Дом Старого Шляпа

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дом Старого Шляпа » Дуэли » Дуэль № 187 Тэйр и Александер


Дуэль № 187 Тэйр и Александер

Сообщений 1 страница 30 из 90

1

В течении недели (до 11 ноября 15:00) написать прозу на тему

"Идеальная ложь"
https://forumupload.ru/uploads/0019/3a/78/179/t168452.jpg
Авторство сохранить в секрете.
На голосование 3 суток. До 15.11 13:00

Работа № 1:

История эта давнишняя, случилась в славном городе Ярославле, аккурат на последней неделе октября, чем особо запутала умы Ильинского полицейского отделения, коему пришлось расплетать  узел из выдумки и были.

Часть первая. Туман
"Начальнику отделения, Чернобородову Зиновию​ Игнатьевичу.

От полицейского надзирателя,
Наумова А.Д.

Ваше Благородие, задержал Фимку Косого у лотошных рядов за мелкое воровство, руки совал прямо в бочонок с яблоками, чем напугал да обозлил бабу Параскеву (ее свидетельства записал прямо на месте, бумага ниже). За попытку сбежать Фимка был остановлен, за попытку сопротивления - усмирен ударом в ухо. Бил в треть силы, арестант под стражей, в яму сажать не стали, поскольку и смыслу никакого: пересидит в отделении.​ Воет волком, грозится писать жалобу. Но, насколько мне известно, последним губернским​ указом полиции разрешены применения силы, коли разбойник, не страшась мундира, затевает драку. Да и еще: грамоте Фимка не обучен, посему и писать не сможет..."
​Стук в дверь прервал размышления над бумагой​ надзирателя и он, вздохнув, дал дозволение войти.
- Андрей Давыдыч, тама такое... - стянув шапку, Кузьма кивнул и, поняв, что они одни в кабинете, залихватски шлепнулся на лавку. - Хмыстень этот вопит что есть мочи: уж городовые да вахмистур над ним токма что не потешаются! Ну есть мордофиля!..
Дернув черным усом, надзиратель покачал головой.
- В яму бы его, все же...
- Да пакостно там, - Кузьма перекрестился. - Не люблю я эти монастырские норы: хуже тюрм и не представишь!
- На ночь, а оттуда и на волю, - Наумов дописал разъяснительную и, сложив бумаги в конверт, аккуратно загнул боковушку. - Может, поумнеет.
- Эка небылица!​ Поумнеть тама не с чего, а вот криком давиться перестанет, да слова бранные распевать,​ - Кузьма, оттерев бороду, зыркнул на стол. - А вы чегой-то такие? За Фимку теперича отчет несете?
- Несу, Кузьма, - Наумов стал собираться, - Зиновий Игнатьевич страсть как не любит рукоприкладства, знаешь же. Теперь, чуть что - записку да разъяснения. По новой моде все.
- Суета-а... - почти пропел Кузьма, хрустнул​ плечами и стал подниматься следом за надзирателем.
Прихватив шапку из мерлушки, Наумов сбегал до кабинета начальника отделения, оставил конверт и, подтолкнув Кузьму на свежий октябрьский воздух, вышел следом из отделения полиции.
Вечер, темный да дюже туманный, проглотил остатки блеклой луны в небе, оставив лишь неясное свечение по кругу.
- Обход по площади, да городовых работу сверим, - Наумов приподнял воротник на шинели. - Рассказывай, что по приезжим.
- Все так же: новых тьма, да все одни купцы. Как мост перекинули, да поезд пустили - ну будто заграница!
Серые глаза Наумова потеплели, а на губах проявилась улыбка.
- Так жизнь течет, Кузьма. А по цирку что?
- Уж как день шестый трудятся, народ билеты скупает. Утрами бродят, то в лавке вижу кого, то у кабацкой. А с обеда все под колпаком снуют, готовятся, видать.
- Хозяин строг, видно. С нами расшаркивался, а работников держит в узде, - проходя мимо церковных стен, Наумов мельком оглядел тускло поблескивающий в туманной дымке колокол. - Что за хмара такая!..
- Стоит колом, а холодно, - широкой ладонью Кузьма "разгреб" бело-серую пелену. - Ни влаги, ни потепления. В народе шепчут, будто то день Велесов тянет. Вечерами стали раньше по домам разбегаться, в потьмах никого и нету. Тартыжники - и те с улиц прибираются, во хмелю, а трусят.
- Сказки все. Но и нам неплохо: меньше буянить стали, - пригладив пальцем тонкие усы, Наумов искоса поглядел на задумчивого помощника.
- Ну, Вашество помудрее будет, да в каждой сказке своя правда есть. Может, нечистые и бродют...
Последние слова Кузьма произнес почти шепотом, успев и ругнуться, и перекрестить рот.

Часть вторая. Птицы дивные
Поутру, не успели городовые разбежаться по местам, в отделение пожаловал дьякон Агафон.
Наумов слышал через стенку, как тот долго и настойчиво выписывал речи Якиму Векшину, чиновнику по особым поручениям. Белка, как его за глаза прозвал Кузьма, не стал брать груз на душу спозаранку, а попросту перенаправил раскрасневшегося Агафона прямиком к Наумову.
- По вашей части, Андрей Давыдович, запросец, - сверкнув маститой лысиной, Белка сузил и без того мелкие глазки и, задев дьякона начинающим расти животом, захлопнул за собой дверь.
Усадив явно опешившего Агафона на стул, Наумов, дабы не нависать над мелким, востробородым дьяконом своею высокой и поджарой фигурой, присел напротив и достал лист бумаги.
Спустя четверть часа Наумов узнал, что "дело колпачье" - от лукавого, артисты да скоморохи - сплошь блудяшки, да показывают фонтан волшебный, явно бесовский; что-де город погряз в омуте чванства, припомнив телеграф да табачную фабрику, и туман густой еже с ними, вроде как от раскуривания "яда".
Потерев орлиную переносицу, Наумов, наконец, узнал, в чем беда: цирковой шатер, разбитый за рынком, дабы не перекрывать вида Ильинскую площадь, растянул свои клети и загоны недалеко от монастырских стен. А келия дьякона Агафона окошками выходит прямиком к спуску, за которым "орут дурниной" некие диковинные птицы.
- ...Да разберитесь со зверьем, ведь сон, и так короткий, мукой стал мне! - Агафон постучал костяшками пальцев по столу надзирателя. - Так скоро пения церковного​ не будет слышно, покуда птицы бесовские горло дерут!..

* * *​
У разноцветных вывесок Наумова повстречал здоровенный детина, тягающий матрацы и тележки с сеном. Прознав, что перед ним полицейский надзиратель, он тут же скрылся, а потом привел с собою коренастого мужичка в пиджаке надетом прямиком на полосатый исподник.
- Прощенья просим, утро раннее, - мужичок оказался управленцем и, быстро сообразив, чего от него хотят, тут же заискивающе заулыбался. - Все понимаю, передам владельцу. А клети сдвинем, подальше в поле.
- Мне надо посмотреть, для отчетности и порядка, - Наумов сделал строгий вид. - Разрешение письменное...
- Нет-нет, не нужно, - замахав руками, мужичок отскочил в сторону, приглашая надзирателя войти. - Взгляните, все как есть. Могу и сцену показать, и живность... Артисты, правда, отсыпаются...
- Мне только содержание животных. Пока что.
Всю прошлую неделю Наумов противился уговорам Кузьмы и в цирк не шел, хотя бы и​ для контроля.
- Вот поглядеть бы, сщуренным глазком, - не унимался Кузьма, сминая в руках шапку. - Чего же там за фокусы такие, да сальты на лошадках, да этот...олифант, индикский. Уж больно хотца...
- Сходил бы, - улыбался Наумов, глядя на лицо помощника, на коем боролись чувство стеснения и голодный интерес​ ребенка, который поспешил вырасти до тридцати трех годков. - Жалование позволяет.
- Смущаюсь. Вот с вами бы сходил, под видом действия какого, аль проверочки...
Стоя у клетей, Наумов вспомнил чаяния Кузьмы.
- И слон у вас имеется?
- Как без него! Звезда спектакля, - мужичок растянул губы в широкой улыбке. - Астра, любимица всего цирка.
Перед загоном с "дивными птицами", которые оказались сине-зелеными павлинами, стояла тележка, забитая мешками с навозом да​ лопатами разных мастей.
- Не на продажу ли? - Наумов, усмехнувшись,​ махнул рукой на гору инвентаря.
Икнув, мужичок оскалился и затряс головой.
- Животинки полно, а убирать за ней непросто. Вот взять одну Астру - так там...тележка точно выйдет. Ну не руками же!.. Вот и гребем все.​
У выхода из навеса Наумов еще немного пораспрашивал управленца на тему содержания и корма животных, а так же получил два сине-лиловых билета, даром, для "досмотра изнутри, оценке безопасности выступающих и зрителей, и просто приятного времяпровождения".

Часть третья. Следы.
Прознав про билеты, Кузьма, подобно дитю, радостно улыбался и чуть ли не хлопал в ладоши.
- Чудно, что вы, Андрей Давыдыч, все же согласились на представление взглянуть! От не ждал, не чаял! Неужто передумали?
Пригладив черные, слегка вьющиеся волосы, Наумов хмыкнул и взглянул на стучащие стрелками часы. До представления оставалось около трех часов.
- Развеяться надо, да тебе слона показать, - проговорил надзиратель, задумчиво постукивая мыском сапога по ножке стула. - Но прежде разберемся с жалобами: за два дня от четверых горожан прошения поступили, что по ночам в тумане нечисть бродит, да мелочь какую или утварь скрадывает.
Кузьма округлил глаза.
- Так то... дьякона просить надо, чтоб молитвы читал, а то и самого игумена Филарета! Пущай вон, выходят на улицы, да водой святой орошают, да...
- Игумен - человек светлый, добрый, куда его в ночь пускать? А дьякон наш, хоть и склада лихого, но при виде нечисти сам замертво свалится. Понимаешь, к чему я? - еле сдерживая улыбку, Наумов смотрел на помощника. - Сначала нам надо. Где непорядок, так там мы первее всех.
- Шутите вы все, Андрей Давыдыч. А дело-то неприятное...
Взгляд Наумова посуровел.
- Никак не шучу, Кузьма. Что за нечисть такая? Глупости это. А вот на воровство под прикрытием очень даже похоже. Странное погодное явление им только в помощь: слух пустили про Велесов день, да и пользуются.
Кузьма затеребил бороду.
- В ночь выйдем?
- И в ночь, и в день. Есть у меня мысль одна... Собираемся!
Надев на темно-зеленую форму теплую шинель и захватив палетку, Наумов выпустил из кабинета Кузьму и, с щелчком прихлопнул дверь.

Последние деньки октября пахли подкрадывающимся морозцем: листва, долго висевшая на деревьях, облетела почти за ночь. Дворники бегали с тележками и метлами, собирая опавшие огненно-красные, желтые и бурые листья.
- Эк их натаскали! - довольный Кузьма вышагивал рядом с Наумовым, не забывая посматривать по сторонам.
- Так если что не так - мигом в "Губернских ведомостях" напечатают, - надзиратель достал из палетки маленькую книжку. - До низины пройдемся, в сады Демидовы. Как говорят, оттуда туман начинается, от реки подтапливает. А после по проспекту и улицам пробежимся, прямиком до моста через Которосль: там тоже пеленой белой от воды тянет.
- Так уж и побежим? - сдвинув шапку со лба, Кузьма вздохнул.
- А как же! Не то "олифанта" твоего покажут, а ты и не при делах останешься.
Минуя Ильинскую церковь, Наумов с Кузьмой обогнули правительственные дома и, спустившись с холма, побрели в низину.
Хлюпая по грязи, Кузьма высматривал что-то на вязкой земле, изредка окидывая взглядом деревья.
- Не пойму никак. Вродь и не натоптано, да дождь ночью моросил. А вродь как следы имеются...как от саней, - потыкав пальцем в длинные, едва заметные полосы, примявшие гнилые листья, Кузьма распрямился и посмотрел на Наумова. - Это чего ж тут возют, в садах-то?..
Надзиратель ничего не ответил, но стал спускаться ниже, прямиком к Волге. Побродив по набережной, он перелез через ограждение и застучал сапогами по каменному уступку.
- Андрей Давыдыч, вы тама чего? Не уплыли часом? - Кузьма просунул голову между перил и заглянул вниз.
Наумов крутил в руке небольшой пустой ящик. На его стенках и дне прилипли какие-то бело-серые крупинки.
- Видишь, у столбов мостовых осадок прибило? - Наумов указал рукой Кузьме на плохо растворившуюся грязно-серую пену.
Она была почти повсюду, от свай и до самого берега, а еще на пожелтевшей осоке и ивовых кустах.
- Тут и по земле стелется что-то. Будто порошок какой, - надзиратель собрал несколько листьев, испачканных "пудрой", прихватил ящик и, наконец, вылез наверх. - Сдается мне, мы и у Которосли подобное увидим. Надо бы в отделение все это, да проверить путем опытным...
Чуть поодаль, скрываясь за кустами, за Наумовым и Кузьмой внимательно следили два черных, как ночь, глаза.
* * *

У "американского" моста Кузьма первый обнаружил белесые следы и ноздреватую пену, прибившуюся к высохшим зарослям камыша. Слова Наумова подтвердились.

​* * *

К цирковому выступлению надзиратель с помощником успели, но садиться не стали, а расположились около разноцветных занавесей у выхода.
Кузьма, аки младенец, позабыл о всех делах и радовался каждому выходу артиста или какой-нибудь диковиной животинки. Были гимнасты, жонглеры и даже силач, сумевший на руках продержать трех крупных молодцов в блестящих костюмах.​ С выходом Астры Кузьма, кажется, прослезился: так уж ему в душу запал этот мирный, медлительный, но такой красивый слон...
А Наумова поразил номер с двуликим Янусом: подобного он никогда не видел. Фокусник так и не открыл лица, но воистину умело показывал свое мастерство, приковывая все внимание к невероятно гибким рукам. Павлины распускали хвосты, под куполом искрились чудные подвески, а после, вызвав крики ужаса и восторга, по сцене провели настоящего леопарда.
- От это я понима-аю!.. - раскрасневшийся Кузьма медленно шел за Наумовым, вспоминая все самые яркие моменты циркового представления и шумно вдыхая вечерний холодный воздух.

​​​​​​​*​ * *
Ночное дежурство быстро вернуло Кузьму к привычной жизни: изрядно набегавшись, ему и паре городовых таки удалось поймать одного из "нечистых", коим оказался печально известный своею дуростью Фимка Косой, а Наумову случилось встретить человека, которого он​ ожидал​ увидеть​ меньше всего. Но по порядку…

Отбеседовав с Белкой-Векшиным, Наумов все же выпросил себе в помощь несколько служивых. Яким Савельевич долго и нудно думал, но, наконец, дал разрешение на проверку.
- Экий...колупай, - одними губами произнес Наумов, выходя из кабинета Векшина.
Хмыкнув, Кузьма заторопился за надзирателем, зная, как тот не любит промедления. Впрочем, на быструю расправу он был так же скор, отчего и постоянно писал разъяснительные.
Туман густым молоком стал разливаться по городу раньше обычного, чем растревожил Наумова.
- Вот дела! Неужто мы с тобой где оплошали?
Ничего не поняв, Кузьма не стал переспрашивать: надзиратель покусывал ус и играл желваками.
Однако, спустя время, на пустынной улочке уловилось движение: кто-то брел в тумане, покачиваясь и что-то бормоча.
- Эй, ты! - зычный голос Кузьмы разорвал пелену, а человек, будто очнувшись после выпитого, зайцем припустился бежать. Изловили его у задворок, тут же признав в убегавшем Фимку.
Заметив городовых, Кузьму и хмурого Наумова, Косой решил не вертехаться и кулаками почем зря не размахивать. При нем обнаружили скраденную с бельевой веревки одежду с прицепившимся защипом, деньги, да здоровенный​ мешок, вымазанный в белом порошке.
После долгой возни в отделении, Фимка покаялся, что пил в кабаке с щедрыми артистами, а после, выйдя наружу, решил побродить по дворам да присмотреть что плохо​ лежащее. Спьяну нашел только одежду и прямо так и стянул ее с веревки. А после он был будто сам не свой и помнит лишь, что ему понадобилось​ мешок в реку вытряхнуть. Откуда он взялся —​ Фимка сказать не мог. Кое-как дотащив тяжеленую ношу до реки, Фимка высыпал порошок в воду и сам ошалел от увиденного: вода забурлила, завоняла чем-то пакостным, а от реки вверх потянулись клубы тумана…

​ Очнулся Фимка уже на улие, от зычного голоса Кузьмы.
- И что же, не помнишь ничего? Откуда мешок взял? - Наумов потер глаза и уставился на потерянного и грязного Фимку.
Тот замотал головой и стыдливо закрыл лицо грязными ручищами.

Фимку посадили под стражу до дальнейших разъяснений, а Наумов, вытащив собранные листья и коробочку с остатками порошка, налил​ из графина воды в стакан и потряс над ним коробкой. Крупинки, коснувшись воды, дали невообразимый эффект: пар повалил из стакана водопадом, покрывая стол тем самым уличным туманом.

​​​​​​​​* * *​ ​
После первого часа ночи Наумов уже​ спешил в сторону дома, как из ниоткуда, щупая стену рукой, вышел человек в длинном одеянии и колпаке. Заметив надзирателя, тот резко развернулся, но потерял равновесие и упал прямиком в осеннюю подзамерзшую грязь.
Подняв за ворот неумелого беглеца, Наумов взглянул ему в лицо и ошалело одернул руку: перед ним стоял дьякон Агафон.
- Андрейка-а, не губи. Молчи, дурак. Тссс!.. Каюсь, как могу!..
От Агафона несло чесноком и брагой.

Часть четвертая. Княжна
Поутру, дергая усом и исподлобья следя за бледным дьяконом, Наумов чуял, что все запутывается куда сильнее...
Про страсть Агафона к выпивке никто никогда не говорил, впрочем, сам он тоже нигде не появлялся в непотребном виде. Все же, церковнослужитель, дьякон - человек не последний при монастыре. Наумову, все же, казалось, что Агафон, да с его характером, может в чем-то себе попустительствовать, но чтобы вот так...
- Околдовали меня, - стукнув тощим кулаком по столу, заявил дьякон. - Память как отшибло! Очнулся - в луже сижу, да ты рядом стоишь. А что до этого было - пелена одна.
Кое-как записав все слова Агафона, Наумов пообещал тому его не позорить, особливо перед игуменом, до конца следствия. А там уж - по обстоятельствам.
Тяжко дыша перегаром, дьякон болезненно поплелся к выходу и почти столкнулся с невысоким коренастым человеком в пушистой шапке. У него были раскосые глаза и куцая бороденка аж до самого пупа, сплетённая в косицу. За ним, пряча ладони в теплой муфте, зашла барышня, одетая в длинное пальто из дорогого темно-красного сукна и замысловатую шляпку, отороченную мехом и жемчужными каплями.
Наумов резко встал, задел рукой палетку и та шлепнулась на пол, выдав блокнот с записями.
Едва улыбнувшись, барышня опустила глаза. Было в ней что-то непривычно далекое, то ли в миндалевидных глазах, то ли в высоких скулах, то ли еще в чем - Наумов не мог понять. Черные блестящие волосы были уложены по последней моде - в локоны и хитросплетенный узел, украшенный заколкой в виде цветка астры.
Поклонившись, Наумов​ открыл было​ рот, но барышня его опередила.
- Вы ли тот самый Андрей Давыдович Наумов, на весь город знаменитый умением распутать любое дело?
- А...так я...
- Мне вас рекомендовали, - поправив шляпку, барышня взглянула на своего спутника, будто ища поддержки. Тот почтительно кивнул, и она продолжила. - Я в городе проездом, приехала навестить родственников, семейство Еникеевых...
Эту фамилию Наумов определенно слышал. Еникеевы, те самые, что сохранили титул, хоть были и князья татарские.
- А что случилось у вас, э...
- Эльза Атаевна, - глаза девушки сверкнули ярче жемчугов на ее шляпке. - Еникеева.
Оказалось, что молодая княжна остановилась в гостинице, не пожелав тревожить семейство дяди. "Уж скоро путешествовать начнут поодиночке. Двадцатый век не за горами..." - подумалось Наумову, который записывал слова княжны Еникеевой, изредка поглядывая на ее холеные, длинные пальцы рук. Смога, камердинер ее, молчал и только зыркал по сторонам, оставляя впечатление человека замкнутого и верного лишь своей хозяйке.
Накануне вечером, из гостиничного номера, у княжны пропала шкатулка черного дерева, резная, с василисками и виноградной лозой. Именная, от батюшки. В ней содержались бусы да пара сережек, но княжна грустно махнула рукой.
- Шкатулка мне дороже всего. Уж взяли бы украшения, а ее оставили... В окно влезли. Я отлучилась на минуту, ответить хозяйке, буду ли ужинать. Вошла обратно и...
Она развела руками, едва сдерживая слезы.
- Сделаю все возможное, Эльза Атаевна, - Наумов сложил свои записи и поднялся, провожая княжну.

Свернув все возможные дела и расписав отчеты для начальства, Наумов, прихватив Кузьму, провел весь вечер в гостинице. На благо хозяйке, многие постояльцы ушли в ресторанное крыло ужинать и не были обеспокоены приходом дотошного надзирателя.
- Случий вопиющий... Все гости - люди приличные, а служащие проверены годами... - нервничая и почти всхлипывая, хозяйка теребила платок и то и дело махала им перед своим лицом. - Такое происшествие, да с княжной, да в моей гостинице!..
- Разберемся, не стоит волноваться, - Наумов стянул с головы шапку и скользнул взглядом по полке с ключами от номеров. - До конца следствия постараемся сохранить доброе имя и репутацию вашего заведения.
Хозяйка, промокнув глаза, наконец-то выдохнула с неким облегчением.
Княжна Еникеева была у себя. Когда Наумов с Кузьмой осматривали номер, пожалуй, один лишь Смога оставался внешне безучастным.
"Народ восточный, непонятный" - подумал надзиратель, высовываясь из окна.
Под ним, на земле да на стене и подоконнике виднелись грязные следы.
- Запечатлеть бы, - Наумов кивнул Кузьме.
- Дак тута все понятно: сапоги это, мужицкие. В эдаких половина города бродит. Вон и каблучок, и гвоздики и полоска посредине, - помощник надзирателя развел руками. - Колоброды лешачат, туманом прикрытые. Совсем страх растеряли!
Княжна, шелестя платьем густо-зеленого цвета, подошла к краешку окна и посмотрела вниз.
- Неужто такие ловкие, что за мгновение успели совершить кражу? - ее внимательные карие глаза вопрошающе взглянули на надзирателя.
- Да там такое мастерство, с годами наработанное, - Наумов прикрыл створки. - Надели бы поверх что-нибудь, Эльза Атаевна, а то мы вам тут холода нагнали…

Все последующее утро, вплоть до обеда, Наумов опрашивал менял на рынке на предмет поступления шкатулки из черного дерева. Нашлась куча Бог весть чего, да только про шкатулку никто слыхать не слыхивал. Кузьма, чинно прохаживающийся по торговым рядам, умело слушал разговоры и посматривал на покупающих да продающих.
- Сдается мне, что вор покамест глубоко засел, таится, - проговорил Кузьма, когда они с Наумовым отошли в сторону, якобы интересуясь порядком на площади. - Может, бусики где проявятся? А там и шкатулка. А за ней и хвост видавших нашего татьку...
На Ильинке послышался переливчатый звон колоколов. Наумов, хлопнув себя по сумке, посмотрел на помощника.
- А я ведь, с этой шкатулкой второй день бегаю, а​ дело дьякона так и не решил! Что за наваждение!​ Да и начальство в отъезде, вопросец с шутками туманными не решен…​
- В трактир бы надо, Андрей Давыдыч... Пока светло, да посетителей крохи, а то и вовсе нет никого. Уж вы с княжной этой пряма...как с яйцом.
Наумов зыркнул на прячущего усмешку Кузьму и, подумав, кивнул.
- И то дело.
- Только чарочник вам ничего не скажет. Посему прошу у вас дозволения, если уж чего, по-свойски с ним поговорить. Вы уж не марайтесь, а то в опале будете...
Улыбнувшись, Наумов махнул рукой, дав добро.

Часть пятая. Путаница
В трактире сидел один посетитель - оно и понятно, день еще не близился к вечеру. Пройдя между рядами лавок и столов, Наумов, подобно волку, не сводил взгляда с притихшего работника, спешно натирающего потемневший от времени да пролитого прилавок.
- Чем обязаны, Андрей Давыдович?​
Трактирщика звали Фомой. Он был толст, рыжеват, носил волосы на пробор и не жаловал всех, кто носил форму, поскольку заведение его было проходимым, оттого и частенько гудело как улей от разного рода выпивох, вызывая на себя внимание полиции.
- Я, Фома, по делу, - отодвинув чарки, Наумов хотел было облокотиться на протертый стол, да передумал. - Хочу узнать про случай с дьяконом.
Фома, моргнув, растянул рот в улыбке.
- Так разве ж ходют попы по питейным? На выдумку вы горазды, Анд...оай!..
Кузьма резко дернул трактирщика за ухо, как следует приложив того щекой о прилавок.
- Ты не зуди, а все по делу толкуй. Как, когда и отчего. Ясно тебе?
- Да ты ж...а-ай!
- Да не туесся ты, шаврик. И жалобами не спугнешь: я человек вольный, по своему желанию тружусь, мне бамажки незачем писать. А тебе я ухо оторву, да скажу, что так и было. А Андрей Давыдыч и подтвердит. Говори, чего тут этот святой бобыня позабыл?
- Отпусти,​ - Наумов махнул рукой.
Кузьма пожал плечами, ослабил хватку, и Фома наконец отлепил лицо от воняющего кислым квасом прилавка.
Отдышавшись, он потрогал распухшее ухо, стыдливо зыркнул на Кузьму и полушепотом стал рассказывать.
- Первый раз пришел он в начале недели...
- Первый?! - в голос переспросили Кузьма и Наумов, вытаращив глаза.
- Ну...дьякон, может, и фигура значимая да светлая, а вот Агафон наш - человек мирского складу. Он и раньше захаживал, да тайно и тихо, капюшон нацепивши. Я его узнавал, конечно, но то мне надо - об постояльцах трындеть?​ А в тот раз подприсел к нему какой-то ерохвост, да и заспорили они, захвастались. Ну и брага подсобила. Стали небылицы рассказывать, одна другой краше. А Агафон возьми да и соври про сокровища неведомые, и будто бы он один знает, где те хранятся. А другой ему баял​ про реку да сома серебряного, что воду в Волге мутит да выплевывает драгоценные кусочки. Что и говорить, облаились да разошлись.
Наумов с Кузьмой молча переглянулись.
- А на днях смотрю - снова пришел, весь спрятанный - не признать, чарку взял да и в дальний угол сел. Народу было много, цирковые успех отмывали, торгаши пришли, да несколько заводских. А потом - глядь, а у Агафона рядом девица сидит. Уж не знаю, о чем разговаривали, далеко сидели,​ да и гомон стоял, но только дьякон потом вышел ни жив, ни мертв, будто бочку выдул. А ведь выпил одну кружечку только. Ну и все на этом.
- Девицу описать сможешь? - Наумов достал книжку для записей.
- Ну, такая...напудрена, да разукрашена. Волосья белые, сама - ну будто гульня.
- С цирковыми пришла?
- Не помню уж. Да вроде сама. Как появилась - не заметил, каюсь. Мышью пролезла откуда-то, да и пропала так же.

Выйдя на воздух, Наумов вдохнул ледяной ветер полной грудью. Кузьма молчал, явно перекручивая в голове все произошедшее.
- Картина дурная вырисовывается, - надзиратель поправил и без того отлаженную сумку.
- С Агафоном-то? Ну, человек-беда он. Эвона какой шальной оказался...
Чувствуя, что разговора с дьяконом не избежать, Наумов отпустил Кузьму на обед, а сам поспешил к монастырскому крылу.

Беседа с дьяконом шла неровно: Агафон, отошедши от позора, снова стал выверчиваться ужом и тянуть жилы Наумову. Только после того, как надзиратель пригрозил Агафону немедленно переговорить с самим игуменом, тот перестал хорохориться и рассказал, что знал.
В целом, слова дьякона и Фомы сходились, с одной только разницей, что Агафон совсем не помнил никакую девицу, да и более того, перепугался до колик от мысли, что жизнь его окончится позором.
- Врет чарочник! Как пить дать - врет! - Агафон, раздувая щеки, задрал руку и потряс пальцем около носа Наумова. - Если уж с кружкой-другой и был замечен, грех мой, то уж по волочайкам не таскаюсь! Провалиться мне на месте!
- Не помнишь же ничего...
- А и не важно! Душой чую, что срамных дел не совершал!..
Вздохнув, Наумов отошел к стене монастыря и посмотрел сквозь бойницу: недалеко у рва паслись лошади, поедая последнюю траву в этом году.
- А что за тайна такая, про которую ты хвастал перед знакомцем своим?
Агафон, будто подавившись, закашлялся и, схватившись за сердце, присел на одинокую лавку.
- Постой, Андрюша...ох... Плохо мне.
- Да что такое? - Наумов придержал дьякона, готового грохнуться навзничь.
- Все. Не выйду из этих стен. И пить не буду. Никогда боле...
Агафон, подобно киселю, как-то обмяк и потерял сознание, уткнувшись макушкой в руку Наумову.

Часть шестая. Неидеальная правда
За закрытой дверью кабинета начальника отдела полиции Чернобородова было тихо, несмотря на количество собравшихся. Подперев голову рукой, он долго изучал карту города, иногда поглядывая то на Наумова, то на смиренно стоявшего в углу Кузьму. Векшин, несколько городовых, вахтмистр да ключник - окружили стол полукругом, готовясь слушать.
- Стало быть, затевается неладное, - Векшин пригладил задравшийся край бумаги с изображением спуска к Волге. - С туманом мне все понятно, для отвода глаз он, да для распугивания людей с улиц. Как выяснилось, то смешение шипучей соли с определенными реагентами - рецепт почти лабораторный позаимствовали. Истории про нечисть - тоже, но тут и народ постарался: чуть что - на выдумки наши​ горазды...
- Все ловко придумано, - Чернобородов скрипнул стулом, придвинувшись ближе. - Да вот только сдается мне, что наши залетные гости повторились: недалече, как в прошлом месяце, в подмосковной губернии народ тоже на туман жаловался, да на пропажу вещей ценных. Об этом я узнал на днях, когда ездил смотреть разработки аппарата нового, по распознанию отпечатков преступников. Но об этом позже. Так вот, никто значения не предал, как обычно. Отделались испугом да потерей имущества.
Видимо, хорошо поживившись, воры решили и у нас подобное повторить, да похоже, что наткнулись на нечто поинтереснее обычных мелких краж, но на том и прогорели - благодарить здесь нужно случай, Наумова нашего, да самого игумена - помог разъяcнить детали.
Благодаря тому, что надзиратель, Андрей Давыдович, человек дотошный больно, под мостами лазать гораздый, мы имеем достаточно поводов провести поимку преступников сегодня же...
- Зиновий Игнатьевич, так что, цирковых все же арестовываем? - Векшин вопросительно посмотрел на начальника.
- Нет, поглядим спектакль​ напоследочек, - Чернобородов усмехнулся в пышные седые усы. - Естественно!​ Артисты они хорошие, кражи совершают умело. Да еще и с заковыками, зрелищно. Тумана напустили, народ пугнули, да еще под удар подставили местных выпивох, вроде Фимки. Директор их, кстати, вовсе не тот человек, который при въезде в город перед нами распинался, а персона покрупнее. Да только лишний раз он​ на публику не играет, чтобы была возможность оставаться неизвестным.
- А что же с провалами в памяти потерпевших? - Наумов нахмурился. - Гипноз?
Чернобородов кивнул.
- Хороший контакт зрительный нужен. Кто-то из цирковых этим штукам обучен, вот и пробовал на дурашливом Фимке, да на Агафоне.
«Тоже дурашливом. Может, и поболее...» —​ Наумов опустил глаза, в душе отчего-то​ жалея беспутного дьякона.
- Отмоется, вот увидишь. Если от удара отойдет, - Чернобородов встал со стула. - Но для понимания мне пришлось лично с игуменом беседу вести, чтобы понять, какой такой тайной хвалился Агафон, что ею так преступники заинтересовались. Оказалось, что под монастырские стены привезли на сохранение реликвии церковные, да всяческие книги, чаши для причастия, оплеты старинные и даже оклады с камнями. Драгоценными. Об этом знать никто не знал, кроме​ нескольких служителей монастыря,​ покуда Агафон сам разговор этот не затеял в питейной. А после уж и преступники на него насели.
- Вовремя приболел, -​ невесело улыбнулся Векшин, погладив свою лысину. -​ Так и бы вынести помог реликвии, да сам бы и погрузил на тележку…​ Чего под гипнозом не сделаешь!
- Как знать, как бы мы себя повели бы... Впрочем, любое​ промедление нам не на руку, так что собираться надо, -​ Чернобородов кивнул, распуская собрание. —​ А ты, Андрей Давыдович, задержись на минутку.
Наумов, подождав, пока все выйдут, вопрошающе посмотрел на начальника полиции.
- Читал я твои отчеты, да вот что подумал: все гладко, да только одно не вяжется. Среди потерпевших видел я некую Еникееву, княжну Эльзу...эээ...Атаевну, да, -​ Чернобородов поджал губы и постучал костяшками пальцев по столу. -​ Знаю я Еникеевых, что в поместье живут, недалеко от Которосли. Хорошие люди, из знатных, да не зазнавшиеся. Две дочери у них, а у самого князя Еникеева и брат имеется, только он в Петербурге проживает. И у того тоже дочь...была. Да вот беда —​ померла как года два-три.
Наумов чувствовал, как легкие его предательски сжимаются, что и выдоха не сделать.
- Понимаю, тут дело такое…​ И документы, небось, в порядке, и платья дорогие, и все вокруг также, как и ты поверили, - Чернобородов вздохнул. —​ Я и сам бы не подумал, если бы лично не знавал Еникеевых, а не просто на слуху фамилия их. Обвели тебя, Андрей Давыдович, чтобы ты не за преступниками гонялся, а пропажу вещицы личной искал. И хорошо, что все узналось, а то не приведи Господь что случиться могло: ты человек молодой, шустрый, полез бы куда, да и попал в беду.
- Так что же...думаете, она -​ из цирковых? -​ Наумов комкал в руках шапку, ощущая себя круглым дураком.
- Скорее всего. А возможно такое, будто всем этим цирком не мужчина заправляет, а женщина? А? Как думаешь?..
В голове Наумова была неразбериха, а на душе страшно саднило.

В гостинице​ княжны Еникеевой не оказалось: хозяйка сообщила, что Эльза Атаевна поспешно собрала вещи и покинула свой номер, щедро расплатившись и оставив благодарность сверх положенного. Сплюнув, Наумов поспешил на подмогу полицейским, благо, бежать было недалеко.
Цирк, обыкновенно​ весело сияющий под темным осенним небом, уже не казался столь притягательным: вывески не освещались фонарем, а вход был перекрыт широкой доской.​ Рядом стояла толпа недовольных людей, которые купили билеты, но так и не попали на очередное представление. Учтиво, но настойчиво разогнав негодующих, Векшин достал револьвер и, прихватив с собой нескольких городовых и Кузьму, двинулся вокруг, дабы перерезать путь поспешно собирающимся преступникам и встретиться с Чернобородовым и остальными. Наумов, припозднившийся на полминуты, по наитию побежал следом.
Циркачи будто ожидали полицию. Пока одни запрягали лошадей и повозку с награбленным и прочими пожитками, другие выскочили наперерез Векшину. Наумов подбежал, когда раздался выстрел. Один из городовых, засипев и скукожившись, схватился за бок.
- Вот черти веревочные, ничего не боятся! - голос Кузьмы раздался совсем близко. - Насмерть надрессированы!..
Сцепившись со здоровым атлетом, Кузьме удалось выбить у того из рук громадную дубину, правда сам он тоже отлетел в сторону от мощного удара кулаком.
- Брать живьем! - Чернобородов подоспел с остальной частью полицейских.​
Повязали атлета, нескольких жонглеров и мелкого мужичка, который выполнял роль конферансье. Стрелявшего в городового пришлось усмирить дубиной, которую запустил Кузьма.
- Живой, точно говорю, - отдышавшись, Кузьма развел руками. —​ Но на голову болезным останется.
- Повозка, повозка!..
Наумов, выскочил наперерез, напугав лошадей. Те вздыбились, сорвав одно из креплений. Из темноты показалась до боли знакомая фигура «княжны», одетая в костюм того самого Януса, коим когда-то восхитился надзиратель. Эльза, мастерски подпрыгнув, оседлала одну из кобыл. Следом выскочил коренастый Смога с ружьем наперевес. Выстрелить в Наумова тот не успел - надзиратель оказался быстрее. Меховая шапка слетела с бритой головы Смоги прежде, чем тот рухнул с повозки вниз.
- Эх, Андрей Давыдович... - голос Эльзы, совсем другой, низкий и жесткий, разрезал воздух. А следом послышался выстрел.
Грудь Наумова обожгла сильнейшая боль: он упал на колено, почти теряя из вида Эльзу, освободившую от груза лошадь. Попытался прицелиться - да куда там, сознание утекало слишком быстро. Последнее, что он расслышал - была ругань и плач подбежавшего Кузьмы.

Часть седьмая. После
Спустя пару дней, в​ больницу к раненому Наумову пришел Чернобородов, с приветом от Кузьмы и разговором про повышение.
- Векшин наш в Москву собрался, по протекции одного многоуважаемого человека. Сменит свой небольшой полицмейстерский​ кабинет на условия поспокойнее. А тебе, Андрей Давыдович, я бы рекомендовал в его «хоромы»​ перебраться, - начальник полицейского участка заулыбался, отчего его пушистые усы стали в два раза длиннее. -​ Выслуга лет у тебя приличная, а на последней должности ты уж как четвертый год сидишь. Подумай, а уж я сделаю все возможное со своей стороны.
- Благодарствую, Зиновий Игнатьевич, - Наумов хотел было приподняться, но правая сторона тела отдала резкой болью.
- Да ты не вертись уж. А, забыл совсем: письмецо тебе, - Чернобородов вытащил конверт​ из кармана. -​ Адреса обратного нет, принесли прямо в участок. Помочь вскрыть или потом, в одиночестве прочтешь?
- Нет-нет, давайте сейчас, - Наумов подождал, пока начальник полиции справится с плотным конвертом.
-​ Я вот все думаю: и ведь лаз прорыли под стены монастырские, еще бы ночь да и все! Правда, бесстрашная эта Эльза. Жадная до наживы. Объявится еще где циркачка эта? В розыск ее пустили, всем участкам дали наводки, но пока тишь да гладь. Затаилась или дело новое крутит? Может, конец всему?
Наумов сглотнул и нахмурился.
- По-моему, так все только начинается…
На его ладони лежала знакомая заколка в виде астры. Больше ничего в конверте не было.

*​ * *
После ареста преступников в городе Ярославле остались клети с​ павлинами, один ягуар, пара африканских мартышек да слониха Астра. Ягуаром и мартышками заинтересовался один из владельцев мануфактурных предприятий, пожелав взять их под свою опеку с подобающим содержанием. Павлинов, на удивление, приютил сам игумен, сказав, что негоже бросать божьих тварей перед зимой и поместил птиц в теплое крыло,​ подальше от келий и поближе к тюремным ямам. Слониху же так полюбил Кузьма, что был готов привести ее к себе на село, благо, нашелся купец, предложивший один из своих амбаров, пока не найдется место более подходящее. Кузьма же часто наведывался к своей любимице и подкармливал ее всякой всячиной, что покупал на жалование на базаре.

* * *

Дьякон Агафон так и не поправился. Зато перестал пить, ругаться, возлюбил новоприобретенных павлинов да и вовсе превратился в человека смиренного, пусть и чуть болезненного.

Подпись автора

Дневник

+6

2

Работа № 2:
                                                                                Сказка
       
       Пролог

       
       Тело Каверина пролежало на кухне почти неделю. Когда запах стал распространяться по подъезду соседи забили тревогу. Вызвали наряд.
       Следователь Алехин - бывший сослуживец умершего сразу его опознал и сходу выдал подтверждённую впоследствии версию: «Допился мужик. Видать печёнка не выдержала»
       Труп, скрючившись, лежал под кухонным столом в куче пустых бутылок и бытового мусора. В полуметре от него на полу валялась увесистая, богато переплетенная книга с позолоченным конгревом на обложке из телячьей кожи:  «Монография. Сказки и былины славян. Под редакцией Плотницкой Е.Ф.».
       Из сжатого кулака Каверина следователь аккуратно достал смятый листок. Развернул, разгладил и внимательно его осмотрев, нагнулся к лежащей на полу книге. Бегло ее пролистал и удовлетворенно хмыкнул. Увесистая монография сама собой открывалась примерно на середине. По самому корешку на развороте торчали оборванные края выдранной страницы.
       Усевшись на стул, Алехин принялся подробно изучать вырванный лист. На нем под замысловатым орнаментом расположился небольшой текст одной из славянских сказок. Сбоку на полях пляшущими каракулями кривого Каверинского почерка приткнулась короткая карандашная заметка:  «Поговорить с Ермолаевым!».
        Следователь сделал запись в блокноте, разгладил на коленке измятую страницу и углубился в чтение.
       ———       ———
       «Машенька и колдун
       На деревенской окраине у самого леса жил старый злой колдун. Сельские жители обходили стороной его косую избу. Встретишься с ним взглядом или пересечешься тропинками – жди беды. То Верхогрызку на скотину нашлет, а то и лихорадок на деревенские дворы не пожалеет. Нрав Колдун имел суровый, силу немерянную, да злобу на людей крепкую.
       Была у него дочка – Машенька. Девица красная, ликом румяная. Русая коса до пояса, очи – что озёра, стан осиновый. Берёг колдун её ото всех, словно зеницу ока. Со двора не пускал, да светлицу на ночь засовами обкладывал. А коли собирался в лес по своим делам темным, оставлял у дверей прислужников: Шишка и Крогурушу. 
       Шестнадцать лет, седмица за седмицей, месяц за месяцем томилась Машенька под отцовским надзором. Так пришло и семнадцатое лето. Наступил липень. Зажглись на приозерном холме костры русальной недели. Завели хороводы красные девицы с добрыми молодцами, загудели ватаги неподалеку от старой избы колдуна. С летним ветром ворвались в девичье окно веселые песни.
       Не стерпела в этот раз Машенька печаль одинокую. Не удержала сердечка вольного в груди девичьей. Дождалась, пока отец скроется в лесной чаще и кликнула в окошко деревенских ватажников. 
       Обуял хлопцев задор молодецкий, и решили они удалью своей перед девицей похвастать. Попробовали освободить Машеньку из колдовской избы, да не тут-то было. Шишок стал рычать и кусаться, Крогуруша – шипеть да царапаться. Прогнали колдовские прислужники добрых молодцев, и опять встали на место.
       К исходу дня вернулся из леса колдун. Услыхал рассказ подручных, да так осерчал, что наслал на хлопцев деревенских морок страшный, лекарям неведомый. 
       Три дня и две ночи томились они в муках невыносимых. А на третью ночь по всей деревне взвились к небу погребальные кострища. Селяне справили по молодцам тризну, да пока хмель не сошел, всем миром двинулись к старой избе. Разнесли дом в щепки, прогнали вон колдовских прислужников, выволокли из светлицы девку – затворницу, и со злости утопили ее в озере за холмом. 
       Колдуна так и не сыскали. Остановились у опушки. Поразмыслили малость, да пустили в лесную чащу красного петуха точь-в-точь по следам колдовских подручных. Быстро принялись за дело сварожьи сполохи, огненным вихрем обуяли бурелом, отыскали колдуна, да вцепились когтями в его рубаху, вгрызлись в курчавую бороду, стали рвать чернявые волосы. 
       Заревел колдун в злобном гневе, заметался по горящему лесу. Из последних сил сжал в кулаках полыхающий яростью дух, взбежал на холм и бросился в озеро. 
       С тех пор живет он в этом омуте вместе с дочерью. День за днём злую думу думает. Хитрую месть жестоким людям замышляет. 
       Машенька обратилась берегиней – озерной русалкой, а колдун стал Омутным чертом. Дочь бережет озеро. Обрывает докучливую ряску, гоняет прожорливых щук, хранит души утопленников от отцовской ярости, держит их возле себя. 
       Но стоит ей только отвлечься, колдун тут же крадет невинные души себе. В пустые тела вселяет он злобных подручных, да отправляет их вон из озера. Наверх. Обратно к людям. Чтоб вели себя как живые, да чтоб притворялись своими перед одураченными родичами да кумовьями. Чтоб вершили в народе хитрую волю омутного черта и жили в миру злобными колдовскими заветами.
                                                                                       Редактор: фольклорист-былиновед Плотницкая Е.Ф.»

       Глава 1
       Внешность Юльки Ермолаевой запоминалась сразу. Из-под изогнутых бровей лукаво смотрели чуть раскосые лисьи глаза. Манили кукольной длиной ресниц. 
       Ухоженное остроскулое лицо в границах смоляного каре то и дело расплывалось податливой улыбкой мягких губ. Каждое движение изящной шеи на хрупких, проступающих ключицами плечах, каждый кокетливый взмах кисти она делала по-особенному, с оттягом, словно наслаждаясь недавно приобретенными грацией и худобой. Наблюдать за Юлькой со стороны было сущим удовольствием. Она обожала шумные компании и внимание мужчин. Будучи в окружении их взглядов весело смеялась, чуть запрокинув голову, или же рассеянно кивала и нежно поводила плечами, сопровождая игривыми манерами свой скромный, но такой распаляющий и чувственный конформизм.
       Один лишь Никита, к своему сожалению, этого удовольствия не испытывал. Когда он на протяжении последних шести месяцев радостно следил за ее метаморфозами, то и представить не мог, что будет недоволен итогом. Врожденное чувство собственности ревниво царапалось изнутри. Теперь он чаще жалел о днях, когда Юлька была в декрете. Ворчливая, заспанная и на четверть центнера тяжелее сегодняшней, в засаленном халате она топталась вразвалку по дому; долго и скучно, словно часовой на посту простаивала у плиты; и ложилась спать только когда все домочадцы уже давно мирно сопели в кроватях. Не было этих кошачьих повадок, соблазнительных взглядов и нежного воркующего голоса.
       Никита не заметил, как гадкий утенок превратился в прекрасного лебедя. Ему казалось, что несмотря на выматывающие диеты и почти ежедневные посещения спортзала, это ее преображение случилось резко, в одночасье. Но когда именно? Тут он терялся и расстроенно вздыхал, терзаясь тем, как глупо прозевал свое счастье. 
       На неожиданно проявившийся интерес со стороны мужа, его горячие признания и подарки без повода она теперь реагировала странно сдержанно. Поначалу Никита корил себя за неуместные знаки внимания, за черствость и недальновидность. Но вскоре вкупе с Юлькиным равнодушием проявился до омерзения стандартный набор: тут тебе и торопливые поцелуи на фоне телефонных звонков из сумочки, и новые почтовые пароли, и задержки на работе, и частые внеплановые командировки. Пару раз Никита ловил ее на вранье, слышал телефонные шептания из ванной. Он был не дурак, и очень хотел бы не придавать этому значения, но выводы напрашивались сами собой.
       Наконец, Никита не выдержал. В истеричной, не свойственной манере он выдал запоздало вернувшейся с работы супруге что-то вроде: «В следующий раз позаботься о сносном алиби, дорогая». 
       Но скандала не вышло. Буря почему-то сошла на нет. Юля тогда не нашлась, что ответить, а лишь скорчила умилительно-глупую мордашку и пожав плечами, развернулась к выходу:
       - Давай потом поговорим. Совсем забыла про фарш, - она улыбнулась, чмокнула его в небритую щеку и открыв дверь, выпорхнула за порог, - Поставь пока чайник, милый. В садик сама заскочу, - бросила через плечо и застучала каблуками по лестнице.
       На этом все его заготовленные претензии и неоспоримые логические выкладки рассыпались прахом. 
       «Даже лифта не дождалась», - грустно ухмыльнулся Никита и тяжело вздохнув, захлопнул дверь.

       Глава 2
       Большие синие глаза Андрюшки настойчиво сверлили дыру в Никиткиной переносице. 
       - А куда? – сдвинув брови допытывался пацан.
       Никита деланно равнодушно пожал плечами и протянул сыну ботинок:
       - В Ростов, по-моему.
       - И скоро приедет?
       - Скоро.
       - А как скоро?
       - Давай-ка обувайся, - усмехнулся Никита, растрепав смуглые Андрюшкины кудри, - а то без тебя уйду.
       Мальчуган кивнул, схватил ботинок и плюхнувшись на лавочку сосредоточенно закряхтел. 
       В полутемном холле послышались тяжелая поступь Раисы Егоровны. 
       По традиции, из двух детсадовский воспитательниц, тетя Рая - женщина рубенсовской наружности и бальзаковского возраста, неизменно играла роль доброй. Круглое смешливое лицо, обрамленное выцветшим грязно-рыжим одуваном химической завивки, полные мягкие руки и их широкие размашистые жесты располагали к ней одинаково как детей, так и взрослых. Малявки ее любили и доверяли, да и родители частенько не прочь были посплетничать, не опасаясь лишней огласки.  
       Она кивнула, остановилась почти вплотную к Никите, бросила быстрый взгляд в сторону Андрюшки и широко улыбнулась. 
       Никита кивнул в ответ:
       - Ну как наш бандит сегодня? 
       Продолжая улыбаться, она буднично пожала плечами:
       - Да все отлично.
       Никита несерьезно наморщился и подозрительно склонил голову набок. Ответ Раисы Егоровны отличался странной немногословностью. Обычно за ним следовали полушутливые претензии за девчачьи косички, неубранную после тихого часа кровать и очередную сломанную игрушку.
       - Что-то не так? – осторожно поинтересовался он.
       - Ерунда, - невпопад отмахнулась воспитательница и торопливо отвела взгляд, - просто пара вопросов.
       - Я слушаю.
       - Как у вас с супругой? - На одном дыхании выпалила она, затем остановилась и тут же попыталась объясниться: 
       - Это конечно вряд ли мое дело, но…
       Андрюшка перестал обуваться и завис с открытым ртом, тревожно пялясь на взрослых. Раиса Егоровна тут же схватила Никиту под локоть и аккуратно поволокла вглубь холла.
       - Андрюша рассказывает странные вещи, - вполголоса продолжила она, убедившись, что ребенок не слушает.
       - Я, - Никита вежливо улыбнулся, - не понимаю.
       - Знаете, дети в этом возрасте говорят о своей семье постоянно. Причем не только говорят, но и часто перенимают поведение взрослых. В играх, например. Сами того не подозревая, ставят целые бытовые сценки. А я, благодаря специфике профессии, становлюсь невольной хранительницей чужих семейных секретов. Часто смешных, постыдных, - она перевела дух и пристально уставилась на Никиту, - а иногда и довольно странных.
       Никита наморщился и понизил голос:
       - Что-то не так?
       - Мальчик сказал мне, что мама с вами больше не живет.
       Напряжение лопнуло, словно воздушный шарик. Никита внешне спокойно выдохнул, но в тот же миг злость на Юльку подкатила к самому горлу. Теперь осталось всего лишь перевесить лапшу со своих ушей на уши воспитательнице.
       - Умеете вы перепугать, Раиса Егоровна, - он облегченно рассмеялся и замахал руками, - Дело в том, что у нашей мамы в последнее время много командировок, она действительно часто не бывает дома. Конечно Андрюшка скучает, но это все ерунда. Все скоро закончится, - излишне пылко и оптимистично заверил он.
       Раиса Егоровна грустно улыбнулась и покачала головой. 
       - Никита, вы не поняли, - вкрадчиво возразила она, - Андрюша уверен, что та женщина, которая с вами живет на самом деле лишь притворяется его мамой.

       Глава 3
       - Кого там черти принесли? - закряхтел Каверин, поднимаясь из-за стола. 
       Настойчивая трель дверного звонка снова разлилась по квартире, отозвавшись болью в хмельной голове.
       - Да хорош трезвонить, - он со скрипом отодвинул стул и неуклюже встал, задев бедром угол столешницы. Дружная компания пустых бутылок зазвенела боками, две из них не устояли и грохнувшись, нагло покатились по столу.
       В этот раз звонок с издевательским упрямством затянулся дольше обычного. Каверин снова чертыхнулся и без сожаления проиграв в прятки левому тапку, торопливо прошлепал в коридор.
       Собранное два дня назад мусорное ведро до сих пор воняло в прихожей. Тянуться через него к глазку не было ни сил, ни желания. Каверин повернул защелку и отворил дверь. 
       Первым делом взор его упёрся в я пузатый пакет, который гость держал в руке. Соблазнительные очертания ноши моментально всколыхнули настроение Каверина до небывалых высот. Он с трудом оторвал от пакета взгляд и вскользь осмотрел прибывшего. 
       - Ермолаев?
       - Он самый, - лицо гостя расплылось в скромной улыбке, - я уж подумал, что ты меня не узнал.
       Каверин оттолкнул ногой мусорное ведро и посторонился, приглашая старого знакомого внутрь.
       - Неужто решил через десять лет вернуть мне конспекты по уголовному праву? 
       Никита зашёл, бегло оглядел прихожую и усмехнувшись корявой Каверинской шутке покосился на свою ношу:
       - Это похоже на конспекты?
       Внутри соблазнительно звякнуло.
       - Это похоже на интересную беседу, - Каверин жестом дал понять гостю, чтоб тот и не думал разуваться, торопливо захлопнул дверь в захламлённую комнату и кивнул в сторону кухни, - ты не обращай внимания, - решил заранее оправдаться он, - холостяцкая берлога.
       - Понимаю, - Никита прошёл на кухню, не без труда отыскал свободное место на столе и поставил туда пакет.
       - Ты очень кстати, - Каверин сноровисто смел грязную посуду в раковину, быстро убрал пустые бутылки и словно из ниоткуда наколдовал две аккуратные чистенькие рюмки, - давай, Ермолаев, - он все же не удержался, заглянул в пакет и присвистнул от предвкушения, - не томи.
       Никита уселся за стол. Дождался пока Каверин закончит с сервировкой, шумно выдохнул и молча опрокинул рюмку:
       - Позарез нужны твои профессиональные навыки.
       В ответ хозяин холостяцкой берлоги криво ухмыльнулся. Не спеша осушил свою порцию. Разлил по новой.
       - Тут такое дело, - он пожал плечами, - меня уволили пару лет назад.
       - Да слыхал я, - отмахнулся Никита, - ну сохранились же у тебя знакомства какие-то, связи? Я в долгу не останусь.
       Каверин ненадолго завис в задумчивости, затем странно хмыкнул, будто вспомнив о каком-то давнем своем должнике:
       - Ты давай ближе к делу, а там посмотрим.
       Никита вытащил из внутреннего кармана несколько фотографий и протянул их собеседнику.
       - Это Юлька. Супруга моя, - он указал пальцем на одну из фоток, - здесь она толстушка, а на этой тоже она, но уже через полгода.
       Каверин щелкнул языком и усмехнулся с показной завистью:
       - Ну молодец, баба. Взяла себя в руки.
       - То-то и оно, - обиженно хмыкнул Никита, -  Я почти уверен, что потолок рогами царапаю.
       Каверин расхохотался:
       - Вот оно что! Ну тут уж не обессудь, брат. Новая внешность – новые амбиции.
       - Ты же понимаешь, что мне доказательства нужны. Я так не могу больше. 
       - Дети есть?
       - Да. Андрюшка. Пять лет.
       - Ты со мной вместе юрфак заканчивал. Должен знать, что после развода детей почти всегда с матерью оставляют.
       Никита кивнул.
       - Все равно доказательства искать? – решил уточнить Каверин.
       Никита снова кивнул, наполнил рюмку и принялся задумчиво крутить ее в пальцах:
       - Тут не все так просто. С ней творится что-то непонятное. Андрюшка ее боится. Да и я тоже с недавних времен. Может она на веществах каких сидит, может еще что. Черт ее разберет. 
       - Напрямую с ней поговорить не пробовал?
       - Нет. Я с недавних пор не знаю даже как к ней подступиться. 
       - Чем же эта фитоняшка, - Каверин кивнул на фотку и усмехнулся, - напугала двух мужиков?
       Никита резко выдохнул, опрокинул рюмку и тут же наполнил снова. Взгляд его потускнел. Откашлявшись, он нехотя начал рассказывать:
       - Последняя капля случилась сегодняшней ночью. Я часа в три встал по нужде. Вернулся в спальню, достал из тумбочки сигареты и пошёл на лоджию. Юлька сопела в кровати. Обычно сон у нее крепкий. Ни скрип дверей, ни сигналка за окном ее не тревожат. Так что разбудить ее я не особо боялся. 
       Наша дверь на лоджию полностью застекленная и с внешней стороны есть небольшая защелка. Когда балкон делали, я специально ребят попросил, чтоб ее привинтили. Мне так удобнее. И от сквозняка не откроется, и в телефонный разговор по работе никто из домочадцев не влезет. Опять же, с ноутом можно спокойно посидеть – покурить. В общем, мое личное пространство, - Никита поднял глаза на ухмыляющегося Каверина и деланно обижено отмахнулся, - холостяку не понять. 
       В общем, я завел себе привычку: когда выхожу курить, обычно дверь на защелку эту за собой закрываю. А в этот раз не стал. Еще потянулся к ней, да потом подумал: какого хрена? Ночь на дворе, да и сквозняка никакого нет. Черт с ней, с этой защелкой. Открыл окно. Стою, курю. Наслаждаюсь ночным спокойствием. И вдруг чувствую… вот буквально ощущаю спиной, что сзади стоит кто-то. Такое гадкое чувство, к слову. Одно из самых отвратительных. 
       Я где-то читал, что этот страх сродни страху смерти еще с первобытных времен. Вроде дан живому существу природой как последний шанс в системе самосохранения. 
       И вот чую – волосы на спине дыбом встали. Разворачиваюсь и вижу, как Юлька бледная, со спутанными волосами и в ночнушке стоит вплотную за стеклянной дверью на лоджию. Лицо, словно у спящей. Вообще никакой эмоции, никакого выражения. Глаза только открыты и прям в мои глаза смотрят. А взгляд какой-то жуткий, нечеловеческий. Смотрю, а она руку к дверной ручке тянет. 
       Я, если честно, чуть от страха в штаны не наложил. Тут же дверь на защелку закрыл. Ее рука остановилась на полпути, да так и зависла в воздухе. Секунд на десять может. 
       А я стою на балконе с тлеющей сигаретой. Трясусь. Взять себя в руки никак не могу. В ступоре. Ни слова вымолвить, ни пошевелиться. 
       Вижу, как она медленно разворачивается, идет вон из комнаты и поворачивает прямо к Андрюшкиной спальне. Ну тут конечно разум взял верх. Я открыл балкон и почти бегом кинулся за Юлькой. Залетаю в детскую, а она уже там. Стоит согнувшись возле Андрюшкиной койки, молча смотрит на него спящего и руками о кровать опирается. Знаешь, будто прыгнуть собирается, как кошка за бантиком. 
       Я подлетел к ней сзади, дернул за руку и к себе развернул. Зашипел тихо, чтоб малого не разбудить: «Че творишь, дура?!», а она обмякла тут же, головой замотала, словно проснулась только что. Сказала, что очень хочет спать и поплелась обратно в спальню.
       В общем, я до самого утра на нее пялился. С рассветом уснул только. А как проснулся – сразу к тебе.
       - Э, друг. Тебе не ко мне надо. Бери в охапку жену и двигай с ней по врачам, - со знанием дела заявил Каверин. После нескольких рюмок он заметно взбодрился, порозовел лицом, - слыхал байку про худого питона?
       Никита пожал плечами, а Каверин, ухмыльнувшись, продолжил:
       - Одна дама везде таскала с собой ручного питона. Чего уж говорить, спали они тоже вместе. Чуть погодя она заметила, что питон стал худеть, и в один момент полностью отказался от еды. Пришлось ехать к ветеринару. А ветеринар заявил, что змея перестала есть, чтобы подготовиться к большому обеду. Ещё пару деньков и даму никто бы не нашёл, зато питон ползал бы по дому сытый и румяный. А? Как тебе поворот? - Каверин прыснул, - Может и Юлька твоя тоже поэтому похудела?
       Никита в ответ скривился в угрюмой улыбке.
       - Я первый раз заметил, что с Юлькой что-то не так где-то полтора года назад, после ее поездки в деревню к родителям.
       - Она у тебя ещё и деревенская? Ну ты везунчик.
       Никита лишь отмахнулся и принялся торопливо выкладывать свои версии:
       - Может она там первую любовь встретила и закрутилось у них. Может он ее на наркоту и подсадил? Да черт его знает, что ещё может быть.
       - Ладно, - Каверин резко прервал Никиткину тираду и кивнул на следующую бутылку, - Разберёмся.       Глава 4
       - Я в Григорьевке всю свою жизнь прожила. В прошлом году уехала в город к детям, и обратно ни за какие коврижки не вернусь, - бабка Настасья заерзала на стуле и суетливо перекрестилась. 
       Каверин бросил быстрый взгляд на Никиту и чуть заметно кивнул. Разговор начинался немного странно, но вместе с тем многообещающе.
       Час назад он позвонил бывшему однокашнику и пригласил к себе:
       «Ты давай приезжай. Я тут землячку твоей супруги нашел. Колоритная старушка. Если честно, она мне какую-то дичь втирает, но надо чтоб ты приехал, послушал. Мало-ли, может зацепишься за что-то».
       Никита примчался тут же. Поприветствовал старушку с Кавериным, пристыдил хозяина холостяцкой берлоги за то, что даже чая бабуле не предложил, и в мгновение освоившись на чужой кухне организовал чайник, чашки и пиалку с печеньем.
       - Деревня наша всегда большая была. Скот держали, траву на лугах косили, сено запасали, огороды имели. Была у нас и школа своя, в которой я еще четыре класса окончила. 
       Мы жили хорошо. Лошадь держали, корову, хозяйство большое. Народу в деревне было много, работали, да о веселье не забывали. Я так скажу: наша Григорьевка самая лучшая была. Все женихи в округе к нам ходили. И Ванька - супруг мой будущий к нам в нардом из Колобаевки на танцы бегал. Так и познакомились. 
       Ванька мой лесником проработал всю жизнь. Обход был в Северном лесничестве, недалеко от деревни. Порядок держал – будь здоров. И валежник убирал, и сухостой пилил, и дрова заготавливал. Скамейки и столики для отдыха в лесу были. Я ему помогала чем могла. Лес сажали, к молодым соснам кедр прививали. Работали вручную, это потом трактора пришли. 
       Вместе с тракторами прислали к нам и Плотницких из города по распределению. Мы всем миром дом им отстроили. Алексей Петрович - агроном-механизатор, жена его Евдокия Федотовна - фольклорист. Она в Москве институт серьезный окончила, ученая женщина. Исследованиями занималась, книги писала. В общем, председатель ее учителем в школу определил. Ну а чего, не пропадать же мозгам таким, да и ей чтоб со скуки не помереть. Пока их дом строился, Плотницкие у нас с Ванькой гостевали. Я тогда с Евдокией и сдружилась помаленьку. Умная баба, все ж таки, начитанная. Столько она всего про эти места знала. Где, да кто, да в каком году.
       Они и сейчас в Григорьевке живут. Расплодились. Два взрослых сына по хозяйству им помогают. Дочь - Юлька в городе теперь. С пеленок ее знаю. Шебутная девка. Шило в заднице. Всё с мальчишками по деревне носилась. Звездочке соседской глаз с рогатки выбила, а курей моих летать учила. Трех цыплят из-за этой хулиганки на суп пустили. Приезжала, навещала своих в позапрошлом году, кстати.
       - Вас не забыла проведать? -поинтересовался Никита.
       Бабка в ответ скривилась, будто лимон сжевала, и отмахнулась небрежно:
       - Я тогда уж с Плотницкими не общалась.
       - А чего так? – искренне удивился Никита.
       Юлькиных родителей он видел всего пару раз. На свадьбе, да на Андрюшкиных крестинах.  Приятные с виду, интеллигентные люди, не слишком характерные для деревенского быта. Юлька с сыном частенько навещала их сама. Никите было некогда. Работа сжирала все свободное время, а намеченный отпуск откладывался раз за разом из года в год.
       - Ты меня не торопи, внучек. Я сейчас все по порядку растолкую.
       На окраине Григорьевки есть холм. Его испокон веков Григорьевским курганом кличут. Евдокия рассказывала, что в старые времена деревенские жители на нем все праздники справляли. И хороводы водили, и через костер скакали. Холм огромный, пологий с одной стороны, а вот с другой, где Черное озеро – спуск крутой, почти обрыв. 
       Озерцо то поганое. Не любят у нас омут этот. Да и не зря, в общем. Гадкое место. Безрыбье сплошное. По берегам заросли одни, почти всё сплошь водорослями укрыто, а дальше заболочено на пяток вёрст до самого леса. Издавна слава дурная про озеро это ходит. То кликуша какая с кургана скатится, то путник оступится, а то и вовсе, - она охнула, многозначительно отмахнулась и тут же перекрестилась. 
      Никита скептически наморщил нос и перевёл осторожный взгляд на Каверина. Старушкина история грозила обернуться обычной деревенской байкой. Тот лишь еле заметно пожал плечами, давая понять, что, мол, чем богаты… 
       Бабка Настасья перехватила их взгляды и, надувшись, затихла. Затем строго исподлобья оглядела слушателей и обиженно забубнила, обращаясь к Каверину: 
       - Раз уж пригласил, внучек, будь добр, дослушай. Я по своей воле не нанималась. 
       - Конечно, бабуль, - тут же сконфуженно хохотнул Каверин, а Никита добавил: 
       - Ты уж прости дураков.
       Она вздохнула, деловито кивнула, мол, то-то же, и продолжила:
       - Вот я и говорю. Наступишь на край, и пиши пропало. Съедешь по травянистому скату, плюхнешься в омут, а водокрас тут же стеблями лодыжки тебе опутает и под воду утянет. Пикнуть не успеешь. Сколько народу на моей памяти в нем сгинуло, не счесть. Не было еще того, кто на склон этот обратно взобрался бы. До недавних времен. 
       Так вот у Плотницких к озеру этому странный интерес был. Евдокия с Алексеем Петровичем всё по вечерам по Григорьевскому кургану прогуливались. Я частенько их там из окна домика своего видела. Ну а чего, места живописные, природа. Небось в городе такого вида днем с огнем не сыщешь. Стояли там обнявшись на фоне луны, на воду смотрели, а я всё через окошко их романтике умилялась, Ваньку покойного поминала.
       Да вот года два назад, по лету, проснулась я среди ночи. Меня в последнее время бессонница одолевать стала. Сплю плохо, зато днём как по команде с двенадцати до трёх тихий час. Так вот. Слышу возня какая-то со стороны холма. Я – глядь в окно, а там все семейство Плотницких: и отец, и жена его и две детины ихних тянут к дому тюк какой-то. Да так напрягаются, аж кряхтят. Тяжелый, видать. Присматриваюсь, а то не тюк, а сеть рыболовная. А в ней рыбина бьется с полчеловека величиной, только хвост огромный под луной сверкает. Стала я присматриваться, а у рыбы этой очертания странные, будто мутант какой-то. Знаете, как в той передаче по телевизору. Потом решила, что показалось. Зрением я слабая стала, левый глаз с катарактой уж лет пять. Да и ночью толком не разглядишь. В общем, дотащили они ее до дому, да заволокли внутрь.
       Только тут дошло до меня, что они, видать, не миловаться на холм ходили, а сети на сома проверяли. 
       Я ж с утра решила разузнать, эка невидаль у нас в озере завелась. А они плечами пожимают, будто не знают ничего. Говорят, спали ночью и ничего такого не делали. В общем, брешут, да так залихватски, что я уж грешным делом подумала, что это все мне во сне примерещилось.
       - А какой толк им брехать, бабуль?
       - А кто ж его разберёт? - старушка пожала плечами, замялась немного, и отхлебнув чаю, продолжила, - Я вам сказки, да небылицы деревенские рассказывать не буду, а то подумаете: из ума выжила карга старая. Скажу только о том, что своими глазами видела. Через недельку почтальон наш, Гешка на моих глазах в омуте вместе с велосипедом и сумкой своей утоп. Побежала я помощь звать. Прибегаем с мужиками к холму, а Гешка весь мокрый на травке сидит, носки выжимает. Велик, говорит, не получилось достать. Да и черт, говорит, с ним. И смеётся, дурачок. А я стою, смотрю на него рот разинув. Он ведь без малого минут десять под водой пробыл. Это ж кирдык верный.
       А потом вообще кошмар сущий начался. Я вам говорила, что бессонницей маюсь? Ну так вот. Вижу как-то Плотницких в окошко. Опять на холме стоят. Луна прямо на них светит. И тут ни с того ни с сего Евдокия Федотовна толкает мужа меж лопаток. Он прямо в омут и грохнулся, а она вслед за ним прыгает. Так в одежке и сиганули оба. Представляете? Я пока одевалась, собиралась к соседям бежать, помощи просить, Плотницкие вылезли, покашляли чуток, да домой пошли потихонечку. Это старички то, как я, семидесятилетние. Потом ещё пару раз я похожую картину видала. Ну там уж другие прыгали. Почти вся деревня в одночасье будто умом повредилась. В общем, недолго думая съехала я оттуда в город, от греха. Сейчас вот с детьми живу, - бабуля замолчала, снова отхлебнула чаю и подняла взгляд на Никиту с Кавериным, - Вы зенки-то на меня не вылупляйте, внучкИ. Я пока ещё не в маразме. Сами туда сгоняйте, коли не верите.
       ВнучкИ переглянулись и поднялись со стульев, разминая затёкшие от сиденья мышцы.
       - Бабуль, ты посиди, чаек похлебай, а мы на балкон пойдём, покурим. Историю твою обмозгуем.
       Старушка тоже встала со стула, осмотрелась и протяжно, с упреком вздохнула:
       - Внучек, ты мне тогда хоть колонку включи, я тебе посудку пока помою.
       ———       ———
       - Ну, что ты думаешь? - затянувшись, спросил наконец Каверин.
       - Да чего тут думать, - Никита попытался спародировать старушкин голос и закудахтал, - из ума выжила, карга старая.
       В ответ Каверин криво ухмыльнулся и задумчиво отвёл взгляд:
       - Знаешь, Никитос, мне по работе не раз приходилось небылицы выслушивать. Слыхал что нибудь про метод уверенного рассказчика? Так вот, вся загвоздка в мелких деталях. Плохо, когда их мало. Это значит история не продуманная и в неё верится слабо. И плохо когда этих деталей через край. Это значит, тебе хотят навязать  пусть и хорошо продуманную, но все таки ложь. Хорошо, когда деталей достаточно. Когда рассказываешь правду - так само собой получается. И тут у меня к старушке претензий нет.
       - А кто говорит, что она врет? Ей к врачу надо. Она же во все это сама верит.
       Каверин подозрительно сощурился на Никиту:
       - Твоя история про лоджию тоже знаешь ли…
       - Это совсем другое.
       - Ну ну.
       - Ладно, черт с ней. Но я бы тебе не советовал тратить время на раскрутку этого бреда.
       Каверин кивнул:
       - Давай я на днях в эту Григорьевку сгоняю. Осмотрюсь.
       Никита кивнул в ответ, вытащил из кармана вибрирующий телефон и с тревогой уставился в экран:
       - На днях не получится, - он показал только что полученное сообщение Каверину: «Мы с Анрюшкой в Григорьевке. Решили навестить бабушку с дедушкой. Как освободишься, приезжай», - сейчас поедем.

       Глава 5
       Старый Каверинский Фокус остановился на заброшенной проселочной развилке. Левая, густо поросшая травой колея метров через десять терялась в зарослях терна. Правая уходила вдаль к небольшой посадке, за которой возвышался Григорьвский курган, а чуть поодаль мерцали редкие огоньки деревни.
       На Григорьевку уже опустились сумерки. Ветер гнал посеревшие облака по темному небу. Сияние полной луны, проявляясь с каждым разом между дымными воздушными глыбами, становилось все ярче.        - Побудь в машине пока, - открывая пассажирскую дверь, нервно пробормотал Никита. Всю дорогу он сосредоточенно молчал, жестами показывая водителю путь. Сейчас Ермолаев выглядел взволнованным, взгляд его был рассеянным, скулы чуть подрагивали от напряжения.
       - Да не парься ты, Никитос. Все будет в порядке.
       - Да, - не отводя от кургана задумчивого взгляда буркнул Никита, - ты будь на связи. Я удостоверюсь, что все нормально и позвоню, чтоб ты домой ехал.
       - С семьей останешься?
       Никита чуть замешкался, потом излишне решительно кивнул. Жест вышел нервным и дерганым.
       Каверин тихонько рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку:
       - Да это бабка всё. Нагнала жути…
       - Угу, - буркнул Никита. Захлопнул дверь, развернулся лицом к кургану и сунув руки в карманы, побрел в сторону деревни.
       Каверин проводил его взглядом. На душе было неспокойно. Отчего-то невыносимо хотелось поскорее оказаться на своей загаженной кухне, набулькать себе рюмку забористого пойла и забыться до утра.
       Упершись взглядом в Григорьевский курган, он заставил себя ещё раз прокрутить в памяти бабкин рассказ. Сейчас ее история почему-то уже не казалась такой нелепой. В голове завертелись сюжеты бездарных отечественных ужастиков о хтонический деревенской жути. Вот сейчас ведьма в ступе мелькнёт на фоне бледной луны, в посадке захохочет сычью кикимора, а из терновника, ломая ветки выползет вурдалак.
       Каверин тряхнул головой, избавляясь от наваждения.
       Очередное облако освободило из своих объятий луну. Бледное сияние озарило Григорьевский курган.
       Каверин пригляделся. На вершине холма в лунном свете возвышались три неподвижных фигуры. Женщина держала ребёнка за руку. Напротив них, ссутулившись, с понурой головой стоял мужчина. Видимо они о чем то беседовали друг с другом.
       Каверин поежился. Тихая паника медленно подступала к кадыку. Он нервно покосился на телефон:
       - Ну давай, Ермолаев, - переведя взгляд на курган, негромко затянул Каверин, -  Отзвонись уже, или напиши. Да я поехал.
       Мужская фигура на холме медленно развернулась к обрыву. Каверин выпучил глаза и оперся грудью на руль, всматриваясь в лобовое стекло. Пока мужчина обреченно приближался к краю, женщина с ребёнком без малейшего движения оставались на месте. Наконец он шагнул с обрыва в пустоту и исчез…
       - Твою мать, - заикаясь забормотал Каверин. Недолго думая, он дрожащими руками завёл машину, включил заднюю и дал по газам.

       Эпилог

       Следователь Алехин подошел к тридцать восьмой квартире. Остановился, прислушался. Из-за двери доносился звук работающего телевизора. Тревожный камень свалился с души, раздутое было волнение сошло на нет. Вряд ли ожидающие его преступники врубали бы телик на такую громкость.
       Он поправился и протянул руку к кнопке звонка.
       Жители тридцать восьмой отреагировали почти сразу. Дверь отворилась. В нос Алехину ударил запах жареного мяса.
       - Здравствуйте.
       - Добрый день.
       Дверь открыл высокий, немного сутулый мужчина в растянутых трениках и поношенной домашней футболке.
       Следователь по привычке мельком заглянул хозяину за спину. Из кухни в дальнем конце коридора сквозь громкий звук телевизора доносилось соблазнительное шкворчанье.
       - Никита Ермолаев?
       - Он самый, - растерянно кивнул мужчина, - а в чем дело?
       - Я следователь из отдела, что на Пушкина, - он быстро кивнул в неопределенную сторону и отработанным движением показал своё удостоверение, - Алехин моя фамилия. Я просто хотел бы уточнить один небольшой вопросик.
       - Я вас слушаю.
       - Вы знакомы с Ильей Кавериным?
       Ермолаев задумался:
       - Да, - потянул он, - у меня так однокашника звали. А что?
       Следователь пожал плечами:
       - Да вот пытаюсь разобраться. Дело в том, что Каверин недавно скончался. И перед смертью упомянул вашу фамилию.
       - Мою? - непонимающе наморщился Никита. Затем задумчиво почесал в затылке и неуверенно пробормотал, - Странно. Я у него лет десять назад конспекты переписать брал. Так и не вернул, - он виновато улыбнулся и развёл руками.
       Алехин хмыкнул:
       - Понятно. Значит вы виделись с ним последний раз десять лет назад?
       - Ну да. Примерно. А что произошло?
       - Алкогольная интоксикация. Печень не выдержала.
       - Ясно, - отстранённо пожал плечами Ермолаев, - неплохой был парень.
       Из-за спины хозяина квартиры раздался женский голос:
       - Милый, что там случилось?
       - Да все нормально, - отмахнулся Никита, - однокашник умер.
       - Соболезную, - Юлька вздохнула, кивнула следователю, вытерла руки о фартук и вернулась на кухню.
       - Супруга? - улыбнулся Алехин, провожая Юльку завистливым взглядом.
       Никита кивнул, самодовольно ухмыльнулся в ответ и вернулся к разговору:
       - Я даже не знаю чем вам помочь. Мало ли у нас Ермолаевых в городе?
       Следователь вздохнул и пожав плечами улыбнулся в ответ. Он не обязан был отрабатывать версию с Каверинской заметкой на полях вырванного из книги листика. Дело закрыто, в причине смерти нет ничего криминального, учитывая, какой образ жизни вёл усопший. И все же Алехин попытался. Годы работы в отделе давно приучили его закрывать подобные гештальты.
       - Ну да, наверное вы правы, - следователь протянул руку, попрощался с Никитой и развернулся к лифту, - Извините за беспокойство, - пробормотал он и нажал кнопку вызова.
       - Ничего страшного.
       Никита захлопнул дверь.
       Перебивая звук телевизора из детской донёсся голос ребёнка:
       - Кто это был?
       - Следак, - рявкнул Никита.
       Звук телевизора стал тише. После недолгой паузы сын вышел в коридор:
       - И че?
       - Все в порядке, - отмахнулся Ермолаев, и весело потеребил Андрюшкин чуб, - Говорит, печень не выдержала.
       В ответ ребёнок ухмыльнулся, потянул носом соблазнительный запах, исходящий из кухни и подмигнул Никите:
       - Надо бы помянуть. Нормальный мужик был.

0

3

#p278590,Тэйр написал(а):

Оу...)

:)

Подпись автора

Дневник

0

4

#p278590,Тэйр написал(а):

Оу...)

Заги — наше всё)

0

5

вот как фото это увидел, то чет прилетела в голове из этого мульта...
https://forumupload.ru/uploads/0019/3a/78/199/t171828.jpg

Подпись автора

https://vk.com/id327017491

0

6

Срок подачи работ продливается до 10 числа 15:00.

Подпись автора

Дневник

+1

7

Оо, форааа) а то я тут днями и ночерями пишу)
Но мне нельзя было это говорить  :D

0

8

Тэйр, мне казалось, ты очень дисциплинированный человек. :)

Подпись автора

Дневник

0

9

#p279538,Скаzka написал(а):

Тэйр, мне казалось, ты очень дисциплинированный человек. :)

#p279538,Скаzka написал(а):

казалось

))

0

10

#p279559,Странник написал(а):

))

Что? Это не так?)

Подпись автора

Дневник

0

11

#p279538,Скаzka написал(а):

Тэйр, мне казалось, ты очень дисциплинированный человек.

Ну....да...так-то даа...)) но могу немного съехать с намеченного пути  :crazyfun:  Что я периодически и стала выделывать перед дулями или конками)
Но в этот раз прям собралась, прям как засела за текст... А тут - опа! Поблажечка  :crazyfun: 
Энто судьба)))
* но я наверно сдам раньше /наверно/, я во вкус вошла)

0

12

#p279569,Тэйр написал(а):

/наверно/, я во вкус вошла

во вкус поблажечек, да?)

0

13

#p279569,Тэйр написал(а):

я во вкус вошла)

:cool:  :)
Жду вкусняшку...

Подпись автора

Дневник

+1

14

#p279571,Странник написал(а):

во вкус поблажечек, да?)

Ну нееет)) я поблажки просила у Веды и Плюша по разу, наверно, в связи с отключением света/инета и по семейным.
У меня все занесено в протокол)
Потом стала тормозить с оформлением мыслей в текст. Потом опоздала к Сказке на Аллюр...
В общем, меня ждут исправительные письменные работы и, конечно, штраф в виде той самой аллюрской истории) Видишь, я сам себе адвокат))

0

15

Тэйр, о да, ждём и ту Аллюрную работу!... ммм, сколько кусняшек от Тэйр будет!...

Подпись автора

Дневник

0

16

#p279578,Тэйр написал(а):

адвокат

...и прокурор, и судья. Какая экономия на судебной системе! :D

0

17

#p279580,Странник написал(а):

...и прокурор, и судья. Какая экономия на судебной системе!

Обожжжаю такоэ  :crazy:

0

18

:flirt: я бржжуииин
хап хап жряк жряк

судья мой  прокурор мой и полиция моя
хапхап в банк швейцарский

тыдыщ мировая катаклизма
аааааа :playful: со рухнуло пошОл и повешался

у него ж ничго не было кроме алчбы бабла

Подпись автора

тырым пырым шмяк цок цок КЛАЦ    :disappointed: 

0

19

вообще  8-)
зомби зомби баблооооо ааааааа ааааа аааааа ааааа
бзыньк башку откл

Подпись автора

тырым пырым шмяк цок цок КЛАЦ    :disappointed: 

0

20

Сказка и Александер, а можно +1 день? Да-да, я не успеваю из-за ремонтных работ. Ну мне очень надо сегодня помочь, весь день буду у родителей.
До 11.11?

0

21

#p279737,Тэйр написал(а):

До 11.11?

Хорошо) До 11.11)

Подпись автора

Дневник

0

22

Работы прилетели. :flag:
Завтра опубликую...

Подпись автора

Дневник

+1

23

Работы опубликованы.

Дуэль № 187 Тэйр и Александер № 1
Дуэль № 187 Тэйр и Александер № 2

Работы получились объёмные, пришлось второе сообщение Тэйр использовать. :)

Приятного чтения! Жду Ваших комментариев и голосов. :flag:

Подпись автора

Дневник

+1

24

Действительно, чтение получилось довольно-таки приятное, и первого рассказа, и второго.
Первый рассказ - такой хороший детективчик, перечитал второй раз для уточнения некоторых мелочей.
Второй - навевает мрачную мистическую ауру, интересно, хотя окончание открытое. Остаётся впечатление некоторой недосказанности.
Мне больше понравился первый рассказ.

+2

25

#p280007,_Ivan написал(а):

Мне больше понравился первый рассказ.

Спасибо!
И за комментарии!

Подпись автора

Дневник

0

26

Схлестнулись два любителя огромных печатных простыней)

+2

27

#p280033,Тэйр написал(а):

Схлестнулись два любителя огромных печетных простыней)

:cool:

Подпись автора

Дневник

0

28

Да уж...труды монументальные smalimg

Подпись автора

Поэт есть мир, одним объятый человеком
В. Гюго

0

29

#p280033,Тэйр написал(а):

Схлестнулись два любителя огромных печатных простыней)

Хе-хе...... читать долгооооо.. :O

0

30

Аника, да. Но надо, Федя, надо!https://forumupload.ru/uploads/0019/3a/78/12/371969.gif

Подпись автора

Сундучок Капитанаhttps://i.imgur.com/j6E0pxg.gif

0


Вы здесь » Дом Старого Шляпа » Дуэли » Дуэль № 187 Тэйр и Александер