Ханни сделала еще один небольшой глоток. Шиг был горячий. Она повернулась к Бобе и поблагодарила:
- Спасибо за обед и за одежду.
- Пожалуйста, - отсутствующим голосом ответил наемник.
Она вздохнула и вновь обратившись к своей кружке с шигом задумчиво подперла рукой голову, глядя сквозь напиток.
- Моя одежда наверное совсем испортилась, - негромко предположила она и посетовала, - Из-за нее меня даже дразнить начали.
Фетт сидел молча, оперевшись спиной о переборку и тянул шиг сквозь соломину. А девочка продолжила, видимо, ей надо было выговориться и и теперь она смотрела на мандалорца:
- Знаешь, за меня никто еще так не заступался, кроме тебя. Учитель если только, но не всегда. Он говорил соотноси свои действия с последствиями. А ты заступился, когда на до мной смеялись.
Фетт увидел искренюю благодарность в ее глазах.
- Твой джедай прав. И я не тебя защищал, - жестко произнес он. - Этому треплу надо заниматься своим делом и он должен знать свое место.
Ханни вспыхнула краской, потом будто погасла, опустила голову, и взгляд, светившийся благодарностью пополам с восторгом наполнился неизбывной печалью.
- Тогда почему ты меня не бросил? Ты ведь говорил, что тебе все равно.
Перед глазами Бобы снова возник образ маленькой смеющейся Айлин.
Он нехотя промолвил:
- Семья была. Давно. Жена и дочь
Это признание ему давалось с трудом, голос стал совсем хриплым, но он решил, что так будет лучше, честнее и, как не странно, полезнее для дела.
Девчонка сидела, глядя на него с круглыми от удивления глазами. Она даже представить себе не могла, что этот суровый головорез-одиночки тоже семейный. Огого! Вот это да!
- А сейчас?
- Дочь выросла. У нее своя жизнь.
- Как же жена?
- Расстались. Давно, - ответил Боба серьезно и строго предупредил. - Я ничего не говорил, ты ничего не слышала. Надеюсь, ты не трепло.
- Я никому не скажу. Рассказывать чужие секреты плохо и некрасиво, - заявила девочка так же серьезн, тут же спросив. - Тебе нсть куда вернуться, Боба?
- Нет. Я охотник за головами и живу на корабле или где придется. У меня нет дома.
Он сидел и через визор рассматривал ее. Она снова сникла. Уткнулась в свою кружку шига.
- Ну вот, - огорчилась Ханни, - у тебя дома нет, а еще и у меня теперь тоже.
Она хлюпнула носом и вытерла тыльной стороной ладони увлажнившиеся глаза. Чтобы совсем не расплакаться, хлебнула горячий шиг. Боба подумал, что такая природа всех лиц женского пола плакать. Но этим разговором Ханни вытащила на поверхность то, что Боба тщательно старался спрятать глубоко внутри себя, так как все это расценивалось в окружающем мире, как слабость, а слабым быть Фетт не любил и не хотел быть. Слава безжалостного и бескомпромисного охотника давно закрепилась за ним, только мало кто догадывался, что под бескаровой броней ьакой де живой человек. Она сидела сжавшись и глядя в кружку, в которой шиг подходил к концу. И Фетт неожиданно протянул руку и молча приласкал Ханни, чувствуя под рукой ее мягкие волосы. Вышло немного неуклюже. Почувствовав неожиданную ласку и тепло ладони, затянутой в дробильную перчатку, она повернула к нему голову и посмотрела на него открытым честным и серьезным, будто не детским взглядом.
- Раны заживут...- коротко произнес Фетт.

Подпись автора

Живи, чтобы сражаться! Таков путь!