Ким? Не видел я тебя, когда в прошлом году «Призрак» бросал здесь якорь.
- Я уже давно не в экипаже «Призрака». А в Акульей Пасти теперь не найти места искателю ветра, ходившему на этом корабле.
- Дрэго надоело получать десятую часть от добычи, и он решил забрать всё? Слышал я об этом. Но это было прошлым летом.
- После того, как я покинул Акулью Пасть, на какое-то время занялся другим делом. Поселился на одном постоялом дворе, за долю прибыли обеспечивал безопасность. Почти год там провёл, а затем обнаружил, что с сестрой хозяина у нас разные взгляды на будущее.
- Да, всё зло в нашем несовершенном мире – от женщин, – Шин кивнул служанке, тут же поставившей на стол большой кусок запеченного мяса, и долил вина в обе кружки.
Ким положил на стойку несколько монет, сел за стол. Разделил мясо на две части, придвинул к себе свою долю, отломил кусок хлеба и занялся едой. Мясо, чуть подгорелое снаружи, но сочное и прожаренное внутри, было великолепно. Тень, пригубив вино, тоже принялась за мясо.
- А теперь куда, искатель ветра? – Шин, скучающий по причине раннего времени и отсутствия посетителей, подсел к Киму. – Хочешь, расскажу, на каком корабле не хватает людей?
- Я ходил по морям шесть с лишним лет.  Побывал в странах, где жарко, как в хорошо протопленной бане, – ответил Ким, прожевав очередной кусок. – Видел, как на севере сияют на волнах глыбы льда. Не прятался за чужими спинами, но теперь мне кажется, что война – это не моё. Я возвращаюсь домой, Шин. Туда, откуда сбежал семь лет назад подросток, мечтающий о морских приключениях.
- Обычно такие мысли приходят к людям позже. Слушай, а что если я тебе работу найду на несколько дней? Деньги лишние тебе не помешают, а твой посёлок подождёт десятидневку-другую.
- А что за работа? – Ким дожевал мясо, запил его остатками вина.
- Есть у меня знакомый, – Шин перешёл на шёпот. – У него дом на южной окраине. Так его дочка приглянулась одному влиятельному человеку. Отдавать ему девчонку никто не собирается, но тот может и похитить. Про тебя я точно знаю, что ты с ним не связан, поработай в охране, пока за девушкой жених не приедет.
- Жених, говоришь?
- Да, она просватана за сына одного богатого землевладельца, как увезёт – всё, считай, что работа сделана. Посиди немного, к полудню он должен зайти.
  До обеда в таверну заглянули несколько человек, быстро отобедали и ушли по своим делам. А в полдень в зал завалилась целая толпа ломовиков с пристани. Пропахшие лошадиным потом, громко разговаривающие и добротно одетые, они глянули на Кима и его спутницу чуть свысока, но задевать не стали. Заняли четыре стола, сдвинув их вместе, расселись и принялись есть с таким аппетитом, как будто голодали пару суток.
Шин, помогая двум служанкам расставить еду на столы, успел поздороваться с вошедшим в таверну человеком и сказать ему так, чтобы услышал и Ким:
- Привет, Эмиль. Вот человек, которому можно доверять.
По виду человек не был богачом, хотя одежда на нём была удобная и качественно сшитая. По виду – старшина какой-либо улицы или ремесленной гильдии, что часто означало одно и то же.  Борода короткая и курчавая, ожоги на руках… кузнец?
Тем временем, посетитель подсел к столу, где разместился Ким, оглядел парня так же внимательно и негромко сказал:
- Мне нужен человек, который сможет помочь защитить дом. На время. Такой, который не откроет ночью двери налётчикам. Шину я верю. Он верит тебе. Пойдёшь ли ко мне охранником на половину луны?
- Наёмников много, за хорошую плату любой согласится, – задумчиво ответил Ким. – Что помешало просто нанять пару опытных ребят на рынке или в таверне «Солдатский сапог»?
- То, что я не знаю, кому из них можно доверять, – со злостью в голосе буркнул Эмиль. – У Терсеро денег во много раз больше, чем у меня, перекупить наёмника он сможет легко и быстро. А Шина я знаю с детства, он бы не стал говорить за ненадёжного человека. Плата хорошая, серебрушка в день.
- Каждому, – кивнул Ким. – Нас двое.
Эмиль повернул голову к девушке, окинув её взглядом. Поморщился от жадности, но согласился.
Дом Эмиля имел два этажа. Во дворе расположились кузня, конюшня и баня. Всё небольшое, тесное, дорога в городе земля. Кузнец тут же познакомил Кима и Тень с членами семьи, приказал домашним рабам слушаться их, словно хозяина, и выделил комнатку рядом со спальней своей дочери.
- Если что – вся улица сбежится сразу, – сказал он Киму. – Вы только поднимите шум и постарайтесь задержать похитителей хоть ненадолго.
Дочь, по имени Леокардия, была красивой. Более того, она была очень красивой. Редко бывает так, чтобы девушка была до такой степени хорошо сложена. Лицо её по правильности могло соперничать с лицом древней статуи, но было живым и подвижным. А улыбка её могла свести с ума. Неудивительно, что кто-то из влиятельных людей потерял голову.
Тут же, как устроились, Ким попросил свою спутницу:
- Ты пройдись, пожалуйста, вокруг, подумай, как бы ты влезла в дом при необходимости. Потом прикинем, что можно сделать.
Тень молча кивнула, вышла и до ужина обследовала дом. После еды подсела и рассказала, что в трёх окнах ставни легко раскрыть снаружи, что замок на задней двери она бы открыла за сотню ударов сердца, что боковая дверь, ведущая в кухню, вообще на ночь не запирается. Добавила, что раб-молотобоец тайно влюблён в дочь хозяина, а ещё один раб любит выпить и за кувшин вина выложит всё, что нужно.
Ким поблагодарил и попросил девушку устроиться на ночлег в комнате Леокардии. И вообще, пока отца вблизи нет, всё время быть с ней рядом, даже в баню ходить. Если что – поднять шум. Тень так же спокойно отправилась выполнять просьбу.
Эмиль, узнав о дверях и ставнях, тут же взялся закрыть слабые места, но день прошёл спокойно. И следующие три дня тоже. Леокардия скучала, тяготясь запретом выходить из дома, ждала жениха.
Тень сумела найти с Леокардией общий язык. Девушки вели себя как давние подруги, то и дело хихикали и о чём-то болтали. Тень, при случае рассказала, о чём. Интересы Леокардии не выходили за рамки положенных. Наряды, еда, украшения, будущая жизнь в богатом доме землевладельца, общество, ну и мужчины, само собой. Главным достоинством мужчины, с точки зрения Леокардии, была способность обеспечить жену всем, что её душе угодно, а всё прочее отступало на второй план.
Десять дней миновали незаметно, но на девушку никто не покушался. Не было заметно, чтобы кто-то следил за домом, никто из рабов не говорил о попытках подкупа.
В середине второй десятидневки своей работы Ким проснулся от того, что дверь в его комнату открылась. В лунном свете мелькнула хрупкая фигурка Тени, Ким уже подумал…
- Вставай, быстро, – прошептала девушка, тревожно оглядываясь. – Я была права, в еде что-то было.
  В один из вечеров Ким спросил у Тени, как бы действовала она, если бы получила такой заказ? Девушка, подумав, ответила, что подкупом или шантажом заставила бы повариху подсыпать в ужин снотворное. А когда все заснут – останется открыть дверь или окно, увязать похищаемую в тюк и вынести. Чтобы избежать подобного, Ким и Тень не ужинали со всеми, забирая еду к себе в комнату. Возвращали пустую посуду, и даже хозяин не знал, что телохранители его любимой дочки едят ужин на завтрак.
Теперь парень с девушкой подняли бесчувственную Леокардию и по лестнице снесли её на первый этаж. Уложили рядом с домашними рабынями и замерли, прислушиваясь.
  Медленно, почти бесшумно открылась боковая дверь. Кто-то пытался пройти через кухню. Там всегда кто-то был, но сейчас все спали, сражённые сонным зельем. Кроме двух телохранителей.
- Кому тут ещё не спится по ночам? – проскрипела Тень старушечьим голосом. – А ну легли, а то хозяину пожалуюсь!
Услышав голос, налётчики решили, что кто-то из прислуги избежал действия снотворного и на миг замерли, решая, что лучше? Убраться подобру-поздорову назад или попытаться придушить некстати попавшуюся служанку? Выбрав последнее, они бросились из кухни в тёмный коридор. Но вместо безобидной старушки нарвались на вооруженного бойца.
- Не шевелиться! Зарублю! – рявкнул Ким, и в самом деле собираясь рубить насмерть. – Аверьян, Каступ! Перекройте выход!
  Тень, вышедшая из коридора с другой стороны, захлопнула дверь на кухню. В почти полной темноте налётчики не разглядели её, лишь поняли, что встретивший их не один, и позади тоже кто-то есть.
- Во имя богов, пощады! – взвыл первый, падая на колени. Остальные последовали его примеру. Трое, не сказать, чтобы богатырского телосложения, из оружия в руках лишь верёвка и мешок. Бритые головы выдавали рабов.
Тень тут же стянула петлёй кисти заднему, затем так же ловко связала остальных. Ким, проверив, нет ли ножа или иного оружия, помог налётчикам спуститься в подвал, где и запер их.
Дверь на улицу закрыли и задвинули засов. Ким попытался разбудить кухарку, но добился лишь мычания и бросил это дело. Поднял Леокардию и понёс её наверх в спальню.
Ставни в спальне Леокардии были открыты настежь, ветерок чуть заметно шевелил шторы. Пока Ким и Тень разбирались с троицей внизу, кто-то ловкий влез в девичью спальню. И если бы Леокардия оставалась у себя, успел бы вынести её. Киму пришло в голову, что неизвестный ловкач может быть ещё в доме.
Дверь в спальню он тут же закрыл и задвинул небольшой засов. Окно оставил открытым, при них незаметно залезть в него не получилось бы и у циркача.
До утра в доме было тихо. Затем кто-то из прислуги продрал глаза, понял, что проспал и принялся будить остальных рабов. Зазвенело что-то на кухне, задымила плита, хлопнула дверь конюшни.
Хозяев разбудили только когда приготовили завтрак. До этого времени Ким успел перебраться в свою комнату. А затем Эмиль, сообразивший, что произошло, поднял такой шум, что все домашние попрятались кто куда.
Всех рабов, включая личную служанку Леокардии ,подвергли порке. Кухарку и всех рабов, имевших доступ к кухне, допросили под пыткой. Одна из служанок, предчувствуя это, успела сбежать, а остальные рабы тут же воспользовались этим, валя всё на неё. Ким сомневался, что сбежавшая имела отношение к случившемуся.
Запертых в подвале налётчиков нашли мёртвыми. Синее лицо и позы, в которых их нашли, выдавали отравление.  Кто-то сбросил в подвал тлеющую «ленту смерти», полоску ткани, пропитанную сильным ядом. След оборвался.
Жених приехал за Леокардией через три дня. Весил он талантов пять, не меньше. Таких как Ким из него можно было двоих сделать, и ещё остался бы приличный кусок. Сопровождали его десять мордоворотов, не считая прочей прислуги, так что все свободные комнаты в доме тут же оказались заняты. А Киму с Тенью намекнули, что охрана больше не требуется.
- Поедим да и двинем дальше, – повернулся к девушке бывший пират. – Как смотришь на это?
- Пусть так, – кратко ответила Тень.
Таверна, попавшаяся им на пути, называлась «Отдохни от жены» и кормила в основном ремесленников с ближайших улиц. Ким со спутницей вошли, окинули помещение взглядом. Уютно, чисто, пахнет вкусно.
Не успели они сделать заказ, как сбоку к ним шагнул парень, при виде которого Киму захотелось взяться за корд. По взгляду, манере держаться и прочим мелочам он сразу угадал в незнакомце ту породу людей, которая не связана никакими нормами и ограничениями. Грабители, насильники, шантажисты, недостаточно смелые, чтобы грабить караваны или корабли, но вполне способные отобрать имущество вдовы или собирать мзду с уличных проституток.
- Стоп, фраер, с тобой серьёзный человек поговорить хочет.
- А ты спросил, хочу ли я с ним говорить? – Ким смерил парня нехорошим взглядом.
- Похоже, у тебя небольшой выбор. Либо ты ведёшь мирный разговор, либо уходить тебе придётся с боем, и всё равно будешь с ним разговаривать, но в другом месте.
- С боем, говоришь? – Ким глянул на парочку громил, вставших в дверях. – Могу и с боем, если надо.
- А все-таки не спеши, – на скамью опустился человек лет сорока. От его жеста подошедший ранее парень тут же отошёл и тихо сел в углу. – Разговор не займёт много времени. А взамен обед за мой счёт.
Одет человек был просто. Парусиновые штаны и недорогая рубаха. На поясе обычный рыбацкий нож, ни украшений, ни обуви. Подпоясан верёвкой. Но в глазах читался опыт, ум и привычка повелевать.
Ким неторопливо опустился на ближайшую скамью. Хорошего от беседы он не ждал, но выхватывать оружие пока повода не было. Тень замерла слева, напряжённая, как струна.
- Дошли до меня слухи, искатель ветра, что ты собрался отойти от морского промысла, – негромко промолвил он. – Меня зовут Кайман.
- Кайман? – медленно переспросил Ким. – Так вот как ты выглядишь? Буду знать, а то слышал много, да видеть не сподобился.
Кайман уже лет десять, контролировал всю более-менее серьёзную преступность порта. С пиратами он поддерживал деловые отношения, с властями старался не враждовать, но всегда ото всех брал свой процент. Его лозунгом было: «платят немного, но платят все». Даже продавец пирожков на пристани.
- И ещё я знаю, насколько быстро ты умеешь махать кордом. Почему бы тебе не работать на меня? В деньгах не обижу, да и на помощь можешь рассчитывать.
- Махать кордом несложно, но во всём прочем я не самый подходящий для тебя человек.
Кайман недоумённо глянул, а Ким приподнял штанину. Кайман бросил взгляд на протез и тут же помрачнел:
- Да, нас, как волков, ноги кормят. Хозяин! – Кайман повернулся к владельцу таверны. – Эту парочку накорми за мой счёт. Я угощаю.
- Будет сделано, – тот кивнул из-за стойки.
Кайман встал и вышел, кивнув своим людям.

Виола вошла в ворота Рона, не вызвав интереса стражников. Двое мужиков без брони играли в кости у створок и на девушку даже не глянули.
- Если повернуть направо, – впервые за день подала голос Ирис, – через два квартала будет постоялый двор, тихий и уютный. Переночевать в самый раз.
Виола, уже понявшая, что с Ирис вполне можно общаться мысленно, попросила рассказать о городе. Ирис начала рассказывать. Знала она о Роне немало, последний её владелец прожил здесь несколько месяцев.
Рассказ внезапно оборвался, когда девушка услышала в подворотне женский вскрик. Положив руку на нож, заглянула туда. Ирис ругнулась, как пьяный наёмник, при виде лежащей в луже крови девушки и троих угрюмых мужиков, упаковывающих в мешок ещё одного человека.
- Талант у тебя нарываться на подобных типов. Чего стоишь? Беги быстрей!
- А… – Виола показала взглядом на мешок.
- Клин, да прибей ты её! – негромко рыкнул один из похитителей, бородатый, со сломанным носом.
Виола выхватила нож как раз вовремя. Ведомая Ирис, она встретила нападающего клинком в запястье, заставив выронить тесак, пригнулась и полоснула лезвием по сухожилиям под коленями.
Бандит рухнул, вцепившись в свою руку зубами, чтобы сдержать крик. «Боится шума» - подумала Виола и уверенно усмехнулась в лицо главарю:
- Жить хотите? Оставьте мешок и убирайтесь.
Те оценили ловкость, с которой Виола нанесла удар. Главарь кивнул и показал на валяющегося:
- Его заберём?
- Забирайте, – Виола посторонилась, давая возможность уйти.
Бандиты скрылись быстро, не успела девушка сосчитать и до десяти.  Проводив их взглядом, она шагнула к шевелящемуся мешку, полоснула ножом по завязкам и стащила плотную ткань.
Девушка-подросток, оказавшаяся внутри, проморгалась, изумлённо уставилась на спасительницу и промычала что-то сквозь кляп. Виола перерезала ремень, притягивающий руки к поясу, спасённая тут же вытащила кляп и бросилась к телу, распластанному в грязи. Поняв, что женщина мертва, девчонка обратилась к Виоле:
- Спасибо. Ты чья?
- Своя собственная, – огрызнулась девушка, думая, как себя вести дальше. Ирис ехидно предложила потребовать награды  да побольше.
- А почему они тебя испугались? – продолжала расспросы та, оглядываясь
- Убирайтесь отсюда обе! – не выдержала Ирис. – А то сейчас нагрянет стража, доказывай потом, что не ты эту мадам завалила! Может и докажешь, вот только денег у тебя точно не останется.
В подворотню вдруг вбежали трое вооружённых мечами мужчин. При виде трупа и стоящей рядом Виолы с ножом, они среагировали молниеносно:
- Не бойтесь, госпожа! – один из них закрыл спасённую девушку собой, а остальные бросились к Виоле, замахиваясь мечами.
Ирис всё ещё была у Виолы в руке, поэтому тут же взяла управление на себя. Девушка сместилась так, что мечники помешали друг другу, лезвие соприкоснулось с мечом, надавило, повернулось, и рукоять гладиуса вывернулась из пальцев нападающего. Сам мечник, споткнувшись о заботливо подставленную Виолой ногу, рухнул под ноги второго, заставив споткнуться и его.
Ирис не собиралась терять момент, так что Виола спустя удар сердца оказалась за спиной кое-как устоявшего на ногах мечника и рванулась к выходу из подворотни.
- Нет! – голос девчонки перекрыл все прочие звуки. – Не трогайте её! Она меня спасла!
Выбегая, Виола ещё успела услышать, как та рассказывает телохранителям о том, что произошло. Ирис, оказавшись в ножнах, направляла бег, подсказывая, где повернуть, а где перейти на шаг. Когда Виола, наконец, оказалась на оживлённой улице, она отличалась от остальных прохожих лишь учащённым дыханием.
На постоялом дворе девушку встретили равнодушно, покормили и предоставили комнату. А за медяшку подогрели воду для мытья. Виола смыла с себя дорожную пыль, сменила тунику и начала подумывать о том, что стоит прогуляться по городу пару дней. Ирис не возражала, напротив, подсказала, куда можно зайти.
Весь следующий день Виола гуляла по городу. Посетила несколько лавок, сделав нужные покупки, прошлась по рынку, достаточно богатому по сравнению со многими другими городами, узнала новости и расспросила о дороге, по которой собиралась продолжать путь.
Когда девушка вернулась на постоялый двор, предвкушая отдых утомлённым ногам, хозяин двора, стоящий у стойки, вдруг показал на неё пальцем:
- Вот она!
Человек, которому это было сказано, явно принадлежал к высшим слоям общества. Лет сорок, одет не сказать, чтобы пышно, но назвать его наряд дешевым, не повернулся бы язык. Взгляд умный и властный, обшарил Виолу с ног до головы и, кажется, удовлетворился увиденным:
- Подойди, – небрежно бросил он девушке.
Виоле стоило большого труда не броситься к дверям. В ногах проявилась неприятная слабость. Ирис зашипела на неё, и это тут же привело девушку в чувство.
- Слушаю вас, – она присела на скамью в двух шагах от незнакомца.
- Ты, должно быть, впервые в Роне. Я – Урван. Отец Эстелы. Той, которой ты помогла вчера.
- Это случайность. Я лишь немного опередила её охрану, ещё немного – и её бы спасли те, кто обязан был это делать.
- Не валяй дурочку, – помрачнел Урван. – Ещё немного – и мою дочь бы утащили в этот богами проклятый лабиринт, где бы её не нашли ни мои люди, ни все городские когорты, возьмись они за это дело. Так что ты спасла меня от больших убытков. Вот, держи.
Он протянул Виоле перстень с крупным тёмно-синим камнем. Ирис шепнула:
- Лучше взять. Иначе он сочтёт за обиду.
Виола взяла перстень, поднесла к глазам. Гемма, вырезанная на камне, изображала какого-то мифического героя этих мест и выполнена была с несравненным мастерством.
- За вчерашний поступок я с тобой рассчитался, – кивнул Урван. – Но сейчас я хочу тебе кое-что предложить. Если бы у тебя были родственники здесь, ты бы не остановилась в этом клоповнике. И выглядишь ты, как беглая рабыня.
Кровь бросилась в лицо девушке. Она гордо вкинула голову:
- Я свободна! И кто усомнится в этом – нанесёт мне тяжкое оскорбление.
- Не горячись. Дело в том, что моей дочери требуется служанка. Не только для обычной работы, но и способная её защитить в случае, подобном вчерашнему. Рабыня не годится для этого, а воительницы не станут выполнять роль служанки.
- У меня другие планы, – покачала головой Виола. – Меня в Руфе ждут родные, и я хотела бы добраться до них скорее.
- Как знаешь, – Урван встал. – Я ещё не свихнулся, чтобы в таких случаях настаивать. Если передумаешь – любой скажет, где мой дом.

До вечера Ким собирался проехать ещё приличный кусок пути. Подъезжая к воротам, он обратил внимание на девушку-северянку, покупающую у уличного торговца смесь орехов и изюма, которую многие путники использовали в качестве дорожной еды.
Ярко-рыжая, коротко стриженная, одета добротно, серьга отсутствует, а на поясе висит нож. Именно на него смотрел Ким, не отрываясь.
- Понравился ножик? – шепнула Тень, проследив за его взглядом. – Хочешь, вытащу? Она не заметит, я умею.
- Останешься без пальцев, – одёрнул её Ким. – Этот ножик может решить, что ещё не время менять хозяйку.
- Вот как? – недоверчиво пробормотала Тень.
- Эй, красотка, – негромко бросил Ким девушке, уже направившейся к воротам. – Ты случайно не к Чёрной Скале направляешься? А то нам по пути. Привет, Ирис.
Девушка бросила недоверчивый взгляд, помолчала дольше, чем позволялось приличиями, как будто не к ней обращались. Ким знал, что сейчас она мысленно общается со своим ножом.
- И тебе привет, Ким, – наконец сказала она. – Именно туда мы и направляемся. А ты решил родственников навестить? Или жизнь искателя ветра не такая лёгкая, как ты считал?
Говорила она медленно, озвучивая Ирис. Голос у неё был звонкий и приятный.
- Садись, – показал Ким на третью лошадь. – В дороге поговорим.
Девушка не стала стесняться, прыгнула в седло и уверенно взялась за уздечку.  Камни мостовой сменились на пыль немощёной дороги, а между парнем и девушкой слово за слово завязалась беседа.
Виола, так её звали, оказалась весёлой, жизнерадостной девушкой, разговаривать с которой было легко и приятно. За остаток дня Ким узнал её историю и в свою очередь рассказал ей о себе. Было приятно болтать с красоткой, покачиваясь в седле.
На ночлег остановились прямо у дороги, разожгли костерок возле чистого ручья, не торопясь поужинали. Ирис сказала, что никто не сможет подойти незамеченным, так что ночного дежурства не устанавливали и хорошо выспались.
До посёлка можно было добраться за шесть-семь дней. Погода стояла тёплая и сухая, так что парень наслаждался путешествием и общением с девушками. Ему нравилось смотреть на них поочерёдно, восхищаясь контрастом. Одна – смуглая, черноволосая, со скупыми, экономными движениями, молчаливая и спокойная. И вторая – яркая, как факел, белокожая, весёлая, улыбчивая, умеющая сплести слова в красивый рассказ. Но обе – необычайно красивые.
- Здесь повернём, – Ким показал на тропку, ответвляющуюся от тракта вправо. Выглядела тропка так, будто по ней ходили в основном звери. – До посёлка полдня пути.
- Не успеем, – Виола глянула на заходящее солнце. – Тут есть хорошее место для ночёвки?
  - Чуть дальше, – Ким тронул кобылу.
Костёр пылал на каменной плите перед гротом, рассыпая искры. Тень помешивала походное варево в котелке, а Виола чинила сандалию и успевала при этом дружески болтать с Кимом. Он поймал себя на том, что обшаривает девушку голодным взглядом и отвернулся. В его поле зрения попала Тень, которая развернулась в сторону сгущающегося полумрака. Спина девушки была напряжена, как будто она наблюдала за чем-то в сумерках, но Ким заметил, что глаза её были закрыты. Тут же она повернулась обратно и сняла котелок с огня:
- Готово.
Киму нравилось, как она готовила. Просто и вкусно. Этот раз не стал исключением. После еды Виола отошла к ручью вымыть котелок, а Тень приготовила подстилку из нескольких связок камыша. Сумерки к этому времени превратились в ночь, костёр почти прогорел, а небо заволокли легкие облачка.
Следующим утром, когда Виола отправилась к ручью, Ким, проводив её взглядом, повернулся к Тени, которая вновь отвернулась. Он подсел к девушке и едва заметно коснулся её плеча:
- Ты чего переживаешь? Что-то не так?
Та повернулась к нему, в её чёрных глазах блестели слёзы. Прошептала едва слышно:
- Ким, ты меня совсем как женщину не воспринимаешь?
Ким понял, чем объясняется растущая в последние дни отстранённость девушки. Тень с момента встречи с Виолой всё сильней ревновала. Молча, не считая себя вправе выражать свои чувства, но не в силах смириться и подавить их. А он, Ким, по-видимому, ослеп, раз не понимал этого.
Тень ему нравилась. Такая девушка вряд ли могла оставить равнодушным любого нормального мужчину, а за внешностью скрывался сильный характер, ум и яркая цельная личность. Но парень ни разу не попытался обнять её. В основном потому, что точно знал: вне зависимости от отношения девушки к нему, возражений он не встретит. А, по его мнению, Тень к нему была равнодушна. Теперь он понял, что ошибался.
- Тебя трудно не воспринимать как женщину, – так же тихо шепнул он ей. – А ты хотела бы этого?
- Каждая женщина хочет своего мужчину.
Тень придвинулась, её руки легли Киму на плечи. Руки парня легонько сжали упругие девичьи бока. Лица их оказались совсем рядом, губы соприкоснулись, замерли на миг и подались навстречу друг другу.
Вилла, выйдя из-за кустарника, весело фыркнула при виде целующейся парочки, убедилась, что её никто не замечает, и отошла обратно за куст, решив подождать немного.

0

5

4…
Скальная гряда, проходимая лишь для рыбачьих лодок, да и то во время прилива, защищала посёлок от набегов с моря. А с суши добраться до него было делом мудрёным, и мало какой отряд грабителей взялся бы за это ради скудной добычи из рыбацких домов. Поэтому вокруг посёлка не было даже лёгкого частокола. Сразу видно, что люди здесь очень давно живут мирно.
Ким проснулся на рассвете и некоторое время лежал, наслаждаясь покоем и окружающим миром. В окно медленно просачивался, наполняя комнату, серый утренний свет. Видно было окно, открытое по причине летнего времени, очертания стола и печи, но остальное скрывалось в темноте. Скоро рассвет отодвинет её в углы, и придёт пора вставать. Идти к причалу навстречу новому дню. А пока можно было полежать, слушая щебетание птички за окном и лёгкое дыхание спящей женщины рядом. Тень редко просыпалась в такую рань, предпочитая лечь попозже.
В посёлке Ким жил уже второй месяц. Люди недолго судачили насчёт возвращения блудного сына, а родители и братья откровенно радовались, что он вернулся живым, да ещё и не сильно покалеченным. В конце концов, рыбак, сидящий в лодке, не хромает.
Тень вызвала больше пересудов, слишком не похожа она была на жительниц посёлка. Но она умела находить с людьми общий язык, и теперь уже была для всех почти своя. Пройдёт год или два, и никто не вспомнит, что она не всегда жила здесь. Тем более, что большинство местных парней тоже находили жён в других селениях.
Братья, объединившись, помогли Киму выстроить дом, сейчас Ким был занят изготовлением лодки. Любой местный, не имеющий такой нужной вещи, считался неудачником. Дело продвигалось медленно, виной тому была чрезмерная старательность Кима, наложенная на недостаток мастерства. Но должно было получится в итоге добротно, знающие это дело люди, поглядывая на то, что получается, не находили к чему придраться.
А пока лодки не было, Ким ходил напарником с Лонгином, по прозвищу Скат, или с кем-либо из своих братьев. Не каждый день, но достаточно часто, чтобы прокормиться. И сегодня он собирался на рыбалку.
Навстречу ему попался пастух, выгоняющий на пастбище немногочисленную скотину. Дружески махнул рукой, обменялся несколькими фразами и, щёлкнув кнутом, последовал дальше. Коровы и овцы бодро шагали знакомой тропкой, уводящей в ущелье.
Когда Ким подошёл к причалу, кое-кто из рыбаков уже занимал место в лодке, а кое-кто ещё не продрал глаза. Скат, как это иногда у него бывало, сейчас запаздывал.
Динг, брат Кима, подошёл к причалу чуть позже. Улыбался он так довольно, как будто нашёл клад. Но, судя по следам поцелуев на шее, дело было в другом. Виола, надо полагать, ночью не теряла времени даром.
Ким вспомнил, как его братишка замер, увидев северянку, и как обрадовался, узнав, что она не приходится Киму ни женой, ни любовницей. Никто в посёлке не ожидал, что парень так сразу потеряет голову. Родители поворчали, но убедившись, что девушка не белоручка и не скандалистка, не стали препятствовать развитию отношений. Девять дней назад эти отношения дошли до супружеской клятвы, и теперь Динг ходил счастливым до неприличия.
  Братья успели кивнуть друг другу, Ким глянув поверх плеча Динга, увидел спешащего к причалу Ската, а Динг, посмотрев на выход из бухты, показал туда Киму:
- Глянь! Он что, в самом деле собирается к нам зайти?
Катамаран, явно построенный на Забаре, в этот момент сложил перепончатый парус и плавно повернул туда, где под тонким слоем воды скрывались камни. Прилив скрыл их сейчас, но даже «дракон» северян тут же разорвал бы брюхо.
- Торговец, – радостно заявил Скат, подошедший к братьям. – Сейчас разобьётся – и товар наш.
- Ни хрена, – покачал головой Ким. – На таком много товара не увезёшь. Это военный катамаран. И осадка у него маленькая, я видел, как они по рифовым мелководьям проходят.
Он напряжённо следил, как катамаран подходит к каменной гряде, скрытой под гладкой водой, как высунувшийся с носа забарец машет рукой, как лёгкий двухкорпусный  кораблик проходит над скалами без удара и треска, как с бортов показываются люди и вспенивают узкими вёслами воду.
- Прошёл, – удивлённо молвил Динг.
Тревога! –  гаркнул Ким, представивший, что может сделать два десятка воинов с посёлком, в котором бойцов от силы пять, да и те не готовы.
Он тут же окинул местность взглядом, оценивая, где лучше всего наладить оборону. Каменный двухэтажный дом Винсента показался ему единственным подходящим. Все остальные, одноэтажные, с непрочными дверями, не остановят даже решительно настроенного сурка.
- Чего всполошился? – не понял Динг, подобравшись и глядя на приближающийся катамаран с подозрением.
- Бегом в дом! – рявкнул на него Ким. – Бери всех, хватай всё, чем можно убивать и сразу к Винсенту! Не стой, чтоб тебя!
Он добавил несколько фраз из лексикона боцмана «Призрака», отчего Динг, не слышавший от брата таки выражений, подскочил и побежал к дому. Ким развернулся к Скату, который взирал на это с полным недоумением, и так же высказал ему, куда идти и что делать. Остальные рыбаки, бывшие у лодок, оценили обстановку быстрее и разбежались по домам сами.
Сам он быстрым шагом, быстрей не получалось, добрался до дома. Катамаран к тому времени подошёл уже вплотную, до момента, когда он коснётся земли, оставалось десятка два ударов сердца.
Тень, к счастью, не стала спорить и паниковать, тут же схватила нож, топор, мешок с сухарями и побежала к двухэтажному дому, окликнув по дороге соседку. Корабль в этот момент выскочил носом на гальку, а с него спрыгивали полуголые татуированные воины.
Ким бежать не мог, поэтому отстал. 
Люди в посёлке не были наивными дурачками, что такое пираты, они знали. Но если бы не команды Кима, вряд ли они сразу бы сообразили, какой дом выбрать для совместной обороны. Первые сотни ударов сердца в посёлке напоминали муравьиную суматоху, если поковырять в муравейнике палкой. Но к моменту, когда забарцы оказались на берегу, большая часть посёлка уже подбегала к дому Винсента.
Забарцы, разделившись на пары, тут же разбежались по посёлку. Ким успел их пересчитать. Шестнадцать. Немного для хоть сколько-нибудь крупного поселения, но для посёлка из десятка домов хватит с избытком. Ким хорошо знал, на что способны эти люди в бою.
До дома осталось не больше пяти десятков шагов, когда из-за угла ближайшего дома показался первый забарец. Белозубо улыбнулся, глянув на Кима, который тут же повернулся к нему лицом. Такого нельзя упускать из поля зрения, тут же получишь копьём между рёбер.
Второй забарец вышел из-за угла не позже, чем через два удара сердца. В левой руке он держал отрубленную голову старой Ибби, то ли не успевшей убежать, то ли решившей остаться. Когда враг увидел вооружённого кордом воина, тут же отбросил голову и крутанул правой рукой тесак.
Улыбки их были открытыми и дружелюбными. Ким знал, что резать ребёнка или выламывать девушке суставы они будут с такими же улыбками. Для них это было совершенно естественно. Возраст обоих не превышал пятнадцати лет, но опасность от этого не становилось меньше.
Первый забарец перехватил тонкое копьё и сделал выпад, ловко отдёрнув оружие, когда Ким попытался перерубить древко. За это время Ким успел сделать ещё несколько шагов назад. Второй подхватил с земли пару камней и, зажав тесак под мышкой, метнул их с необычайной ловкостью, целясь Киму в голову.
Промахнулся, конечно, но первый тут же прыгнул вперёд, пытаясь поразить противника. В одной руке копьё, в другой – нож. Остриё танцевало, ударяя то туда то сюда, не давало возможности предугадать, куда пойдёт следующий выпад.
Сзади, в доме щёлкнула тетива. Стрела пробила шею второго забарца, попытавшегося зайти Киму сбоку и недооценившего опасность, исходящую из дома. Ким в этот момент прыгнул вперёд, отводя наконечник копья, сделал выпад, корд пробил копейщику живот, на молодом лице мелькнуло выражение искреннего недоумения.
Ким отшагнул назад, оглянулся. Люди из окон кричали ему, чтобы он поторапливался, а со стороны берега бежали четверо татуированных воинов. Ничего, осталось совсем немного.
Дверь захлопнулась за Кимом, тяжёлый засов лёг на место. Ким оглядел дом, с облегчением увидел братьев и родителей,  тут же подошёл к окну и осторожно выглянул. Четвёрка остановилась возле умирающего. Кто-то со второго этажа выпустил стрелу. Мимо, воин отклонился, пропуская смерть возле виска. А вторую стрелу другой забарец просто поймал в воздухе. Ткнул копьём смертельно раненого товарища и отошёл в более безопасное место.
- Однако…  – ошеломлённо высказал Динг, сжимая в руке Ирис. – Опасные люди.
- Только сейчас понял? – спросил Ким, не ожидая ответа. Пригляделся к домам.
Там, в одной из хижин, слышались вопли. Кажется, Далмат с семьёй не успел убежать и не смог защититься. Ким увидел, как из дома вынесли двух связанных девушек и тело их отца, которое тоже понесли к причалу.
- Зачем им труп? – спросил кто-то.
- Видно, хорошо показал себя в бою, – пояснил Ким. – Может быть, убил кого-то. По их обычаям, достойного врага надо съесть, чтобы приобрести его силу, ловкость и прочее.
В большом доме собралось почти три десятка человек, из которых реальную боевую силу представляли шестеро. Остальные – женщины и дети. Воды, как тут же стало ясно, хватит на день, еды – на десятидневку.
- Молодые совсем, – протянула одна из женщин, глядя на забарцев, шныряющих по домам.
- Точно, – подтвердил Динг. – молодёжь.
- Тоже обычай, – кивнул Ким. – Для уважения в этом возрасте нужно совершить набег. Обычно на соседние острова ходят, а эти на материк решили.
Штурмовать дом забарцы не рискнули. Видно даже эти сорвиголовы понимали, что против пары лучников на близком расстоянии у них мало шансов. Тщательно прочесали дома, вытащили нескольких, пытавшихся спрятаться и прирезали на глазах у остальных.
- Колдуна у них нет, – сказал Винсент с некоторым облегчением. – Будь у них колдун – до вечера бы мы не продержались. А ночью они воюют?
- Воюют, – кивнул Ким. – Если ждать штурма, то ночного. Подтащат чего-нибудь горючего, сложат вокруг и придётся нам самим отсюда выбегать.
Ким не думал, что забарцы задержатся надолго. Уйдут либо вечером, либо утром, когда позволит прилив. Вероятнее всего именно утром. Рассчитывать на помощь снаружи не стоит. Если кто-нибудь удрал в горы, то помощь придёт не раньше вечера. А забарцы легко могут отойти на катамаране к скальному барьеру, где их не достать, и ждать там пика прилива.
Солнце уже миновало полуденную точку, когда Ирис, чувствовавшая взгляд на достаточно большом расстоянии, сообщила, что наблюдатели со стороны гор ушли. Тут же нашлась пара добровольцев чтобы сбегать к колодцу, прикрытому домом от глаз тех, кто мог видеть со стороны причала. С запасом воды, пригодной и для питья, и для тушения огня все почувствовали себя увереннее.
  Ким заметил, что Тео, младший братишка, которому в этом году исполнилось шестнадцать, стоит позади Динга, касаясь пальцами Ирис, и, судя по прикрытым глазам и вдохновенному лицу, ведёт с ней неслышимую беседу.  Прежде, чем Ким успел полюбопытствовать, о чём разговор, парнишка вытащил Ирис из ножен и быстро, никто и ахнуть не успел, выпрыгнул в окно. Не прошло и десятка ударов сердца, как он скрылся в кустах.
Куда это он? – недоумённо спросил отец.
- Понятно куда! Подвиги совершать! – рявкнул Динг, хватаясь за пустые ножны. – Я эту Ирис в кузню отнесу и попрошу на иголки перековать!!!
- Она-то здесь причём? – не понял Ким. – Вытащил, да и слинял, ей теперь волей-неволей придётся сделать всё, чтобы он был жив и здоров.
- Могла остановить его! – Динг стукнул кулаком по стене.
Он сейчас явно преувеличивал способности Ирис. Она могла влиять на движения человека только если ей не сопротивляться, а Тео имел достаточно опыта, чтобы мнение Ирис не имело значения.
- Будь у меня нога, – поморщился Ким. – Тоже бы попытался обойти. Парой в такие игры играть сподручнее.
С причала доносился тошнотворный аромат жареного мяса. Люди старались не думать о том, чьё мясо послужило для ужина забарцев. Сами осаждённые от таких мыслей теряли аппетит.
Помощи до вечера не было, дорога оставалась пустой. Пастух, видимо, заметил опасность издалека и угнал скот подальше. Ким подумал, хватит ли у него ума побежать за подмогой?
Сумерки наступили быстро. Вот только что солнце освещало бухту, и вдруг ушло за гору. Забарцы, весь день держащиеся на расстоянии, начали мелькать у углов ближайших домов. В их руках виднелись вязанки соломы и хвороста, связанные так, чтобы их было удобно нести, прикрываясь от стрел.
- Вся надежда на луки, – процедил Винсент, сжимая меч. – Ким, когда они пойдут?
- Не раньше, как полностью стемнеет, – ответил Ким. – А то и к утру.
Тень шагнула к ним, отодвинув одного из рыбаков:
- Я вижу в темноте и могу сказать, когда они начнут приближаться.
- Как это? – не понял Винсент, а Ким тут же кивнул:
- Встань вон там, на углу. Как пойдут – свиснешь. Вы – он показал на двух безоружных парней – на крышу с парой охапок соломы и лампой. Как услышите – поджигайте и бросайте подальше. Они выбегут на освещённое пространство прямо под стрелы.
- И не спалите дом! – крикнул Висент им вслед.
Шанс был дохлым. Надеяться оставалось лишь на малочисленность атакующих. Двое из шестнадцати погибли при схватке с Кимом, ещё один мог выйти из строя в доме Далмата, двое должны были остаться у катамарана на всякий случай. Если удастся уложить ещё нескольких, оставшиеся откажутся от штурма. Не та ситуация, чтобы жертвовать собой.
  Атака началась сразу после полуночи, когда у людей из-за напряжения начали слипаться глаза. Беззвучно и быстро незаметные во мраке фигуры метнулись к дому. Свист Тени разорвал тишину и тут же две горящие вязанки соломы упали за несколько шагов от стен.
Передние забарцы уже достигли стен дома, и один без задержки прыгнул в окно. Зацепился за натянутую верёвку и потерял равновесие. Ким поймал его на клинок, повернув лезвие для гарантии. Второй воин, метнувшийся в соседнее окошко, попал в сеть, повешенную на раму после наступления темноты. Запутался и уже не смог встать, гарпун пригвоздил его к полу.
Щёлкнула тетива, вскрикнул кто-то из женщин, взревел раненый, вспыхнула вязанка хвороста, которую кто-то проворный свалил под дверь. На огонь тут же вылили ведро воды.
Нападающие, как кошки, вскарабкались по стенам, рассудив, что лучшие бойцы защищают первый этаж. Тут они просчитались, все окна на верху оказались прикрыты обрывками сетей и прочим малозаметным барахлом, так что даже неумелые защитники встретили их достойно, заставив спрыгнуть или серьёзно ранив.
Резкий свист со стороны пристани прервал атаку. Забарцы бросились назад, и через пять ударов сердца скрылись в темноте.
- Скорей дайте света! – кричала жена Винсента. – Тут раненый!
Кто-то подал ей коптящую масляную лампу, судя по всему – ту, которая была на крыше. Пока женщины занимались ранеными, мужчины оценивали потери.
Как оказалось, в двух местах врагу всё же удалось прорваться внутрь, и если бы не сигнал, заставивший их отступить, неизвестно, как бы всё закончилось. Трое защитников дома лежали убитыми наповал, двое легко ранены, один – серьёзно. Один из сидящих на крыше получил копьё в грудь и лежал под окнами. Рядом валялись три забарца, и ещё трое – внутри.
- Чего они испугались? – недоумённо спросил Ким. – В такой толчее у них все козыри.  Я не видел, кто свой, а кто чужой, да и остальные тоже.
- Там, – Динг показал в сторону пристани, где вместо небольшого костерка пылало мощное пламя. – Кто-то их посудину запалил.
- Кто-то, – проворчал отец. – Младший постарался, вожжа ему под хвост. Лишь бы его не поймали там, они, небось, тоже плавают не хуже.
- У него Ирис, – успокаивающе положил ему руку на плечо Ким. – Не завидую тому, кто догонит его в воде.
  На рассвете, когда темнота отползла к утёсам на востоке, люди немного успокоились. Как только они сумели разглядеть пристань, стало понятно, что Тео не зря провёл время, убавив количество противника. Забарцы, все шестеро переживших ночь, сооружали тримаран из трёх рыбачьих лодок. Винсент выругался, поняв, что центральная из них – его.
- Гордись, – утешил его Ким. – Твою лодку они признали лучшей.
Идею выйти и добить врага, высказанную одним из подростков, никто не поддержал. Шесть воинов вполне могли справиться с толпой неопытных в военном деле рыбаков.
- За что мы налог платим? – проворчал Скат, держась за перевязанную руку. – Где обещанная защита от разбойников?
- Точно, – мрачно глянул на него Динг. – Надо теперь в посёлке десяток дармоедов поселить, да кормить их, чтобы если ещё раз через сто лет кто-то придёт, было кому встретить.
Вспыхнул спор, в котором все разделились на тех, кто поддерживал создание укрепления с гарнизоном и тех, кто был против. Первые оказались в явном меньшинстве.
Отчалил самодельный тримаран до того, как отлив перекрыл вход в бухту. Но перед этим двое с факелами пробежались по домам, и в момент отплытия посёлок пылал. Горели крыши домов, сараи, лодки, вытащенные на берег, всё, что с таким трудом наживали люди.
Мужчины, а затем и женщины с детьми, выбежали из дома и замерли. Тушить можно было тогда, когда огонь лишь разгорается, а если внутри каменных стен бушует пламя, как в горне, остаётся ждать, пока прогорит. Пришлось лишь смотреть на пылающие дома и сараи.
Тео приблизился, виновато понурив голову. За его плечами прятались две спасённые девушки.
- Погеройствовал? – мрачно спросил его Динг. – Пороть тебя надо за такое.
Дочери Далмата цеплялись за плечи парня и не собирались бросаться к родственникам, а тот, достав Ирис из-за пояса, ответил старшему брату:
  - Не зря, получается. Два трупа у островитян и две спасённых у нас. А ты обещай, что Ирис ничего не сделаешь.
- Оставь себе, – Динг снял ножны и бросил братишке. Тот просиял и тут же нацепил их на пояс.
- Вот, – проворчал отец, недовольно покосившись на Динга. – Рановато ему такой ножик носить. Ещё рванёт на поиски приключений, ума-то нет ещё…
- Куда он теперь рванёт? – возразил Динг, показав на девушек, явно не спешивших расставаться со своим спасителем. – Никуда он от них не денется.
  Пожарище ещё тлело, когда в посёлок ворвалась двадцатка всадников. Поняв, что враги давно ушли, командир отряда снял шлем и подъехал туда, где мужчины долбили каменистую почву, готовя могилы для погибших односельчан. Спрыгнул с коня и подошёл.
Рыбаки глядели мрачно, но всё же поклонились. Как-никак, перед ними стоял представитель  самой большой силы в этом осколке Империи. Тот, кто пытался в меру своих возможностей защитить тех, кто работает на земле и ловит рыбу. Не из доброты душевной, а из-за того, что именно за счёт этих людей он и жил.
Разумеется, командир отряда был недоволен. И потому, что нападение было изрядной плюхой по его самолюбию, и потому, что поселяне могли предъявить претензии. Тела, ещё не покрытые землёй, давали им такое право.
Выяснение подробностей не заняло много времени. Убедившись в том, что воевать здесь не с кем, командир хмуро бросил:
- Налог в этом году считайте уплаченным.
Вскочил в седло, тронул коня и махнул остальным. Кавалькада скрылась, лишь облачко пыли какое-то время висело над дорогой. Мужчины проводили кавалеристов взглядами, высказали несколько фраз, которые при женщинах не говорили, и продолжили печальное, но необходимое дело. Во время работы обсуждали, где нужно закрепить в дно сваи, чтобы ни один катамаран больше не сумел так легко причалить.
К закату покойники оказались похоронены, а часть пепелищ раскопана. Оставшиеся без крова люди размещались под наспех сделанными навесами, благо погода благоприятствовала. Ким присел на плоский камень, вертя в руках что-то напоминающее лезвие ножа. Тень, подошедшая с охапкой сухих веток, с любопытством вгляделась:
- Странный камень.
- Это каменный нож, – пояснил Ким. – Нашёл, когда могилу рыли. Такие делали ещё до того, как научились ковать железо и даже бронзу. Посёлок стоит здесь очень давно. Не одну тысячу лет.
- Не могу представить, – Тень беззвучно присела рядом, положив голову на плечо. – Бездна времени.
Ким подложил в угасающий костерок два сучка, обнял жену:
-Создаются и рушатся империи, возникают огромные города и превращаются в руины. А маленькое селение, расположенное в хорошем месте будет жить. Наши дети, внуки и правнуки будут выходить в море, встречать рассвет с любимыми… И хоронить своих мёртвых.
Ким замолк, размышляя: а не потратить ли ему часть оставшегося нетронутым в тайнике золота, чтобы купить лодку в каком-нибудь из ближайших городов? Тогда можно потратить силы на строительство дома, а при случае помочь родственникам. Такой вариант казался всё более привлекательным.
Тень шепнула, глядя в пламя костерка:
- Твой братишка расставаться с этими девочками не собирается, да и они от него не отходят. Наверное, будет новая семья. А твой отец ворчит, что молод он ещё для женитьбы.
-  Разберутся, – Ким погладил густые волосы жены. – Завтра думаю выезжать в Рон и братишку с собой взять. Там у мастеров-лодочников попробуем что-нибудь купить. А ты – на хозяйстве. Справишься?
- Да немного осталось этого хозяйства, – усмехнулась Тень.
- Огород, например. А остальное восстановим со временем. Веришь?
- Верю, – тихо засмеялась она, изгибаясь под его руками.

0


Вы здесь » Дом Старого Шляпа » Полка Ивана » Фэнтези » Возвращение