Дом Старого Шляпа

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дом Старого Шляпа » Игровой стол » Межфорумный Барбарис. Апрель 2018


Межфорумный Барбарис. Апрель 2018

Сообщений 1 страница 30 из 171

1

ВОЛНЫ НАСТОЯЩЕГО СМЫВАЮТ ПРОШЛОЕ
http://s4.uploads.ru/t/eE3Bt.jpg
Тема: Волны настоящего смывают прошлое
Куратор: Олег
Задание: написать в прозе историю на заданную тему. Трактовка темы вольная.
Жанр: любой.
Сроки: написание по 30.04 (до 23:00 по Мск).
Прием работ: в ЛС куратору.  От одного автора - одна работа.
Объём: до 15.000 символов.

Авторство не раскрываем. Нарушивший это правило, в отношении своей работы или работы соперника, дисквалифицируется.
 
Сроки голосования: по 5 мая (до 23:00 по Мск).
Система голосования: как и в прошлом барбарисе - десятибальная, открытая в комментариях. 10 баллов ставим лучшей на ваш взгляд работе, 9 баллов - второму по привлекательности тексту и так далее. Если работ будет больше 10, бальность повышается до тех пор, пока последняя работа не сможет получить 1 балл. Автор вправе ставить своей работе любой балл из возможных, но при подсчёте голосов его работе будет присвоен наименьший бал, а работы остальных авторов, которые находились в оценке Автора ниже по рейтингу собственной работы, переместятся на одну строчку вверх.
От каждого автора принимается одна работа.
До окончания голосования обязательно сохранение тайны авторства, в противном случае раскрывший себя Автор дисквалифицируется.
Автор обязан голосовать за свою работу и работы других конкурсантов.
Внеконкурсы принимаются и приветствуются (и в прозе, и в стихах, и в графике).

http://s8.uploads.ru/t/1HCB8.jpg

Отредактировано Олег (2018-05-05 23:04:10)

+2

2

Работа №1:

Забыть навсегда
       
       Пирожное, облепленное жёлтым и розовым  кремом, выглядело отвратительно. Таким же мерзким оно было и на вкус. Вика чувствовала, как приторно-сладкое масло будто растёт во рту.
       «Зачем я ем эту гадость, если я не хочу её есть. Зачем мы вообще сюда пришли». Она мельком взглянула на Сергея, который с удовольствием уплетал своё пирожное, весело подмигивая ей.
       - Ешь, ешь, - пробубнил он.
       - Я ем, - кивнула Вика и снова ковырнула ложечкой ненавистный крем. Ложка звонко дзынькнула обо что-то твёрдое. Колечко! Так вот для чего он притащил её в эту кафешку. Романтик. Сидит сейчас и светится от счастья, как трёхлетний пацан, увидевший жабу.
       Прежде чем достать из крема сюрприз, Вика оглянулась на посетителей. Не хотелось бы, чтобы кто-то наблюдал, как она выковыривает колечко из пирожного, а уж тем более заснял её на телефон. Но никому не было до них с Сергеем никакого дела. Взгляд Вики задержался на маленькой девочке с двумя  хвостиками, которая, высоко приподняв прямые полосочки бровей, спрашивала у своего папы:
       - Ты тозэ будиф мавозынае? Ты зэ узэ бальфой, папа.
       - Нет. Я не буду есть «мавозынае», - смеясь, передразнил малышку папа. – Я съем маленькую хорошенькую девочку!
       Он сделал вид, будто хочет укусить дочурку, и пощекотал её. Девочка вжала голову в плечи и звонко расхохоталась, будто колокольчик.
       Всё было мило, но именно эта сцена вдруг вызвала у Вики  дикий приступ тошноты. Она едва успела отодвинуться от стола, прежде чем её вырвало.
       Вечером Вика сидела перед включенным телевизором, но мало улавливала происходящее на экране. То, что произошло в кафе, никак не выходило у неё из головы. Сергей всё списал на несвежее пирожное, но Вика точно знала, что дело не в нём.
       Перед глазами стояла не та девочка из кафешки, а какая-то другая – кудрявая с ямочками на щёчках. Вика будто видела замедленную съёмку из фильма с участием этой девчушки. И где-то на подсознательном уровне она чувствовала тоску, будто всё, что окружает её сейчас – ненастоящее, наносное…
       - Вас мучает бессонница? Прошлое мешает вам жить дальше? Научный центр профессора Реброва избавит вас от любых нежелательных воспоминаний! С помощью волновой терапии совершенно безболезненно на ультрасовременном оборудовании вам проведут выборочное стирание памяти. Живите настоящим! Звоните круглосуточно по телефону…
       Вика ошарашено уставилась на экран телевизора. А может быть… Она видела эту рекламу тысячу раз, и всегда недоумевала: «Кому приходит в голову стирать себе память? Даже частично. Человек он же из опыта состоит, из событий, которые с ним происходят. Люди же не антилопы, чтобы забывать всё через 15 минут».
       Вика схватила телефон и, несмотря на поздний час, набрала номер научного центра. «Они, конечно же, будут всё отрицать. Иначе, какой смысл…» - крутилось у неё в голове, пока шли гудки.
       - Добрый вечер, Вы позвонили в научный центр профессора Реброва. Чем мы можем Вам помочь? – раздался приятный женский голос.
       - Скажите, была ли Вашим клиентом Виктория Троянова? Это я. Была ли я вашей клиенткой? – Вика волновалась и не могла подобрать слов.
       - Секундочку. Мне необходимо идентифицировать звонок, - голос на другом конце провода оставался таким же спокойным и приветливым. – Виктория Александровна, Вы были на приёме у профессора. За более подробной информацией Вам нужно приехать в центр. Завтра в 10.00 Вас устроит?
       - Да, конечно. Спасибо, - Вика нажала отбой и медленно положила телефон.
       Оказывается она и есть антилопа, которая ничего не помнит…
       Ночью ей снилась маленькая кудрявая девочка, которая обнимала её за шею и подставляла щёчки для поцелуев. А ещё снился мужчина, не Сергей. Темноглазый и не такой улыбчивый. И до боли родной. Проснувшись, она не могла сдержать слёз. Что же это такое?
       Профессор Ребров встретил Вику долгим проницательным взглядом.
       - Присаживайтесь, - кивнул он ей на мягкое кресло напротив своего стола. – Давайте сразу перейдём к делу. Что бы вы хотели узнать?
       - Я стирала память? – Вика сжалась, как пружина, и не сводила глаз с доктора.
       - Да, - Ребров просто кивнул, будто его спросили, пил ли он утром кофе.
       - Воспоминания можно восстановить?
       Профессор перевёл взгляд в окно и, выдержав паузу, ответил:
      - Можно. Но, Виктория, Вы же понимаете, что избавлялись не от чудесных воспоминаний? Что-то же Вас толкнуло обратиться к нам.
      - Это было тогда! А сейчас я хочу вспомнить! – Вика чуть не плакала. – Пожалуйста, верните мне воспоминания. Верните мне их!
       Ребров спешно кивнул, чтобы успокоить её.
       - Конечно, вернём. Не беспокойтесь. Всё будет так, как Вы хотите. Сейчас всё подготовят к процедуре. – Поправив очки на переносице, он начал отдавать распоряжения по внутренней связи. – Подготовьте бокс… Через 15 минут… Пункт 15.3…
       Вике не верилось, что всё так просто. Она невольно улыбалась, потому что ещё чуть-чуть и она разберётся во всём. Вспомнит эту замечательную девочку и того мужчину из сна.
       - Всё готово, - обратился профессор к Вике. – Можете идти. За дверью уже ждёт медсестра, которая проводит Вас, куда нужно.
       - Спасибо огромное, - Вика сложила руки будто в молитве. – Спасибо.
       Доктор улыбнулся в ответ, но его улыбка исчезла, как только закрылась дверь. Он снял очки и устало потёр переносицу. Он помнил Викторию Троянову и тоже не прочь стереть всё, что с ней связано, из своей памяти. Но это было бы непрофессионально.
       Два года назад к нему привели девушку, привели, потому что от нервного и физического истощения она фактически не стояла на ногах. В ней не было ничего от сегодняшней Виктории – цветущей привлекательной женщины. Это была измождённая бледная тень. Она рвала на себе волосы и переходила от бурных истерических рыданий к состоянию полной апатии.
       - Отрежьте мне голову! – орала она. – Я не хочу это помнить! Удалите мне мозг! Я не хочу жить без них!
       Любой человек сошёл бы с ума на её месте. Любой.
       Всё дело в том, что два года назад вместе с мужем и четырёхлетней дочкой Виктория поехала отдыхать на одиноко стоящий хутор на краю озера далеко в лесах. Всей семьёй они попали в руки к каннибалам. И случилось то, что случилось. Вика стала свидетелем ужасной смерти своих любимых людей. Её спасло то, что её, безучастную, находящуюся в шоковом состоянии, перестали связывать, и она сумела сбежать и добраться до шоссе. Правда, потом она жалела, что выжила.
       Профессор мотнул головой, будто отгоняя воспоминания, надел очки и начал заполнять бумаги по пациентке Трояновой Виктории Александровне.
       «Согласно пункту 15.3 договора с клиентом, предусматривающем случаи частичного самопроизвольного восстановления воспоминаний, провести повторную волновую терапию по ликвидации нежелательных фрагментов памяти».

Работа №2:

Врата медленно распахнулись, и тёмный маг Угг вошёл внутрь. Внутри паутина и запустение, некогда роскошные залы превратились в серые комнаты, покрытые пылью и плесенью, вот здесь, похоже, был бальный зал, здесь подавали обеды, а вот здесь была библиотека. Недавно в этом особняке пропал генерал Мухомор со своими солдатами, и теперь тёмный маг выручал своего воина.
Угг достал волшебный кристалл, под его светом на полу загорелись узоры в тех местах, где чаще всего проходили, а на стенах появились картины и фрески.Довольно знакомые изображения - простирающиеся до горизонта военные заводы Фардага, в них Угг провёл много времени, когда первый раз очутился в государстве волшебников. А вот под исполинскими сводами покоев Совета стоят две фигуры - сам Фардаг и его главный враг Алтис.
Следующая картина занимала всю стену и представляла панораму Столицы. Часть внешних стен представляла собой изломанные металлические грани, над которыми стояли острые шпили поглотителей магии. За стеной возвышались дома, по заострённым крышам которых сбегали каналы энергии. Под ледяным светом Луны небеса охраняли защитники - горгульи и крылатые гоблины.
В следующей комнате чародей остановился возле небольшого фонтана. Хоть всё здание и показалось покинутым, фонтан всё равно работал исправно.Маг протянул к воде руку и проговорил формулу, что бы призвать к себе водного духа, но, к удивлению, из воды не показался не водяной, ни кикимора. Вскоре волшебник нашёл на основании фонтана две клавиши, отключавшие циркуляцию. Раньше Угг видел такое только в самых богатых кварталах Столицы - фонтан, который работал не на магических, а на технических принципах. Что было странно. Скорее всего бы сам Угг на месте хозяина поселил б стража в элементальных источниках - боевого ифрита на пламя свечи, а водяного в фонтанчике, но отсутствие духов означало надежду, что Угг и дальше не повстречается с стражами Фардага.
Дальше Угг спустился по лестнице и зашёл в кабинет. На стене какие-то схемы и графики, книги на полках, на столе когда-то раньше явно была алхимическая лаборатория, - конечно, все составы из колб уже испарились, а рисунки на стенах от времени стали уже почти совсем не различимыми даже при свете кристалла. Заинтересованный маг взял с полки книгу с эксклибрисом Фардага, - сколько раз Угг видел подобные символы на томах в Академии! - и посмотрел на страницы – мешанина из символов, все фолианты были давным-давно зашифрованы.
- Знаешь, не ожидал, что вы придёте так скоро. Ведь с исчезновения Мухомора прошёл только месяц, - проговорил впереди чей-то голос. Главный маг вздрогнул и выронил книгу.
- Рассказать кому-то, что напугал главного тёмного, так не поверят, - рассмеялся человеко-дракон и взглянул прямо на Угга. Незнакомец выглядел почти как сам Угг, человек в одежде волшебника, длинные волосы, и только пламя в глазах выдавало дракона.
- Ты кто такой! – закричал Угг и пронзил волшебным мечом незнакомца. Меч прошёлся по воздуху, не иллюзия, которая бы сразу развеялась, но и не материальное тело.
Человеко-дракон провёл руками в примирительном жесте:
- Успокойся. Разумеется, перед тобой меня нет, это собирательный образ, проекция. Можешь считать меня стражем, или хранителем этого места. Но, или можешь же называть меня Дерлоком, по имени предыдущего хозяина этого тела, - проговорила проекция, - или искусственный интеллект, такой же как Оберон, или как Фенрир.
- Что-то не помню среди соратников Фардага такого волшебника, - проговорил Угг, и посмотрел на собеседника.
- А кто тебе сказал, что Дерлок был из государства волшебников. Ведь в Орден Сомнения входили самые разные люди и нелюди.
- Стало быть Дерлок дракон? – переспросил главный тёмный волшебник.
- Так, это не важно, такие вопросы не нравятся моему телу, - помрачнел Дерлок, - перейдём ближе к делу, ведь у тебя мало времени. Как ты знаешь, раньше Фардаг сам управлял государством волшебников. Многие из его экспериментов пришлись не по нраву Совету, и тогда Фардага Совет заставил назначить приемников. Фардаг призвал из другого мира нового главного тёмного и главного светлого волшебника. Это ты с твоим братцем. Орден Сомнения признал этот эксперимент неудачным, и теперь мы способны вернуть вас назад к вашему измерению. Вы должны только лишь перейти на нашу сторону, ритуал перехода должен быть добровольным. Ну так что ты ответишь? – вопросил у волшебника Дерлок.
Угг нашёл, что ответить:
- Ну, во-первых, я не услышал  ещё самого Фардага. Во-вторых, не думаю, что твоё предложение понравится главному светлому. Ну, и наконец, я не верю в твои аргументы. Кто же в здравом уме откажется от такой власти и от подобной ответственности?
- Всё ещё полагаешь, что ты отвечаешь за всё государство волшебников? – поморщился Дерлок, - Фардаг тоже так помогал, в благодарность Совет во время атаки ударил в спину Фардагу.
- Ты меня не убедил своей ложью, - отвечал главный тёмный волшебник.
- Что ж, покажу тебе ещё аргументы, - это симуляционная комната, - страж привёл Угга к компу с шлемом виртуальной реальности, - Всё равно ты не сможешь отсюда уйти, пока не найдёшь Мухомора. Мои аргументы все там, в виртуальности.
Угг надел шлем и включил интерфейс и оказался в знакомой реальности. Памятная за много лет комната, книги на полках и плакаты на стенах. Угг посмотрел в окно, - его родной город! Вышел наружу, а там, казалось бы, за столько лет ничего не изменилось.
- Время течёт по-другому в других измерениях, - прозвучал голос Дерлока, - а теперь посмотри, что же здесь изменилось с твоим исчезновением!
Над головой показались три точки, который с рёвом и свистом росли. Боевые драконы! Зазвучали сирены а по улицам бегали люди, не зная, где спрятаться от упавшего с высоты пламени. С неба лились потоки огня, пожиравшего целые кварталы и улицы, Угг увидел, как дома погружались в воронки в асфальте.
- Смотри, это будет вот так, если вы не пожелаете возвращаться!
Угг в ярости повернулся к стоящему Дерлоку, - так и знал, что ваш Орден стоял за конфликтом с драконами!
Несколько энергетических сгустков сорвались с рук мага и пролетели сквозь Дерлока, - очень жаль, что ты меня не послушался, - проговорил  Дерлок.
Маг пришёл в себя от ослепительных вспышек. Коридоры и стены вздувались от взрывов. Везде орки в защитных одеждах сражались с юркими волшебными стражами комплекса. Лесные десантники пришли на помощь отряду! Угг прорубался через подвал сквозь механических ящериц, вышел по лестнице и наткнулся наконец на самого Мухомора! – Быстро в машину, и уезжайте отсюда! Я уже подобрал твоего орка и гнома, я обеспечу для вас отступление, - проговорил Мухомор, продолжая стрелять по хранителям. Угг рванулся наружу, Редрик уже заводил двигатель.  Успели выехать вовремя, автомобиль ощутимо тряхнуло, маг обернувшись увидел, над комплексом поднималось облако взрыва.
- Мухомор был внутри! – проговорил Угг, - знаю,  - отвечал Хруст, стреляя в врагов из пулемёта, но у генерала с собою защита!
Путь автомобилю преградило болото. На этот раз даже сам адъютант ощутил очень сильную магию. Угг прошёл вдоль воды. Из воды поднялись кикиморы и утянули под воду волшебника.
- Мы не могли пробиться в район через защитные чары, - отвечал генерал, - и производили разведку вдоль берега. По пути я попал в зыбучие пески, но меня спасли эти девицы. Это дикое племя кикимор и мавок, ну а Линда у них королева. Вообщем, так как связь не работала, я решил оставаться на этом фронтире. Кикиморы попытались запутать ваши следы, а потом я узнал, что вы прорываетесь к комплексу. Раньше весь этот комплекс окружало защитное поле, но затем оно внезапно исчезло, потому мы прорвались внутрь комплекса.
Тут вмешался гном Редрик, - мне показалось, что Оберон помог мне отключить защитное поле, когда я боролся с враждебной программой в компьютере.
- А я сумел, наконец, победить василиска, - доложил орк генералу.
- Подожди, - остановил его маг и обратился вновь к Редрику, -  но откуда же у Оберона оказалось подключение к этому комплексу?
- У меня постоянное подключение в Сеть через импланты, - гном показал микросхему на черепе, - но взамен Оберон теперь знает местнонахождение комплекса.
- Что теперь, главный маг? Какие теперь указания?
- У мавок должно быть хорошо замаскированное убежище здесь, на болоте. Мы должны определить, на кого работает сам Оберон, мы затаимся в селении мавок, что бы узнать, кто сюда явиться, драконы, или же эльфы, или же маги, что бы исследовать комплекс. Мы узнали лишь то, что собой настоящее стирает часть прошлого, или как говорится у нас в государстве волшебников.

Работа №3:

Гомон голосов сливался с шумом недалекого леса и плеском ленивых волн. Соленое озеро кипело пляжной жизнью.
На поверхности воды играли блики солнечных лучей, и пестрели головы, а также прочие части тела, наслаждающихся процессом купальщиков – все, от мала до велика, торопились урвать кусочек солнечного летнего счастья… Кто-то развлекался на нехитрых аттракционах, кто-то валялся на песке, получая свою дозу солнечной радиации, кто-то просто плескался в тёплой воде…
Мы строили замки. Для этого ответственного дела были все условия: желание, время, место и влажный песок. Он густой массой струился меж сложенных пальцев, ниспадал величавыми каскадами, моментально высыхал на июльском солнце, образуя причудливые, покорные фантазии архитектора, этажи. Можно было раскинуть руки на всю длину, и, захватывая как можно больше пространства, возвести целый комплекс, украшая его хитрыми завитушками в стиле барокко. А можно, чуть дыша, упрямо возводить ярус за ярусом, образуя величавый готический собор. Каждый действовал в меру сил и терпения.
И вот – всё готово. Довольные строители приготовились запечатлеть себя на фоне своих творений, осталось только принять горделивые позы и замереть на мгновение под прицелом объектива…
В этот-то торжественный момент всё и произошло.
Откуда ни возьмись, вывернули два голопопых близнеца, лет трёх на вид, и с радостным визгом ринулись на штурм встреченных крепостей. Их чумазые тушки счастливо плюхнулись на хрупкие песочные башни и снесли их в мгновение ока. Агрессоры одержали безоговорную победу.
Спустя несколько секунд их настигла суровая кара в лице непреклонной бабушки: свободолюбивые малолетки были пойманы за шкирки, пленены и препровождены к месту дислокации остального семейства, но свою миссию они выполнили: «Карфаген был разрушен». Озерные волны довершили их чёрное дело, и вскоре на месте наших замков простирался ровный песочный берег.
На мордочках уводимых малышей было столько забавного негодования – как же, не дали довести до конца такое важное занятие – что сожаление о несбывшихся кадрах смыло легко и беспечно, подобно тому, как смыло водой остатки нашей фортификации.
Взамен нахлынуло ощущение свободы и беззаботности, понимание, что всё проходит, былое сменяется грядущим, но этот яркий, не обремененный заботами, солнечный день останется в памяти навсегда – воздушным шариком, невесомым и пушистым, греющим душу воспоминанием момента незамутненной радости, ласковым светлячком среди серой и привычной обыденности. Кусочек вернувшегося детства и беспечного лета.

Работа №4:

Множество не и ни

     Чиркнула спичка, осветив уставшее лицо. Скорое пламя погасло, оставив красный огонек сигареты.
     Тихое предночье сбросило суетность каждодневности. В такое время думаться должно о чем-нибудь хорошем. Оно бы и думалось, если бы не …

     Инна Викторовна отличалась редко встречающейся особенностью – выглядеть на свой возраст: в двадцать - на двадцать, в сорок – на сорок. И сейчас, в пятьдесят с хвостиком, она представляла собой пятидесятилетнюю женщину с чуть оплывшим лицом, большеватыми бедрами и тяжеловатой походкой. Собраться в гости или на корпоративную вечеринку, не говоря уже о посещении театра, выставок и походов в кино, стало лениво и хлопотно. С каждым разом косметические ухищрения становились все изощреннее, а борьба с уменьшающимися размерами одежды в гардеробе все длительнее.
     Время от времени проделанная работа приносила плоды. Сбросив с лица лет пять-семь, а с фигуры – и все десять, игриво постукивая каблучками и блистая влажным взглядом, женщина среднего возраста на несколько часов становилась украшением любой компании.
     Обратная дорога после корпоратива навёрстывала возраст, и заполняло тело усталостью. Не разуваясь, не раздеваясь, плюхнутся в кресло и минут десять набираться новых сил. Потом сбросить с себя всё и прямиком в душ. Из душа – на кухню, к холодной минералке.
     С запотевшим стаканом в руке, Инна Викторовна проплывала в комнату.
     - Привет.
     - Привет. Ой, не спрашивай. Дай дыхание перевести. Устала, как черт знает кто.
     - Ну, отдыхай-отдыхай.
     Андрей Львович по давно устоявшейся привычке не упомянул о внезапно возникающих и пропадающих болях, хотя легкое головокружение еще осталось. Он вышел подышать на улицу и как-то незаметно, присев на лавочку у дома, достал сигарету.
     - Не надо бы. Да, теперь-то уж не бросить.
     Не кстати вспомнились, может и правильные, постоянные попреки.  Бесполезная борьба за место для курения привела его к этой лавочке. Редкие выходы днем под взгляды соседей и прохожих не приносили удовольствия, но вечерняя сигарета перед сном в желто-сумрачном свете уличного фонаря, хоть в дождь, хоть в снег, стала приятной традицией.
     Конечно, Андрей Львович заметил педикюр и вспомнил, что раньше жена такого не делала. А может быть и делала, – только он не обращал на это внимание. Их совместная жизнь давно перешла на рельсы общежития: приходится терпеть друг друга, поскольку податься некуда, да и на старости лет не дело – расходиться из-за подобных пустяков.
     Сын достиг возраста, когда глаз родителей только докучает. Редкие телефонные звонки и еще более редкие приезды на день – тихая радость приближающейся немощи.
     - Небось, уж прилипла к ящику. Ну, да ладно, не буду мешать. Посижу полчасика на скамеечке. И спать пойду.
     Супруга не травила мозги тележвачкой - она смотрела в окно. На ту самую скамеечку и того самого человека, с которым связала свою жизнь.
     Ей стало по-хорошему жаль этого неудачливого в делах и неумелого в мыслях, в общем-то, бездарно-безвредного человека, которого она женила на себе лет двадцать назад, испугавшись остаться «в старых девах».
     Вспомнилось, как корила себя за поспешность вынужденного решения.         
     Вспомнились бесполезные попытки заставить это «желе» в мужском обличье взять на себя хоть часть проблем с ее плеч.
     Вспомнились и случайно обнаруженные разовые платочки, которые муж по  своей небрежности к своему внешнему виду, конечно, не мог ими пользоваться и никогда бы не купил их.
     Но сегодня вечером все это стало мелко и досадливо. Рядом с ней находился человек, который, может, и не решил бы все вопросы и не стал бы опорой, но никогда и не бросил бы, ни при каких обстоятельствах.

     Не закрытое занавеской окно позволило полной луне проникнуть в неостывшую от дневного жара комнатку и отразится в глазах Алексея Львовича. Едва уловимое, но постоянное по своей предначертаности, движение только подчеркивало неподвижность неживого зеркала.     
     Не осталось ни недоконченных дел, ни недосказанных фраз, ни недодуманных мыслей.
     Второй раз войти в ту же реку еще ни у кого не получалось.

Отредактировано Олег (2018-05-01 09:27:36)

+1

3

Внеконкурс от анонимного автора:

Волны настоящего смывают прошлое. Как это страшно… Мы долго лакировали своё прошлое. И под тяжестью лакировки, оно рухнуло, раздавив настоящее и завалив обломками тропинку в будущее. Теперь, как бандерлоги, мы кидаем фекалии в прошлое, не замечая, что травим настоящее. Брандспойты из настоящего хлещут в прошлое струями лжи, клеветы, и просто агрессивного нежелания знать историю. Мы размываем фундамент настоящего… Будет ли у нас будущее?

Внеконкурс от PlushBear:

"Иисус-2". Приключение на рыбалке.

Давно известно, что в мире все взаимосвязано: весна своим приходом пробуждает интерес к жизни, рыбы в реке начинают хотеть есть, рыбаки открывают сезон ловли, а торговцы снастями потирают руки и продают лицензии.
  Субботнее утро Теннесси-ривер встречала в молчаливой компании удочек, пуховиков, термосов и раскладных шезлонгов.  Рыбаки сидели сумрачные,  сосредоточенность их лиц и напряженность поз не могли сгладить ни улыбчивое солнце, ни безоблачный небосклон, ни ласковый ветерок. Рыба не клевала!
  И очень хорошо, что не клевала сразу у всех, иначе, случись, кому-нибудь что-то подсечь и выловить, ему бы точно не поздоровилось от соседей. Воздух был буквально пропитан напряжением и одной красноречивой мыслью: "Какого черта?!"
  Рейчел Сара Коннели, великолепная блондинка двухметрового роста,  облаченная в безразмерный пуховик тёмно-серого цвета, почти сливалась с прибрежной полосой. Справа и слева от неё торчали удочки коллег, застывших каменными изваяниями над поплавками.  Рейчел из них была самой подвижной - она мусолила во рту чинарик сигары, время от времени выпуская сизый дым. Так уж  повелось, что в карманах её куртки и даже жилетки всегда имелись нарезанные сигарные огрызки, но никогда не водилось целых сигар.
Первые полчаса рыбалки Рейчел смотрела в оба глаза, но потом азарт ушел - красно-полосатые поплавки её удилищ торчали в воде, как приклеенные. Даже течение Теннесси-ривер, реки широкой и местами весьма бурной, никак не влияло на их положение. Обнаружив этот факт, Рейчел удивленно подняла брови и мигнула, в надежде, что что-то изменится: 
- Святой чеснок, - процедила она, когда убедилась в абсолютной неподвижности речной глади. Она покосилась на удочки соседей, но и их поплавки оказались вмурованными в воду.
- Бычий помет... Какого Ада?
Рейчел поднялась с шезлонга и негромко позвала ближайшего рыбака:
- Эйс, ты видел?
Мужчина в синей кепке и наглухо засупоненным воротом непромокаемого плаща, закрывающим его лицо снизу до мясистого носа, вздрогнул и с удивлением перевел взгляд на великаншу.
- Вода не течет, - мрачно сообщила Рейчел на его вопросительный взгляд. - Застыла, как... как джем!
Рыбак пожал плечами и снова уставился меланхоличным взглядом на свои поплавки. Они у него были в сине-желтую полоску.
- Да пошел ты... - Рейчел досадливо отмахнулась и выволокла из-под шезлонга термос.
Пока она пила кофе, к берегу подкатил допотопный драндулет, и из его кабины вывалился Бад - долговязый и тощий, как оглобля. В каждом городе есть свой городской полудурок, одержимый странными идеями, и вот Бад был признанным придурком Аламо.
- О! - фыркнула Рейчел, окидывая взглядом недотепистую фигуру Бада.  -  И каким ветром занесло гения?
Остальные рыбаки наградили прибывшего осуждающими взглядами и молчаливо вернулись к созерцанию поплавков. Бад никак не отреагировал на замечание Рейчел и, откинув борт, начал вытаскивать что-то прямоугольное железное и тяжелое. Рейчел добавила себе кофе в кружку и с заинтересованным видом подошла поближе:
- Что за банан? - осведомилась она, разглядывая выгруженный на грунт ящик. - Кофейный автомат?
- Не-е, - замотал головой Бад, - эту штуку я назвал "Иисус - 2". Он нужен, чтобы ходить по воде и...
- Воу, воу!- Рейчел изобразила ладонями букву "Т". - Ты хочешь сказать, эта бандурина делает воду - твердой?
- Не совсем, - улыбнулся Бад, радуясь вниманию великолепной ковгёрл, - он притормаживает для АшДваО волну настоящего, и она не стирает прошлого. Ну, как бы тебе объяснить? Вот, что заставляет исчезать следы на песке?
Рейчел отхлебнула кофе и с некоторой обеспокоенностью взглянула на собеседника:
- Чьи следы? - уточнила она.
Лошадиное лицо Бада вытянулось еще сильнее и стало напоминать морду муравьеда перед трапезой.
- Не-не-неважно, чьи,-  промычал он. - Просто, прошел человек, оставил след, потом время прошло - хоба! Следа нет.
- Ага, - кивнула Рейчел и опасливо оглянулась на владельца желто-полосатых поплавков в синей кепке:
- Кругом шпана, - проворчала она, понижая голос до шепота, - даже следы воруют... Мобы!
Бад непроизвольно икнул и тоже покосился на синюю кепку:
- Н-н-не, я не про то... - промямлил он. - Ну, след сам исчезает, потому что - факторы! Ветер, вода, землетрясение... Все то, что мы называем "временем". Говорят же - испортилось от времени. Состарилось. Понимаешь? И вот это "время" - оно осязаемо! То есть это те самые факторы, которые разрушают. Причем, они действуют не постоянно, а волнами. Волны настоящего смывают прошлое. А прошлое - это  следы.
- А мобы? - Рейчел была сама серьезность. -  Они тоже...
- Бандиты к этим факторам не относятся! - патетически завопил Бад, заламывая руки. - Это совсем другое! Только природные явления... Хотя... Люди... Тоже... В некотором роде...
Он обалделым взглядом обвел макушки сидящих рыбаков, то тут, то там видневшихся из-за прибрежных кустов.
- Люди, как люди, - дернула плечами Рейчел и коротким жестом махнула на "Иисуса-2", - как эта штуковина позволит ходить по воде?
- Очень просто! - просиял Бад. - Ей стоит только как следует разогреться. Я её включил,  едва только погрузил в кузов...
- Так, стало быть, она уже работает? - нахмурилась Рейчел.
- Да, вот, взгляни, - Бад воодушевленно тарахтел, - вот лампа питания, она горит, когда "Иисус" включен, а вот эта - загорается, когда факторы остановлены, то есть, можно идти...
- Дубовая башка, она же уже светит!
Бад замолчал и кивнул:
- Ну... да,  я пошел. Щелкни меня, когда я выйду на середину... Если получится.
Рейчел величественно кивнула:
- Валяй, - согласилась она и достала розовую "Моторолу" - щелкну, будь спок!
Пока Бад шел к воде, Рейчел выудила из кармана куртки очередной огрызок сигары и осторожно прикурила от факела "вечной" бензиновой зажигалки.
- Сдается мне, - проворчала она, обращаясь к "Иисусу-2", - то, что река не течет - твоя работа, а?
Она вскинула руку с телефоном и прицелилась в спину Бада, осторожно ступавшего по незыблемой водяной глади Теннесси-ривер.  Сделав снимок, Рейчел наклонилась к панели с лампами:
-  А ведь и рыба не клюет тоже из-за тебя!
Длинный палец ковгёрл опустился на черный тумблер и с легким щелчком перевел его в положение "off". "Иисус-2" мигнул всеми лампочками и погас. В ту же секунду река ожила, словно лопнула сдерживающая полиэтиленовая пленка. Где-то недалеко хлюпнула удочка, выуживающая на сушу первый улов. Потом хлюпнула вторая, третья...
А потом над рекой раздался душераздирающий вопль - это тонул Бад.

Внеконкурс от Ольги:

Вечерело. Возле дома присев на корточки курил худощавый мужик с проплешиной. Мимо по тротуару проходили редкие прохожие. Мужик равнодушно провожал их взглядом и выпуская струёй дым. Тут его взгляд оживился, он присвистнул и торопливо поднялся.
- Валенок, привет! Сто лет – сто зим! – окликнул он одутловатого мужчину со светлой шевелюрой. Прохожий остановился и уставился на подходящего к нему мужика с протянутой для рукопожатия рукой. Улыбнулся – узнал!
- Какой я тебе валенок?! Валерка, кореш, явился, наконец!
Мужики обнялись.
- Ну… явился, давно пора было, а то всё искал где масло масляное и мясо мясное, - засмеялся Валера, - а оказалось нет ничего милее дома родного. А ты как был Валенком, так и остался!!
- Ну шо нашел? Дома да… лучше! Не болтай, память отшибло? Валенок ты, а я Утюг!
- Какой ты Утюг,  Васька!! Утюг был я!
- Не накатить ли нам по маленькой? За встречу, и я растолкую тебе, оболтусу, кто есть кто?
Мужчины переглянулись,  и при обоюдном согласии пошли во двор Валеры. Выпить за встречу – это святое! Быстренько нашлась бутылочка беленькой, из кастрюли с борщом было выловлено мясо на закусь,  из погреба вынута баночка с помидорами.
- Надо же… как в былые времена! – восхитился Василий, - словно вчера виделись.
Они приложились по первой рюмке.
- Ну, Валенок, объясняй, почему ты Валенок! – поддел Валера.
- Валенок ты! Я Утюг. Лучше бы ты искал в городе не масло масляное, а от склероза бы полечился.
- Склерозом походу болен ты! – усмехнулся друг, - а помнишь, как мы на рыбалке твою лодку резиновую проткнули?
- Да! Весело жили!
- А вот что я Утюг забыл, значит?
- Валенок ты!! Утюг я!
- Это ещё почему? Наливай, давай! Ты же знаешь, за что Христа распяли?
- За задержку тары, - осклабился Валерий.
Они дернули ещё по чарке.
- Помнишь, как я говорил?
- Что именно?
- Что я Утюг.
- Нет, забыл, - взгляд Валерия погрустнел.
- Мда… время никого не щадит, даже тебя, Валенок!! Ничего, братан, прорвемся!!
- Тебя вона как от времени раздуло, - ухмыльнулся Валерий, - ну договаривай, что ты там говорил?
- А то что я Утюг, потому что он с одной стороны острый. А ты Валенок! Как был Валенок, так и остался со всех сторон тупой.
- Ах ты! – Валера вскочил, потом посмотрел на раскрасневшееся лицо собутыльника и засмеялся. - Да. Да, вспомнил!! Так и есть!!
- То-то, а ты Валенок, Валенок!  А я не искал где жизнь слаще, я тут вот по карьере вырос, хошь, на работу тебя возьму, сторожем?
Валерий молча, кивнул в ответ. Потянулся за пачкой сигарет, хмель ударила в голову,  и ему очень не хотелось, чтобы бывший друг увидел в нем неудачника.

Внеконкурс от анонимного автора:

Под неоновой вывеской на витрине, гласящей «Пивная Динка», стояла табличка. Раньше хозяин бара писал на ней названия фирменных коктейлей и цену со скидкой, чтобы завлечь клиентов, а на вечер забирал её обратно в кладовку. Однако теперь там едва различима во мраке ночи и слабом синем свете от вывески сверху была видна надпись «ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ НАСТОЯЩИХ ЗЕМЛЯН».
В переулке напротив Джек опирался спиной о стену кирпичного здания, и пускал сигаретный дым в сторону неоновых огней. Сизая дымка медленно наползала на свет, а потом её разрывал ветер с улицы.
Из бара вышел мужичок лет сорока. Кажется, его звали Рич, Ричард.
Джек прикрыл огонёк сигареты ладонью, чтобы Рич не заметил его в темноте. Тот медленными движениями похлопал себя по карманам и направился дальше по тротуару к станции метро.
Затушив бычок о железную крышку мусорного бака, Джек выстрелил его счелбаном в сторону таблички. Затем вышел на свет тусклого фонаря, пересёк дорогу и открыл дверь пивной Дика.
Все в пивной, а их было около дюжины завсегдатаев, притихли и повернули головы ко входу. Они сразу узнали человека в чёрной байкерской куртке и джинсах.
– О, Джек! – старина Динк отложил свои карты и вышел из-за общего стола. – Тебя не было, и я думал, ты в Новый Орлеан уехал.
Там жили родители Джека. Раз в квартал он садился на свой Ямаха Икс-Ви-Эс и уезжал к ним в гости.
– Нет, – ответил Джек, кивая в приветствии остальным, – дел на работе накопилось.
– А-а-а, – отмахнулся Динк. – Скоро мир развалится, а ты о какой-то работе. Идём, у меня для тебя кое-что припасено.
Он вытащил из-под барной стойки початую бутылку виски Макаллан. Небрежно разлил напиток в два стакана, один толкнул по столешнице к Джеку, другой поднял сам.
– За нас всех, – провозгласил Динк и тише добавил: – да спасёт Господь наши души.
Джек поднял стакан к свету люстры, вгляделся в жидкость.
– Оно же стоит целое состояние, я прав? – спросил он Динка.
Тот махнул рукой, мол, неважно.
Джек выпил. По горлу и груди разлилось приятное тепло. Закусил гренками, заботливо принесённые Динком.
– Что-то сегодня у тебя особо фатальный настрой, – сказал Джек полушутя. – Что-то случилось?
Динк хмыкнул и пояснил:
– Сегодня утром копы приходили.
– Из-за таблички? – догадался Джек. – Я как раз хотел тебе посоветовать убрать её.
– Чёрта с два я её уберу, – спокойно ответил Динк, но при этом, казалось, его морщины стали ещё глубже. – Я бы свои кишки поставил на то, что они были из этих. Эти копы. Они смотрели на меня так, будто я написал не пускать нигеров, будто я расист какой, будто я идиот. А я ещё год назад понимал, чем всё закончится. И вот, пожалуйста, они уже приходят к нам со своими правилами.
Да, всё началось почти год назад. Пятнадцатого октября девушка-диктор Си-Эн-Эн во время прямого эфира заявила, что она из параллельного мира. Десятки миллионов семей по всей Америке услышали её призыв о помощи, узнали, что где-то есть ещё семь миллиардов человек, которые отчаянно желают спастись. Проблема заключалась в том, что для спасения у людей двух миров был всего один мир, этот мир. И тела этого мира. За ней последовали признания других «пришельцев».
– Это совсем другое дело, – продолжал Динк. – Нас никто не спрашивал, хотим мы их спасать или нет. А если им плевать, и они всё равно делают, что задумали, то это вторжение. Сейчас это копы, а завтра кто? Госсекретать? Президент?
Неизвестно кто.
По разным оценкам учёные из параллельной Земли переносят сознания от двадцати до тридцати миллионов человек в конце каждого месяца. Некоторые просто исчезают при перемещении неизвестно куда, ведь их живых двойников нет в нашем мире, другие просто умирают из-за несовершенства оборудования и спешки. Тот мир рушился. Не из-за кометы или скорого превращения Солнца во сверхновую, эпидемии или нечто похожего. Нет. Разрушаются сами основы мироздания. Законы физики, химии, биологии – всё сходило с ума. И в этих искажениях нашли путь в параллельные вселенные. Выбор пал именно на вселенную этого конкретного Динка.
Двадцать миллионов новых людей двадцать пятого числа каждого месяца – по расписанию. Как минимум двести сорок миллионов тех землян поселились здесь за год, и с вероятностью в три процента президент или госсекретарь уже в их числе. Память сохраняется у обеих личностей, а потому отличить одного от другого крайне сложно. Тем более, что двойники вели похожие жизни, имея отличия лишь в деталях. А несоответствие этих деталей способны подметить только самые близкие люди. Конечно, у некоторых после «подселения» личности из погибающего мира случались расстройства, по которым их можно вычислить, но это единичные случаи. Большинство ведут обычный образ жизни, радуясь своему подобию на спасение. Меньшинство срывается с мест в поисках тех, с кем они были близки в той реальности, а в этой не были даже знакомы. Но даже они если захотят, то смогут отлично замаскироваться под оригинального жителя этого мира.
Динк разлил ещё по одной стопке Макаллана.
– От Рейчел никаких вестей? – осторожно спросил Джек, принимая стакан.
Динк нахмурился.
– Нет, – коротко бросил он.
Его взрослая дочь стала, как говорил Динк, одержимой, ещё в самом начале, когда никто особо не понимал, что происходит. Перед рождеством она собрала вещи, пояснила, что её настоящий отец погиб три года назад в автокатастрофе, и уехала на поиски своего сына, который в этой версии вселенной никогда не рождался. Скорее всего, она сошла с ума из-за слишком больших различий двух личностей.
– Я слышал, в интернете есть сайт, где люди из той реальности пытаются восстановить связи друг с другом…
– Не хочу об этом слышать! – рассердился Динк.
Картёжники позади Джека перестали веселиться и смеяться, начали играть тише.
– Это уже не моя дочь, это какое-то… какое-то…
Динк опрокинул в себя стакан с виски.
– Закончили с этим. Не хочу о ней говорить.
– Там или здесь, она всё равно твоя дочь, – Джек практически ощутил физически давление жёсткого взгляда Динка.
– Я сказал,– раздельно произнёс Динк, – закончили с этим.
– Хорошо-хорошо, – Джек поднял руки, одна из которых держала стакан.
Когда старый бармен отвернулся, он, выпив алкоголь, руки опустил. Наблюдая за тем, с каким остервенением Динк протирает столешницу, Джек подбирал правильные слова, слова, которые не взбесят его ещё больше.
– Динк.
– Чего? – враждебным тоном гиркнул Динк.
– Ты считаешь меня своим другом?
Он повернулся к Джеку и растерянно уставился на него.
– Ну, да, конечно.
– Тогда ответишь мне ещё на один вопрос, ладно?
Динк отложил тряпку, скрестил руки на груди.
– Ну.
– Что бы ты сделал, – поспешил с вопросом Джек, – если бы твой двойник с того мира вселился в тебя?
– Мой двойник – труп, он сдох в аварии.
– Да. Но если. Если! Если бы он переселился.
Динк ответил, не раздумывая:
– Я бы сразу застрелился.
– Почему?
– Да потому, что они – не мы, они – захватчики, агрессоры. Что-то натворили у себя, и теперь пытаются захватить наш мир, нас самих. Мы должны дать им отпор.
– Кому? Самим себе?
– Ты говоришь, как этот идиот Гибсон, – Динк покачал головой разочарованно. – Выруби телек, Джек, и думай своей головой. Гибсон просто хорошо умеет запудривать мозги. И если его партия пройдёт на выборах, это будет конец всякому сопротивлению.
– Ну, так я и думаю, – Джек расстегнул молнию на куртке, от разговора и от виски ему стало жарко. – Количество людей с той Земли в этом мире постоянно растёт. Примерно двести миллионов человек в год. А здесь это минус двести миллионов обычных людей. Как политик Гибсон поступает правильно, рассчитывая на электорат, которого скоро будет намного больше. Но главный вопрос: так ли это плохо? У людей, по крайней мере, одного поколения будет вдвое больше знаний и опыта. Представь, какой огромный скачок в развитии будет совершён! Представь учёного, который в одной своей версии углублённо изучал генетику, а в другой, я не знаю, робототехнику. Какие потенциалом обладает такое сочетание в одном человеке…
Джек прервался, когда увидел, что губы Динка шевелятся.
– Что? – переспросил он.
– Я говорю, ты не куришь, – громче сказал Динк.
Он, наконец-то, обратил внимание на запах табачного дыма. В его заведении пьют, но не курят, значит запах от того, кто недавно вошёл. А Джек, которого знал Динк не курил сигарет.
Джек медленно опустился на стул, посмотрел в глаза Динку, улыбнулся усталой улыбкой. Наверное, он с самого начала хотел, чтобы его друг догадался, ведь сказать напрямую было не так-то просто.
Да все узнали, ведь к этому моменту в баре установилась полная тишина. Все слушали Джека, каждое его слово. И теперь, быть может, рассчитывали, что он рассмеётся и превратит всё в шутку. Но он лишь тихо и печально произнёс:
– И да, и нет.
Не спуская взгляда с Джека, Динк засунул руку под прилавок. Послышался звон бьющейся посуды, а через секунду в его руках уже был дробовик.
– А ну проваливай отсюда, тварь! – взвизгнул он истеричным голосом, наставляя оружие.
Сзади раздались звуки отодвигаемых стульев. Очевидно, никто не хотел оказать на траектории возможного выстрела. По крайней мере, Джек надеялся, что посетители пивной Динка подняли не для того, чтобы бросится на него и повязать по рукам и ногам, как какого-нибудь преступника. Ещё он надеялся, что дробовик не заряжен.
– Пшёл вон, Джек! Или как там тебя? Убирайся!
– Я лишь хотел попрощаться, – спокойно сказал Джек. – Завтра я уезжаю из города, и скорее всего, уже не вернусь.
Дрожащее дуло дробовика смотрело прямо в лицо.
– Там мы не были знакомы. А жаль. Ты хороший друг, – Джек допил виски, стараясь не делать резких движений. – Мы просто хотели жить. И Рейчел… Найди её, Динк. И там, и здесь она твоя дочь.
Динк передёрнул затвор, патрон выскочил из ружья и упал на пол за стойкой. Заряжено…
– Проваливай!
И Джек послушался. Он прошёл мимо ошарашенных, напуганных мужчин, которые любили этот бар именно за то, что сюда не пускают «фальшивых» людей. Покинул пивную Динка и не спеша зашагал к себе домой.
Правда была в том, что Джек ощущал себя цельным настолько, насколько это вообще возможно. Он был в два раза реальней, чем Динк. Не только Динк, но возникало такое впечатление, будто все люди вокруг лишь наброски самих себя. Так художник наносит сначала несмелые штрихи, примеряясь, а затем уверенно обрисовывает контуры. Джек, перенёсшийся из обречённого мира был тем уверенным контуром в образе Джека здесь, в процветающем мире.
Две личности слились в одну, став чем-то большим, более весомым, чем каждая в отдельности. Они наложились почти идеально: похожие воспоминания, ощущения, реакции. Отличался только последний год, когда на той погибающей Земле правительства объявили чрезвычайные положения.
Отходила вода в прибрежных зонах, при касании некоторые металлы рассыпались в пыль, одни породы собак быстро росли без остановки, другие частично умирали, перестраивая свой организм, а когда Джек готовился к переносу сознания с неба начало пропадать солнце – на секунду, на две вверху были видны только чернота и звёзды. Словно кто-то игрался с выключателем. И чем дальше, тем страшнее.
Нет, государства не объяснили природу явлений, они просто признали их, и дали решение – эвакуация. Учёные создали приборы, которые проделали в реальности дыру. Наверное, это было не так уж сложно, ведь реальность и так трещала по швам. Ещё создали приборы, которые могли переместить сознание в идентичное тело. Это был шанс, надежда на жизнь.
Но разумеется был и риск. В параллельном мире могло не оказаться нужного тела-двойника, что-то могло пойти не так во время процедуры, а второй попытки не будет. Не будет и возможности вернуться, ведь приборы по перенесению сознания работают только в искажённых законах физики гибнущего мира.
Джек рискнул, его уговорили родители, хотя сам он считал, что всё наладится. Отец и мама остались на той стороне, ведь в первую очередь на переселение отправляли молодых.
Реальные масштабы бедствия Джек осознал, когда увидел горы тел в Хейсе, штат Канзас. Часто ещё живые в биологическом смысле, но лишённые сознания оболочки. Сначала их вывозили и сжигали, потом просто хоронили, а когда Джек ехал к терминалу для переноса сознания их просто оставляли где попало. Уже некому было заботиться о живых и мёртвых трупах. Целый штат обезлюдел.
То же самое наблюдалось рядом с терминалами в Европе, Китае и Южной Америке. Горы, горы тел. Где-то там сейчас лежит и тело Джека. Возможно, ещё живое.
Джек остановился, достал сигарету, закурил. У этого тела с непривычки снова закружилась голова от дыма. А может, виски сделали своё дело.
– Ладно, – сам себе сказал Джек, затушил и выбросил сигарету в урну. – В чём-то он прав. Мне стоит привыкнуть к этому миру, к этому себе, а не навязывать свои правила.
Он посмотрел на часы. Половина двенадцатого – метро ещё работает. Полчаса до пятого октября. Полчаса и двадцать дней до новой волны перенесения сознаний. Старые планы уже не так важны для нового Джека. Завтра он поедет к родителям и будет ждать встречи с настоящими отцом и мамой. Да спасёт Господь или учёные их души.

Внеконкурс от Лимы:

Ах, откуда тоска в нас
По гербам и погонам,
Серебру доломанов,
              колдовству эполет,
По красавцам-гусарам,
Молчаливым и томным,
С потемневших портретов
              незапамятных лет.
Нас крестили и били
Небесами иными,
И словами другими
              обрекали гореть,
Но всё теми же снами
Мы больны и гонимы,
Но всё те же печали
               не умеем отпеть…
Носим скрытость эмоций
Как налёт благородства:
Моя жизнь – моя крепость,
               колыбель моих бед.
Только в поисках смысла
Стало всё так непросто,
И за болью вопроса
              не расслышать ответ.
Всё слабее и тише,
Как в пустеющем доме,
Наших душ озаренье,
              нашей дерзости медь…
И всё чаще не слышим,
И всё чаще хороним,
Груз обид и сомнений
              не пытаясь стереть.
А за временной гранью,
За туманным пологом,
Полустёртые лица
Холодны и ясны.
И бравада играет
Под их взглядом недолго,
И все маски спадают,
Словно стали тесны…
Замыкаемся в грубость,
Оскорбляем и раним,
И тоскуем по чувствам,
             обжигающим грудь.
И, таясь до испуга,
Неумело и рьяно,
Пробиваем друг к другу
             трудный тернистый путь.

Внеконкурс от анонима:

ПОБЕГ
Дэниэл Эплби мчался вдоль берега озера, прыгал в воду, карабкался по глине обратно на траву и снова пускался стремглав. Он был похож на ребёнка, который наконец-то приехал в летний лагерь из раскалённого летним зноем города.
Доктор Браун стоял на каменной дорожке под тенью плакучей ивы. Сквозь длинные свисающие к самому газону ветви он наблюдал за Дэниэлом со все возрастающим напряжением. Взглянув на часы в который уже раз, доктор Браун вышел на солнце. Вокруг его белого халата из отражаемого света образовалась светлая аура.
– Мистер Эплби, – позвал он своего пациента.
Дэниэл остановился, оглянулся, и на его лице возникла тревога. Словно голодающий, у которого отбирают пищу, он торопился есть: прыгать выше, бегать быстрее, перекатывать по траве резвее. Движения Дэниэла были суматошными, пока он не догадался отходить от доктора Брауна. Это тоже из детства – капризный ребёнок, который убегает от матери, желающей вернуть его в дом к ужину.
Доктор остановился.
– Нам пора, мистер Эплби.
Нет, он не был ребёнком. Мистер Эплби намного старше самого Брауна, хотя если сравнивать их сейчас, то им обоим не дашь больше тридцати пяти. А судя по тому, как живо ведёт себя Дэниэл можно смело утверждать – третий десяток ещё не разменял. При беге его длинные, чёрные волосы развевались от встречного воздуха, лицо блестело от пота, но, казалось, ему всё мало. Быстрее, быстрее, быстрее, словно здесь можно куда-то убежать.
– Мистер Эплби!
Дэниэл резко затормозил, проехав сандалиями по траве, как лыжник. С расстояния ярдов сорок он крикнул:
– Я не вернусь! – потом затравленно оглянулся, начал снимать рубашку. – Хочу поплавать, да. Ещё пять минут.
– Мистер Эплби, скоро вы…
– Ещё пять минут. Я прошу всего пять минут, это ведь не много.
Доктор Эплби тяжело вздохнул. Они находились здесь уже час, хотя для тестирования совместимости необходимо минут десять. И всё же он был снисходителен, ведь случай Дэниэла особый.
– Хорошо, мистер Эплби, – сказал доктор Браун, но пациенту его позволение уже не требовалось – он купался в озере, и купался так, будто всю жизнь прожил в африканской пустыне и впервые увидел так много воды. – Пять минут.
Прошло десять. Нехотя выйдя из озера, Дэниэл начал медленно одеваться, хотя в этом не было необходимости и смысла – просто ещё один способ потянуть время.
Он приблизился к доктору. По прошлому опыту доктор Браун понимал, какое чувство сейчас овладевает мистером Эплби – страх.
С волос Дэниэла капала вода, рубашка и брюки намокли, проявляя под собой могучее тело мужчины.
– Скажите, – с робкой надеждой спросил мистер Эплби, – а потом будет так же, как и сейчас?
Доктор Браун улыбнулся.
– Лучше. Это всего лишь тестовая площадка. Основная гораздо шире и есть другие люди, с которыми можно общаться и веселиться. К примеру, вы бы хотели сыграть в футбол?
Грудь Дэниэла начала сотрясаться, будто лёгким не хватало воздуха. Он прикрыл лицо руками и зарыдал.
– Да, доктор, – сквозь слёзы говорил мистер Эплби. – Я очень хочу.
Доктор Браун растерянно наблюдал за Дэниэлом.
– Обещайте мне, – продолжал он, не отнимая ладоней, – обещайте, доктор, обещайте мне.
– Всё будет хорошо.
Чтобы успокоить себя, Браун отвернулся и глубоко вздохнул. За свою практику он уже свыкся со сценами радости и испуга, однако случай мистера Эплби был для Брауна первым. И оттого ему было так трудно закончить эту проверку, ведь для Дэниэла это не формальность, это освобождение из долгого заточения. И сейчас ему предстоит вернуться обратно в тюрьму.
– Идёмте, мистер Эплби.
Дэниэл вытирал слёзы рукавами, отчего те становились ещё мокрей.
Доктор Браун повёл его к беседке, где стояло хирургическое кресло, выглядевшее совершенно чуждо в этом парке.
– Обещайте, обещайте, обещайте, – тихо твердил мистер Эплби, садясь на мягкую подушку и откидываясь на спинку кресла. – Обещайте, обещайте мне…
Уложив ноги Дэниэла на подставки, доктор Браун начал их привязывать ремнями. Левую, затем правую. А мистер Эплби смотрел на свод беседки и уже едва слышно твердил:
– Обещайте, обещайте, обещайте.
Когда уже и руки были связаны, доктор Браун сказал своему пациенту:
– Закройте глаза, мистер Эплби. И постарайтесь думать, что вас удерживают ремни, и нужно их только развязать. Это поможет.
Доктор Браун встал рядом с креслом, положил свою руку на плечо мистера Эплби и запрокинул голову, чтобы не заработать себе тошноту из-за резкой смены ориентации. Чётко, громко, будто какой-то церковный служитель, обращающийся к Богу в небесах, он продекламировал:
– Девять три ноль один четыре. Выход.
Как и задумывалось, его голова осталась в том же положении, и конфликта между сигналами в мозг и ощущениями внутреннего уха не произошло. А вот тело сместилось. Теперь оно горизонтально, и голова оказалась не запрокинута, а наклонена – подбородок практически упирался в грудь.
Доктор Браун открыл глаза.
Свет в операционной медленно становился ярче. На соседнем кресле стали заметными контуры тела мистера Эплби и кого-то, нависающего над ним. Коллега? Нет. Это его дочь. Она протирала слёзы на дряблых щеках и седых висках своего отца.
Внезапно старик застонал. Так стонут не от боли, а от ужаса.
Доктор Браун нажал кнопку на панели, шлем виртуальной реальности отъехал назад, позволяя ему свободно подняться. Он подскочил к пациенту, нагнулся почти к самому его лицу и заговорил настойчивым тоном:
– Ремни. Это всего лишь ремни, помните? Это они держат вас. Тише, тише, ти-и-и-ише. Видите, Сидни рядом, всё хорошо.
– Я здесь, пап, – отозвалась дочь Дэниэла.
Взгляд широко раскрытых глаз мистера Эплби метался по всей операционной, потом задержался на Сидни, на тех, кто только что вошёл – наверняка это главврач и зять Дэниэла.
Пациент медленно, но успокаивался.
– Вот так, – подбадривал его доктор Браун, – хорошо. Так держать, мистер Эплби.
Браун освободил пациента от оборудования и датчиков. Повернулся к главврачу, Эдварду Коллинзу, и прошептал:
– Где Дэйв?
Словно почувствовав в себе необходимость санитар вошёл в операционную. С деловым видом он протиснулся к креслу мистера Эплби, легко и бережно, как куклу, поднял его и усадил в инвалидную коляску. Так же безмолвно он покинул комнату.
Браун посмотрел на своего пациента. Дэниэл Эплби. Ему шестьдесят три года, но два инсульта состарили его ещё лет на двадцать. Левая парализованная сторона лица оплыла, как воск слишком близко поднесённый к огню. В каких-то чертах он напоминал того сильного, полного жизни мужчину, которого видел Браун пару минут назад в виртуальной реальности, но в целом это был слабый, больной старик, чей ум был ещё не так сильно изношен, как тело.
– Как вы себя чувствуете? – заботливо спросил доктор Браун. – Не тошнит, голова не кружится?
Дэниэл скосил глаза на сенсорную панель рядом с правым подлокотником. Его рука дёрнулась, потом задвигалась уверенней. Мизинец ударил по панели, она засветилась. Пальцем он написал слово «нет».
– Хорошо, хорошо, – доктор Браун выпрямился и направился к выходу. – Мы пока оставим вас.
– Спасибо, доктор, – поблагодарила его Сидни.
Она тоже плакала – её глаза красные.
Когда они вышли, Коллинз подтолкнул своего подчинённого к фойе.  Они присели на скамейку между искусственным водопадом и кустами декоративной пальмы.
– Как думаешь, – сказал главврач, – сегодня в столовой будут подавать омлет?
– Что? – недоумённо переспросил Браун.
– Сегодня проснулся с чётким осознанием того, что нуждаюсь в омлете на обед.
– Я… я не знаю, – растерянно ответил Браун. – Скорее всего, их подают на завтрак.
– Жа-а-аль.
Некоторое время Коллинз задумчиво смотрел на Брауна, затем серьёзно произнёс:
– Учись отстраняться. Это работа, сынок. И относиться к ней нужно, как к работе, – он кивнул в сторону коридора с операционными. – Это не самый сложный случай. Но тебе повезло, что у Дэниэла такая выдержка. С другим ты мог столкнуться с истерикой, с шоком. Чем дольше они в виртуальной реальности при тесте, тем сложнее им будет дальше. И неважно, решит он на внедрение или будет доживать свои дни в коляске.
– Он решится, – уверенно ответил Браун. – Уже не сможет по-другому.
– Да, – легко согласился Коллинз. – Вот только Эплби не подросток в погоне за новыми ощущениями, не турист в выдуманные миры, и даже не обычный старик, а инвалид. Для него это означает перелом всей жизни. Благодаря тебе он это хорошо прочувствовал. Да, теперь он не откажется, но оставшееся до внедрения время будет для него пыткой. Для него настоящее уже там, а здесь – кошмарно прошлое. Вот почему так важно заканчивать тестирование как можно быстрее. У него ведь ещё будет возможность насладиться всем. С нашей поддержкой у него лет десять в запасе.
– Я понял, мистер Коллинз, – покорно согласился Браун.
– Скорее всего, не до конца. Но поймёшь. Ладно, для первого раза ты хорошо справился. В будущем ты найдёшь свою золотую середину. А сейчас… иди уже, я ведь вижу – сгораешь от нетерпения.
Браун благодарно улыбнулся и ушёл в свою операционную. В помещении тишина. Муж Сидни стоял рядом с супругой, а сама она обнимала Дэниэла.
И хотя Браун был уверен, он всё равно почувствовал облегчение, когда на сенсорной панели увидел большие кривые буквы слова «да».

Внеконкурс от topotyn:

Они разучились ждать

    На пятые сутки Степаныч в последний раз обошел соседние дороги, заглянул по помойкам, ну и для очистки совести – пошарил по кустам. Хотя уж позавчера было понятно, что Мишка не вернется. Не такой это кот, чтоб шляться, где не попадя, когда есть место, где накормят.
     Ноги сами собой привели к магазину. Хлеб, развесные соленые огурцы,  дешевая колбаска. Ну и пол-литрушка. Куда ж без нее.
     - Рыбки то не возьмете? – некстати спросила знакомая продавщица.
     Ну, не ругаться ведь с досады о не вовремя вспомянутом, и не говорить, что теперь уже не для кого.
     - Да нет, пока не надо.
     Дома к нехитрым покупкам добавилась свеже-сваренная картошка в мундире, недельной давности хрен да открытая банка рыбных консервов, делиться которой было не с кем.

     Вечер густел, заволакивая окна непроглядной мглой. Крепчайший чай пытался «взбодрить» мозги, да только сердце колошматил.
     Степаныч дымил очередной папироской, мыча в вполголоса что-то из послевоенного.
     Вроде как не родной иль близкий человек, но всё ж живое существо, вносившее смысл и беспорядок в его существование, вот так, враз, ни с сего, покинуло скудный мир отшельника.
     А потому рука в очередной раз, миновав остывающую кружку, потянулась опорожнить бутылку.
     Сердцебиение вроде как успокоилось. Часа полтора еще можно было провести в мелочах. Но, на более. Скрипнули пружины, приняв груз ушедшего в никуда тела.   
     Ещё до рассвета дом осунулся, потеряв смысл своего существования.

     Мишка, похудевший от недельного загула по соседским любвеобильным кошкам, прилег на знакомых ступеньках. Он верил, что скрипнет ключ в замке и откроется дверь, за которой его ждут.

Внеконкурс от рыба-стерлядь:

Так тихо,
что можно попробовать слышать себя.
Так редко
твоё настоящее я выходит на свет отрешённого мира.
Ты знаешь,
что эта глубокая тишь скорее всего неспроста разлилась вокруг нас.
Ещё только миг,
и буря настигнет два сердца, понявших, что рядом дышали , но жили одни.
Это всё?
Я буду с тобой
только мыслью,
не рядом.
Казалось бы снова затишье,
но волны настырные могут всё вновь и опять
сильнее на каждом повторе, репите, приливе, набеге, порыве,
воруя последние воздуха капли, что мы друг для друга оставили при поцелуе...
Всё смыть.
Океан повседневности
снова спокоен.
Штиль.

Отредактировано Олег (2018-05-03 13:43:35)

0

4

сказано весна и у нас барбарис зацвёл

0

5

Ольга написал(а):

сказано весна и у нас барбарис зацвёл

Да, весна смыла зиму талыми ручьями, а лето смоет весну тёплыми ливнями. Бег времени неумолим...

0

6

Олег!
(*смотрит проницательно и даже почти по-отечески*)
Ты все согласовал и все сделал. Сам!
Респект и уважуха.
Я могу с чистой совестью уходить на пенсию. Форум в руках прекрасных организаторов (ну и нечисть, если что, запинает любого).

0

7

PlushBear написал(а):

Я могу с чистой совестью уходить на пенсию.

Как на пенсию? А на конкурс работу? А на внек работу?)

0

8

Олег написал(а):

Как на пенсию? А на конкурс работу? А на внек работу?)

Я подумаю. В принципе, так как я совсем не ведущий, у меня развязаны руки. :)

Тема у тебя дюже мудреная, но это может и к лучшему.

0

9

PlushBear написал(а):

Тема у тебя дюже мудреная, но это может и к лучшему.

Та ну... у неё же всего одна простая идея заложена.

0

10

Олег написал(а):

у неё же всего одна простая идея заложена

Да? А какая?  :flirt:

0

11

PlushBear написал(а):

Да? А какая?  :flirt:

Про-стая :flirt:
Да, текст темы тут сложно перевёртышем сделать, но вот смысл темы расширить можно как угодно...

Отредактировано Олег (2018-04-23 17:01:37)

0

12

А у нас первый внеконкурс! С почином)

0

13

Ого. вот это скорость!

0

14

мудрЁный подсчёт голосов, априори предполагающий наличие как минимум десятерых участвующих.
мну здесь недавно, но такое количество претендентов - а было такое?
несомненный плюс - можно голосовать за себя.
но, опять же, зачем ставить минусовые условия.
ну, считаю я, что лучше всех -и что?
надо верить участникам, что они не будут пользоваться возможностью себя ставить выше всех.
а иначе зачем это фсё?
устраивать конкурс, не веря в объективность авторов?

"на все вопросы рассмеюсь я тихо" (с)

ну, может быть внеком и то, сомневаюсь...

0

15

topotyn написал(а):

мну здесь недавно, но такое количество претендентов - а было такое?

Сом таймс эгоооооо... ин фар, фар, фар галакси...
Бывало и больше.

Но сейчас, конечно, дай бог, будет работы три-четыре на два форума.

topotyn написал(а):

несомненный плюс - можно голосовать за себя.

Это не спортивно!

topotyn написал(а):

ну, считаю я, что лучше всех -и что?

Идешь в библиотеку классики и понимаешь, что нифига не лучше.

topotyn написал(а):

надо верить участникам, что они не будут пользоваться возможностью себя ставить выше всех.

дА! Прекрасное в людях, в это надо верить!

topotyn написал(а):

а иначе зачем это фсё?

А я почти Итальянец, м-м-м-м--м-м-м--м-м-м-м-м
Я почти Итальянец!

topotyn написал(а):

устраивать конкурс, не веря в объективность авторов?

Вообще, по-хорошему. авторы вообще не должны голосовать.
Но... раз уж написал, придется и голосить. К прянику всегда прилагались кнут и шоры.

topotyn написал(а):

"на все вопросы рассмеюсь я тихо" (с)

Это реплика куратора и администрации!

topotyn написал(а):

ну, может быть внеком и то, сомневаюсь...

А я в тебя верю!

0

16

topotyn написал(а):

мудрЁный подсчёт голосов, априори предполагающий наличие как минимум десятерых участвующих.

Почему? К примеру, если работ будет три, то и оценки будут от 10 баллов до 8 баллов, то есть, три оценки: 10, 9, 8. Если работ будет четыре, то добавится оценка в 7 баллов. Я потому и выбрал балл 10 за стартовый, ведь редко бывает, что работ больше десяти присылают. Но если всё же пришлют, то максимальная оценка будет 11 баллов для 11 работ, 12 для 12 и т.д.

topotyn написал(а):

надо верить участникам, что они не будут пользоваться возможностью себя ставить выше всех.

Я исхожу из того, что автор не может оценить свою собственную работу непредвзято. И дело тут даже не в честности или откровенности, а в том, что писателем текст воспринимается иначе, чем читателем. Потому любая оценка любого автора своей работе будет равна наименьшему баллу. Это будет справедливо.
Смысл голосования за себя в том, чтобы иметь возможность показать критичность по отношению к своей работе или натолкнуть других читателей на опрежелённые мысли, заложеные в рассказе, вызвать своей оценкой какой-то отклик у других оценщиков (возмущение низкой или высокой оценкой). Это своего рода игра, шоу, где авторы примеряют на себя маски. Мне кажется это интересным)

topotyn написал(а):

устраивать конкурс, не веря в объективность авторов?

В любом конкурсе, в любом соревновании оценки выставляют зрители/читатели, но не сами участники самим себе. Более того, даже эти зрители и читатели не будут объективными, но субьективными, что уж об авторах говорить.

topotyn написал(а):

ну, может быть внеком и то, сомневаюсь...

Если вы уверенны в своих силах, в своей работе, тогда почему бы не отправить на конкурс?

0

17

Олег написал(а):

Почему?

Любая система, где надо выбирать более одной работы, мудреная. Да и не этично каждой работе присваивать балл. Значит, кто-то самый худший. А это удар по самолюбию.

0

18

pinokio написал(а):

А это удар по самолюбию.

Разумеется) Жизнь - боль))

0

19

Олег написал(а):

topotyn написал(а):ну, может быть внеком и то, сомневаюсь...Если вы уверенны в своих силах, в своей работе, тогда почему бы не отправить на конкурс?

дело не в моей уверенности, вернее в неуверенности...
меня всегда отторгало насилие в любой форме, даже в минимальной...
так что обязательность голосовать - это напряг для меня.
ну вот такая хрень и останавливает меня.
тем более, что, как я уже говорил где-то и когда-то, с прозой у меня совсем никак.
последние "битвы" с моим участием это показали.
это - данность. просто надо понять и принять...

0

20

А что это вы здесь делаете, а?

0

21

topotyn написал(а):

тем более, что, как я уже говорил где-то и когда-то, с прозой у меня совсем никак.

В любом случае, даже внеконкурсу я (и святой дух Барбариса) буду рад 8-)

Ротгар написал(а):

А что это вы здесь делаете, а?

Барбарис едим садим проводим)

0

22

Лохматый, лови ВНЕК!
(на конкурс сие не тянет, так как персонажи, идея так себе, ну и вообще)

Внеконкурс. 

"Иисус-2". Приключение на рыбалке.

Давно известно, что в мире все взаимосвязано: весна своим приходом пробуждает интерес к жизни, рыбы в реке начинают хотеть есть, рыбаки открывают сезон ловли, а торговцы снастями потирают руки и продают лицензии.
  Субботнее утро Теннесси-ривер встречала в молчаливой компании удочек, пуховиков, термосов и раскладных шезлонгов, на которых сидели сумрачные рыбаки. Сосредоточенность их лиц и напряженность поз не могли сгладить ни улыбчивое солнце, ни безоблачный небосклон, ни ласковый ветерок. Рыба не клевала!
  И слава богу, что не клевала у всех сразу, иначе случись кому-нибудь что-то подсечь и выловить, ему бы точно не поздоровилось от соседей. Воздух был буквально пропитан напряжением и мыслью "Какого черта?!".

  Рейчел Сара Коннели, великолепная блондинка двухметрового роста,  облаченная в безразмерный пуховик тёмно-серого цвета, почти сливалась с прибрежной полосой. Справа и слева от неё торчали удочки коллег, такими же каменными изваяниями застывших над поплавками. Рейчел из всех рыбаков была самой подвижной - она мусолила во рту чинарик сигары, время от времени выпуская сизое облако дыма. Так уж  повелось, что карманы её куртки и даже жилетки всегда имели несколько нарезанных огрызков и никогда там не водилось целых сигар.
Арсенал  Рейчел состоял из трех внушительных удилищ, с яркими красно-полосатыми поплавками, которые за последние полчаса торчали в воде, как приклеенные. Даже течение Теннесси-ривер, реки широкой и местами весьма бурной, никак не влияло на положение поплавков.
- Святой чеснок, - процедила Рейчел сквозь зубы, обнаружив этот феномен. Она моргнула, надеясь что хотя бы один из трех поплавков сделает хоть малейшее движение, но этого не случилось. Она покосилась на удочки соседей, и их поплавки оказались вмурованными в воду.
- Бычий помет... Какого Ада?
Рейчел поднялась с шезлонга и негромко позвала ближайшего рыбака:
- Эйс, ты видел?
Мужчина в синей кепке и наглухо засупоненным воротом непромокаемого плаща, который закрывал его лицо снизу до мясистого носа, вздрогнул и с удивлением перевел взгляд на великаншу.
- Вода не течет, - мрачно сообщила Рейчел на его вопросительный взгляд. - Застыла, как... как джем!
Рыбак пожал плечами и снова уставился меланхоличным взглядом на свои поплавки. Они у него были в сине-желтую полоску.
- Да пошел ты... - Рейчел досадливо отмахнулась и выволокла из-под шезлонга термос.
Пока она пила кофе, к берегу подкатил допотопный драндулет, и из его кабины вывалился Бад - долговязый и тощий, как оглобля. В каждом городе есть свой городской полудурок, одержимый странными идеями, и вот Бад был признанным придурком Аламо.
- О! - фыркнула Рейчел, окидывая взглядом недотепистую фигуру Бада.  -  И каким ветром занесло гения?
Остальные рыбаки наградили прибывшего осуждающими взглядами и молчаливо вернулись к созерцанию поплавков. Бад никак не отреагировал на замечание Рейчел и, откинув борт, начал вытаскивать что-то прямоугольное железное и тяжелое. Рейчел добавила себе в кружку кофе из термоса и с заинтересованным видом подошла поближе:
- Что за банан? - осведомилась она, разглядывая выгруженный на грунт ящик. - Кофейный автомат?
- Не-е, - замотал головой Бад, - эту штуку я назвал "Иисус - 2". Он нужен, чтобы ходить по воде и...
- Воу, Воу! Полегче! - Рейчел изобразила ладонями букву "Т". - Ты хочешь сказать, эта бандурина делает воду - твердой?
- Не совсем, - улыбнулся Бад, радуясь вниманию великолепной ковгёрл, - он притормаживает для АшдваО волну настоящего, и она не стирает прошлого. Ну, вот как бы тебе объяснить? Вот, что заставляет исчезать следы на песке?
Рейчел отхлебнула кофе и с некоторой обеспокоенностью взглянула на собеседника:
- Чьи следы? - уточнила она.
Лошадиное лицо Бада вытянулось еще сильнее и стало напоминать морду муравьеда перед трапезой.
- Не-не важно, чьи,-  промычал он. - Просто, прошел человек, оставил след, потом время прошло - хоба! Следа нет. Понятно?
- Ага, - кивнула Рейчел и опасливо оглянулась на владельца желто-полосатых поплавков в синей кепке:
- Кругом шпана, - проворчала она, понижая голос до шепота, - даже следы воруют... Мобы!
Бад непроизвольно икнул и тоже покосился на синюю кепку:
- Н-не, я не про то... - промямлил он. - Ну, след сам исчезает, потому что - факторы! Ну там, ветер, вода... Все то, что мы называем "временем". Говорят же - испортилось от времени. Состарилось. Понимаешь? И вот это "время" - оно осязаемо! Это те самые факторы, которые разрушают. Причем, они действуют не постоянно, а волнами. Волны настоящего смывают прошлое. То есть - следы.
- А мобы? - Рейчел была сама серьезность. -  Они тоже...
- Бандиты к этим факторам не относятся! - патетически завопил Бад, заламывая руки. - Это совсем другое! Только природные явления... хотя... люди... тоже...
Он обалделым взглядом обвел макушки сидящих рыбаков, то тут, то там видневшихся из-за прибрежных кустов.
- Люди, как люди, - дернула плечами Рейчел и коротким жестом махнула на "Иисуса-2", - как эта штуковина позволит ходить по воде?
- Очень просто! - просиял Бад. - Ей стоит только как следует разогреться. Я её включил, как только погрузил в кузов...
- Так, стало быть, она уже работает? - нахмурилась Рейчел.
- Да, вот, взгляни, - Бад воодушевленно тарахтел, - вот лампа питания, она горит, когда "Иисус" включен, а вот эта - загорается, когда факторы остановлены, то есть, можно идти...
- Дубовая башка, она уже светит!
Бад замолчал и кивнул:
- Ну... я пошел. Щелкни меня, когда я выйду на середину... Если получится.
Рейчел величественно кивнула:
- Валяй, - согласилась она и достала розовую "Моторолу" - щелкну, будь спок!
Пока Бад шел к воде, Рейчел выудила из кармана куртки очередной огрызок сигары и осторожно прикурила от факела "вечной" бензиновой зажигалки.
- Сдается мне, - проворчала она, обращаясь к "Иисусу-2", - то, что река не течет - твоя работа, а?
Она вскинула руку с телефоном и прицелилась в спину Бада, осторожно ступавшего по незыблемой водяной глади Теннесси-ривер.  Сделав снимок, Рейчел наклонилась к панели с лампами:
-  А ведь и рыба не клюет тоже из-за тебя!
Длинный палец ковгёрл опустился на черный тумблер и с легким щелчком перевел его в положение "off". "Иисус-2" мигнул всеми лампочками и погас. В ту же секунду река ожила, словно лопнула полиэтиленовая пленка, сдерживающая звуки. Хлюпнула где-то недалеко удочка, выуживающая на сушу первый улов. Потом вторая, третья... А потом над рекой раздался душераздирающий вопль - это тонул Бад.

0

23

Плюшик, увидела, отметила будет посвободнее у мну прочитаю!! Зуб Пинокия даю!!

+1

24

Ольга написал(а):

Плюшик, увидела, отметила будет посвободнее у мну прочитаю!! Зуб Пинокия даю!!

Там ничего особенного.

Еще вторую серию "Телеги" выложил. Но, чую, здря. Да.

0

25

PlushBear написал(а):

Еще вторую серию "Телеги" выложил. Но, чую, здря. Да.

нет не здря. я приду и прочитаю!

0

26

PlushBear написал(а):

Лохматый, лови ВНЕК!

*ловит в затяжном прыжке*
Поймал!) Выставил в третьем сообщении. Пока читать времени нет, вечером.

0

27

Олег:flag:

0

28

о!
хоть два внека есть. хоть будет чего почитать на ночь глядя.
хлавное - оценивать не надоть...

как я понимаю - работ не много и всё сведется к двум-трем, максимум к четырем...
думается, вопрос угадывания к стороном будет прост.
надеюсь, голосящие пренебрегут этим...

0

29

topotyn написал(а):

хлавное - оценивать не надоть...

Как это не надоть? Надоть!
Но можно упрощенно, на уровне: понрава, не понрава.

0

30

PlushBear написал(а):

Но можно упрощенно, на уровне: понрава, не понрава.

не, ну там сложная система.
я бы предложил три оценки (можно оценивать хоть одно, хоть все)
2 - нра
1 - так себе
0 - хрень.

ну, если организатору этого всего хочется, чтобы любая работа получила хоть какие-нибудь баллы - 3,2,1.
и кста, авторы могут голосовать и за себя.
будет интересно посмотреть, насколько субъективная оценка коррелирует с оценкой проголосовавших (что не совсем является объективной оценкой)

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»


Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс! Упс!


Вы здесь » Дом Старого Шляпа » Игровой стол » Межфорумный Барбарис. Апрель 2018