Внимание, внимание!
Стартует праздничный АРТ-и-Шок!
В этот раз сочиняем свои шедевриумы по картинке!
https://upforme.ru/uploads/0019/3a/78/164/73871.jpg
Куратор: Веда
Сроки: прием работ по 22 декабря включительно (куратор конечно, может и передумать, будет видно)
Условие: авторы смотрят на картинку, пьют кофе, брют, рассол, коньяк, одеколон.
Вдохновляются и выдают на ура свой рассказ или стихотворение!
Как будет развиваться сюжет, как сложится судьбинушка снеговиков, или, что там завуалированно на картинке, знает только автор - потом и читатель конечно, но, то такое.
Приукрасить и добавить своего, конечно же, можно! Приурочить к празднику тоже!
Голосование потом придумает Тэйр, а я допишу.
Всех с наступающим Новым годом!
Давайте устроим себе и другим праздник!
ГОЛОСОВАНИЕ:Расставляете работы лесенкой.
От высокого балла к низкому.
Просто разместить пять работ по убыванию.

---

Работа №1

Без названия
     Понятия не имею, как начинается день, ну вот, например, у соседей.
     До окон их особничишки болезного мой армейский бинокль все равно не добивает. Могу видеть только периметр, ну и, соответственно, примерно прикинуть площадь. Конюшню, опять же, на осмьнадцать жеребцов и четыре кобылицы, скотный двор с хлевом на шесть буренок, курятник, свиной загон. С фронта - куцые садовые аллейки из аляпистой ромашкообразной плитки. И греческие бюсты на перекрестках. Аполлоны, Афродиты, Гераклы. Все (а мой бинокль к счастью позволяет подробно разглядеть) в чем мать родила, или кто там у них... Стыд сплошной...
     Снова вглядываюсь жадным до подробностей взором... Да. Стыд, китч и пошлятина.
     При полном отсутствии в характере даже намека на праздное любопытство, все же решил -  бинокля недостаточно... нужна труба. Подзорная, настоящая. Желательно из-под Синопа, ну или Гангута на худой конец.
     Только вот где ж ее в наших широтах отыщешь то?
     Для этой цели пришлось отслужить пятилетний контракт на одной пиратской посудине. Уже на седьмом по счету абордаже при сборе сувениров с убитых испанцев нашел-таки.
     Берёг ее. Под сюртук прятал, увиливая от всевозможных дознаний.
     Пока добирался домой, был соблазн выменять трубу на арабского скакуна. Не стал. Добирался пешком.
     Прибыл наконец восвояси. Торжественно распахнул ворота, вступил в родной двор. Пришлось обниматься с рыдающей от счастья прислугой. Утешать, успокаивать. Потом уговаривать их работать. Некоторым даже угрожать, кого-то избить. И снова утешать и успокаивать.
     Затем кивнул мимоходом силуэту повзрослевшей внучки в затуманенном окне.
     Она тут же задернула штору. Вся в бабульку свою. Такая ж обидчивая. И обижается прям также. Забористо. С огоньком. Поэтому ружья и топоры в доме не держу.
     И зову обычно дворецкого чтобы первый опробовал кушанья от хозяйки. Она у меня умничка. Кулинар от бога.
     Кстати, среди дворецких текучка необъяснимая. Четвертый за неделю сменяется. А из прислуги никто на его должность не хочет. Почему-то...
     Ну хорошо. Позже. Любимой внучкой я займусь позже. А пока нужно опробовать трофей.
     Заперся в келье. Распахнул окно, достал трубу и принялся настраивать окуляры.
     Нет. До соседских окон всё ж не добивает. Халтура и ширпотреб. Досадно. Уточнил для себя только, что в конюшне у них не четыре кобылицы, а пять.
     Завалился на софу в растрепанных чувствах и попробовал подружить фантазию с логикой.
     Ну допустим, квартируется там крепкая крестьянская семья. С пятнадцатью приплюснутыми плечистыми сыновьями в вершок от сохи; длиннорукой, горбатой, вечно измученной бабой; и резким, психованным, постоянно чем-то озадаченным главой семейства. Завтрак короткий. Отчаянно - решительный. Как полагается, на рассвете. Деревянные плашки с постной полбой пустеют за полторы минуты. И затем деловитый кряхтящий сбор на работы.
     В скорости самый работящий из сыновей, впахивающий наравне с жеребцом и потребляющий пищу наравне с двумя телятами и одной розовой свинкой с трудом переживает пубертат и по вечерам хищно рыщет по округе в поисках суженой. С каждым днём круги его все шире и шире. И однажды неизбежно упирается носом в наши ворота.
     Ворота скрипят, гнутся, но не поддаются.
     Настька спускается из своей комнаты навстречу судьбе, отворяет запоры и сталкивается лицом к лицу с неизбежным.
     - Попробуем? - сразу всей своей кривой от работы физиономией брутально подмигивает крестьянский сын.
     - А давай! - залихватски машет рукой Настька и с разбегу прыгает в широкие жениховские объятия.
     И вот однажды на рассвете просыпаюсь от грохота и криков. Топот жуткий стоит по дому. Выглядываю из кабинета. Несётся Настька по коридору. Пыль столбом. Ветер за пижамой вихрится. А за ней этот... Вприскок. Хоть и кривой с виду, а быстрый, чертяка. Глаз злобный прищурил, губищу набок своротил. Рембо, ни дать, ни взять.
     Ловлю его за ворот, аж рубаха трещит.
     Висит гирей у меня в кулаке, ножками короткими мотыляет, да смотрит невинно и одновременно с упрёком. Ноздри распушил, парит ими шумно, как конь с мороза.
     - Тестюшка, не в обиду сказано будет, - покачиваясь, гудит. Насупился, - баба то совсем дуреха. Она ж картоху от репы не отличит. Да и бледная вся. Субтильная. Небось обмороков нарожает, а мне-то работят надобно.
     Отпускаю я его задумчиво. Отбтрухиваю, поправляю.
     - Обмороков, значит, - чешу затылок лысый, припоминая, с какой руки у меня аплеуха послабше...
     Поморщился.
     Нет. Не сдюжила в этот раз фантазия. Логика всё ж победила. Крестьянство, как будущность нерождённых обмороков решительно отметается.
     Ну хорошо. Допустим, проживает там семейство какого-нибудь царского полковника. Обязательно героически фанатичного. С усами... нет. С усищами. И бакенбардами. Пусть будет из драгун. Хромой. Основателен, широкоморд, пузат. Вдовец. Потому как сил никаких нету придумывать этакому носорогу живую спутницу жизни. В прошлом обязательно бледную, меланхоличную и покладистую. С покорным опущенным взглядом и голоском как у падчерицы из сказки Морозко.
     А другие с вояками не уживаются.
     В общем, сжил со свету бедняжку постоянной муштрой и армейской тупостью.
     Но была красива. Да.
     Когда полковник отбывал в командировки, я тут же вихрем врывался к ним во двор, настигал испуганную мадам и, сгребая в охапку, силой увозил в свое имение. Воровал, получается.
     Обращался с ней из рук вон. Грубил, иногда пошлепывал. Бывало, ещё и пожёстче полковника. В этом ведь весь секрет. Будь я добр и нежен, не обломилось бы мне ни черта. Потому как бледным меланхоличным девам до дрожи в коленях милы брутальные грубияны и задиристые хулиганы.
     Потом ее супруг возвращался, и она обязательно чем-нибудь заболевала. Чахотка, тиф, бубонная чума, проказа. Гонорею не пережила, бедняжка.
     Я поклялся отомстить за нее полковнику, но все никак до сих пор не подберу подходящий револьвер для дуэли.
     Нет. Его детей нам в зятья не надобно. Обойдемси.
     Хотя Настька, наверное, с сыном полковника погуливала бы. В секрете от меня, естественно.
     Ну тот был бы статный, галантный красавец. Высок, широкоплеч. Умен и остер на язык. Ловок опять же. Обязательно голубоглазый брюнет.
     Эх, завертелось бы у них с внучкой.
     Но в момент, когда она привела бы его для знакомства и последующего моего благословения, тут же столкнулась бы с ситуацией...
     Потому как шалопай этот оказался бы полной моей копией. Глянула бы на меня, на него, потом опять на меня и снова на него.
     Наморщилась в умственных потугах.
     Настька, она, в противовес словам одного деревенщины, совсем не дура и прикинув, обо всем догадалась бы.
     Да. Пришлось бы расставаться. Потому как путаница...
     Внучкин будущий жених приходился бы ей дядькой, получается. А их дети были бы для меня одновременно и внуками, и правнуками. А для Настьки ее дочь, например, была бы в то же время сестрой. А внучкиному муженьку - внучатой племянницей.
     Сейчас пойду выпью кофе, отдохну и прикину расклад по деверям, снохам и золовкам. Где-то у меня логарифмическая линейка неподалеку валялась...
     Кстати. А почему бы не заселить туда семейку учёных?
     Муж с женой увлечённые, шустрые, высоколобые, четырехглазые. С этими самыми логарифмическим линейками наперевес, бессонными кругами под глазами и перепачканными в чернила подушечками пальцев. Всё бегают друг за другом по заставленным колбами и мензурками домашним лабораториям. Часто не могут часами найти один другого из-за обилия стекла разных форм, цветов и, соответственно, отражений.
     Вокруг все пышет паром, клацает, издает зловещие механические звуки и, то и дело, выдает самогон на выходе...
     Но супруги не отчаиваются. Делают перерыв, отправляют единственного сына в погреб за малосольными огурцами, и болезненным утром скрупулёзно ищут ошибку в расчетах.
     Но на выходе все равно - самогон. Постепенно начинают подозревать друг друга в хитроумной диверсии.
     Решают разобраться и поговорить. Снова перерыв. Снова погреб и огурцы.
     И опять для науки потерян очередной день...
     Сынок растет чертополохом. Родителям всегда некогда. Наука - жестокая вещь. Гениальная идея не будет дожидаться, пока ты сменишь карапузу подгузник.
     В итоге генетически заложенные: научное любопытство, тяга к знаниям, эмпирические порывы в исследовании бытия и, конечно же, все возможные странности интроверта собираются в довольно-таки нестандартную личность.
     Их сыночек, конечно же, становится байкером. Ну а кем ещё? Пахнущий бензином и дорожной романтикой бородатый громила на железном коне с двумя ходками за разбой и (по слухам) людоедство.
     Эх. А Настьке как раз такие и нравятся.
     А мне - нет. Поэтому... Пусть будет грузовик.
     Байкер и грузовик. Правда, звучит? Ну хорошо же. Оно ж почти всегда так и заканчивается. "Байкер и грузовик". Прям басня Крылова.
     Эх, что-то не клеится у меня с зятьями соседскими. А время, между тем, не резиновое. Настька, вон, невеста на выданье. Смотрит на меня своими глазищами. Молчит, правда. Но всё и так ясно. Дедууууля, - гудит угрожающе весь ее образ, - будешь тормозить, с первым попавшимся блогером сбегу. На БалИ, или на БАли.
     А я вот сижу и думаю. Блогер... Это что вообще? Это как? И, главное, зачем... У каких родителей может завестись такое? Может мазь какая от этой напасти есть...
     Надо кардинально менять подход.
     Пускай с этого момента в соседском доме проживает поповое семейство. Поп, попадья, попенок. А может ещё и попокот и попопёс. Но это не обязательно.
     Поп большой, размеренный, пузатый, щекастый, громогласный, окладистобородый.
     Хозяин.
     С килограммовым крестом на раскачанной груди. По всему - бывший спортсмен-тяжелоатлет, выходит. Видать, ходил в качалку при семинарии. Гнул железо помолясь и обстоятельно.
     Матушка - тень его. Рукастая, умелая, хозяйственная. Безмолвная и бесшумная. В черном одеянии с головы до ног. Как ниндзя.
     А сыночка - корзиночка - румяные щёчки - моргливые глазки - кровь с молоком, и пухлые, вечно обиженные, губёшки.
     Рос на варениках со сметаной и гречке с маслом.
     Не... Настька сразу такого забракует.
     Зато...
     А что "зато"?
     Ну папулю с мамулей любит, ну не хулиганистый, ну доверчивый...
     Эх. А Настасья-то хищница. Она из этого всего только доверчивостью мальчонки и будет пользоваться. Да гречку быстро на лапшу поменяет.
     Вот сижу и размышляю: а может стоит и о себе подумать? Учесть свои интересы, так сказать.
     Вот, например, третьего дня познакомился в интернетах с бабулькой одной. Сама из-за границы, но пишет на русском. Почти без ошибок, кстати. Проглядывает небольшой акцент армянский, а в остальном всё супер.
     Фамилия интересная: Джоли, и зовут заковыристо: Анджелиною. Анжелка, то бишь.
     Оценила мою фотку, где я в семейках на даче хвастаюсь только что выкопанной картофелиной причудливой формы. Ну и завертелось у нас. Слово за слово, пригласил ее к себе. А чего? Я вдовец. Дом большой. Настька со временем свыкнется.
     Она пишет, что билет дорогой. Вышли, мол, денег. Ну я и выслал. Потом написала, что пенсию задерживают. Займи, мол, до семнадцатого. Ну я и занял. Потом пишет, в маршрутке кошелек украли, а там моя фотка (та самая - с картофелиной) ну и деньги последние. Пожалел я ее. Выслал ещё. Потом ещё пару раз переводил ей на карту, потом ещё раза три.
     А потом, видимо, случилось что-то. Пропала Анжелка из интернета. Распереживался я.
     А что? Возраст, все-таки. Всякое может быть. И сердце, и суставы. Тут уж лотерея...
     Это я к чему... Надо бы обратить взор на силовые структуры. Можно, например, милиционера бравого Настьке подыскать. Вот типа Шарапова. И ей - тыл надёжный, и мне поможет Анжелку найти. Небось они ведомствами с заграницей сотрудничают, опытом обмениваются. 
     Ох, ладно. Что-то я расфантазировался.
     Ну и уснул, стало быть.
     Приснилось мне, как шестеро молодцов сидят подле нашего дома во дворе за столом. Настьку ждут.
     Кричу им с балкона. Озабоченно:
     - Ребятки, может вам доминошки скинуть? - ежусь от холода, - Хоть козла забьете пока.
     Машут головами. Воспитанно. Со средней арифметической долей скромности на шестерых.
     Нет, мол, будем так дожидаться. С грустью и в отстраненно-романтичной задумчивости.
     Нехай, говорят, дева сама решит, кто ее сердечку милее.
     Спорят, кто из них самый ей подходящий. Надо отдать должное, спорят интеллигентно. Иногда только крестьянский сын на байкера зыркает злобно. Локоть правый на столешницу выставляет. Давай, мол, арм-рестлинг.
     Байкер рычит в ответ, наклоняется вперед и медленно закатывает рукав косухи.
     Сын священника ехидно посмеивается:
     - И что? А коли Настасья проигравшего выберет? Или вовсе, - закатывает глаза и отстраненно нараспев воздыхает, - воцерквленного.
     - Нужен ты ей, - нагло выпятив подбородок, хорохорится блогер, - эка радость - попадьиная доля...
     - Кто бы говорил, - тихо вздыхает попенок, в сердцах жалостливо крестит обидчика и надутый отворачивается...
     А между прочим, зима...
     Вечереет. С темно-серой, похожей на мокрого, озябшего пса, тучи медленно падает снег. Осторожно ложится на плечи и головы...
     А они всё ждут и ждут...
     А снег всё идёт и идёт...

Работа №2

Где-то в великоустюжком лесу личная команда Деда Мороза собралась перед Новым годом на совещание. Снеговики почтенно молчали и ждали, когда самый старший из них откроет совещание и обозначит круг дальнейших задач на ближнюю перспективу. Итоги года их не радовали: если в их лесу снега было навалом, как-никак резиденция самого Деда Мороза, то второй год территории южнее оставались неприкрытыми.
- Коллеги, это безобразие! Снега опять нет! - говорил самый старший из всех, Снежур Метельевич, обмахиваясь шляпой. - Становиться как-то жарковато, я начинаю таять! Если это продолжиться, то резиденция самого превратиться в болото! Да-да! В самое настоящее болото! А кому хочется встречать Новый год с лягушками?
- А все потому, - сказала Снежинка Сугробовна, поправив на морковке очки, - что Европа ввела санкции на поставку снега. Теперь вдоль берегов Европы пустили Эль-Ниньо и воздушные массы из Гренландии не приносят…
- Надо делать свой снег, - вставил свое слово Чебурах Заносович. - Дед Мороз волшебник первой категории. Он может.
- Ну, Снегурочка тоже, но они одни, а территория десять тысяч на пять тысяч километров. На все их не хватает, только на Сибирь и Дальний Восток, - забеспокоилась Пурга Гололедовна.
- Так что делать будем? - спросил самый младший из них Снежок Снежкович.
- Чебурах Заносович прав, надо свой снег. Импортозамещение должно быть, - успокоил его пожилой Наст Сосулевич.
- Так, а возможно провести воздушные массы Северным Морским Путем минуя Скандинавию и Шпицберген? - спросил Чебурах Заносович.
- Не вопрос, - ответил Снежур Метельевич,- но это не панацея. Думаю, что нужно использовать Арктику для производства своего снега. Займитесь этим. Импортозамещение должно составлять восемьдесят процентов от всего снегопроизводства и двадцать процентов оставьте на на импорт. Потрудитесь, ведь Новый год скоро, а у людей совершенно не новогоднее настроение. И еще, Наст Сосульевич, свяжитесь с американскими коллегами. В зоне боевых действий нынче снежно, но туда снег прислал Йоулупукки, а с Финляндией у нас сейчас напряженные отношения. Недружественные страны готовы даже снег весь отослать воюющей стороне, лишь бы нам насолить.  Договоритесь с Санта Клаусом, чтобы его эльфы не припятствовали прибытию снежных туч с северной Атлантики. Нам сейчас ни к чему разногласия.
- А как же Дед Мороз? - Спросил Снежок Снежкович.
- А переговорами с Дедом Морозом займусь я сам, - ответил ему Снежур Метельевич. - А вы, Снежок Снежкович, займитесь организацией поездки Деда Мороза по стране.

Тройка белых коней резво бежала по заснеженным дорогам и равнинам. Дед Мороз и Снегурочка торопились в столицу, зажечь огни на самой главной елке страны. Однако, чем дальше они уезжали от своей резиденции, тем снега становилось как-то меньше и меньше.
- Этож что за безобразие? - проворчал Дед Мороз, взглянув на термометр, вынутый из обширного кармана шубы. - Конец декабря, а температура конца марта. Никуда не годиться. Тройка вытащила сани с грязного поля, на котором снег лежал лишь большими островами, и встала на асфальтовой бесснежной дороге, выбившись из сил.
- Да, вот оно, влияние Запада, - вздохнул всенародный новогодний любимец. Снегурочка вытерла ладошкой мокрый лоб.
- Дедушка, мы так на елку не успеем, - пожаловалась она. - И как-то жарковато тут.
Дед Мороз посмотрел на покрытые свинцовыми тучами небеса и вздохнул.
- В прошлом году то же безобразие было. Ладно, прорвемся.
Мимо его носа пролетела снежинка, потом вторая и он обрадовался, но внучка сказала, что невозможно сидеть и ждать, пока снега насыпет и еще неизвестно насыпет ли. Как подтверждение с участившимся крупным снегом полил дождь.
“Что-то у моей команды не сработало,”- подумал главный зимний волшебник страны.
Развернув над внучкой большой синий зонт с белыми снежинками, Дед Мороз сделал пас своим посохом со словами:
-Раз, два, три, четыре, пять, сани на ходу опять.
Морозный пар окутал седоков в санях, а когда развеялся, то полозья превратились в колеса, и кони, повинуясь шлепку вожжей рванули вперед по дороге.
А ночью с тридцатого на тридцать первое декабря на столицу обрушился снегопад…

Работа №3
На улице что-то зашуршало и стихло. Затем на крыльце послышался резкий неприятный звук, как будто ножом по сковороде. Дормидонтовна, допивавшая уже второй стакан чаю, резво вскочила, и накинув на ходу пуховую шаль, выскочила на крыльцо. И сходу наткнулась на большую, с человеческий рост, глыбу из льда и снега. «Да это Петрович -тёмная, заснеженная фигура рядом со снежным образованием, оказалась генералом, говорящим сиплым простуженным голосом - застряли мы тут в сугробах, пришлось на попутном рефрижераторе добираться. Я в кабине, Петрович в кузове».
   Дормидонтовна с ужасом почувствовала, как у неё на голове стали подниматься волосы, и, прислонившись к косяку слабым голосом спросила: «Чего ж ты его не в морг а сюда приволок?»
    «Да он живее меня  - прокашлял генерал - это он снаружи такой прохладненький, а внутри него все запасы вискаря, заготовленные для застолья».
     Словно в потверждении его слов от глыбы снега отвалился солидный кусок и послышался голос Петровича: - «новый год настаёёёт, с новым годом новым щастьеееем!»
     « Я сейчас, я сейчас!! - заметалась Дормидонтовна и пулей слетала в дом за трёхлитровкой первача. Дрожжащими руками дала отхлебнуть самогону торчащей из снега голове Петровича, затем генералу, а потом немного подумавши, сделала два больших глотка, не ощутив при этом ни крепости, ни запаха.

       Весёло-грустная компания сидела за широким, уставленом закусками и графинчиками, деревянным столом. Петрович продолжал свои новогодние песнопения, осторожно подыгривая себе на просушенной на печи гармони. Дормидонтовна пыталась подпевать, поглядывая на него и изредка смахивая набежавшую слезу. Генерал попивал маленькими глотками самогонку, пытаясь излечить простуженное горло

Работа №4

Почти правдивая история

   Лев Ильич Беззуб, профессор-лингвист, добрейшая душа в прекрасной физической форме на пенсии решил немного подработать в одной из африканских стран преподаванием русского языка. Страной, которую он осчастливил, стала Республика Бурунди.
Дело своё профессор знал отлично, студенты-бурундучки попались способные и весёлые, работа шла легко. Пролетели незаметно первые полгода и вот уже близился Новый год. И тогда Лев Ильич решил устроить себе и студентам недельные каникулы и проведать семью - жену и сына, по которым очень соскучился.
В последний день перед каникулами студенты долго не отпускали профессора после лекции и всё спрашивали и спрашивали про русскую зиму: "Какой она - снех?"
- Как в холодильнике примерно, - отвечал Лев Ильич, улыбаясь.
- Вота бы их посмотретить и потрогать! - вздохнул самый маленький "бурундучок".
И тут профессора обуяла дикая фантазия - показать этим детям русскую зиму.
- Я могу четверых из вас взять с собой в Москву, если договорюсь с руководством университета. Решайте, кто полетит со мной. Все, конечно, хотели, но не все могли. Четвёрка определилась: все четверо - ребятишки из университетского общежития.
Лев Ильич занимался билетами, когда в кабинет к нему буквально ворвался комендант общежития и повалился в ноги:
- Возьмите меня! - мычал он на плохом английском. - Я шаман, я много умею... я умею вызывать...
- Хорошо, хорошо, голубчик, но только за свой счёт... "Боливар не выдержит..." - добрый профессор сдался.
Накануне отлёта он напомнил студентам про тёплые вещи и стал собираться в путь. В аэропорту Лев Ильич запоздало понял всё про тёплые вещи африканцев, - с тем и улетели.

   Москва встретила тепло во всех смыслах. Снегом и не пахло. Африканцы загрустили, а профессор пошутил: "Будет вам снег, - ведь с нами шаман!"
Шаман был серьёзен, неулыбчив и молчалив, хмурил кустистые черные брови и сердито вращал белками глаз.
- И зачем я согласился... - в который уже раз пожалел Лев Ильич.
На выходе из аэропорта группу встретил сын профессора. Он усадил в свою машину шамана и двоих студентов. А Лев Ильич с остальными "бурундучками" поехал в такси.
Семья профессора Новый год традиционно встречала в своём загородном доме. Туда и прибыла вся команда. Студентов Лев Ильич разместил в двух соседних спальнях, а их коменданта - в гостиной на диване. Сын уехал домой и обещал 31-го вечером привезти мать и всё к столу для встречи Нового года.
   А утром ударил мороз и выпал жалкий снежок. Студенты смотрели в окно и боялись выходить на мороз...
Лев Ильич выкатил из гаража автомобиль и поехал в воинскую часть, что была совсем недалеко. Там он за бутылку водки взял напрокат списанные солдатские бушлаты, шапки и валенки и вернулся к своим африканцам. К тому времени уже повалил настоящий снег и утеплённые студенты с удовольствием резвились, играя в снежки. Профессор с удовольствием слепил шикарного снеговика с красным пластиковым ведром на голове.
Шаман во двор не выходил, смотрел в окно и зловеще хмурил брови. А когда ребятишки завалились в дом и стали ему рассказывать про снеговика, спросил: "Это кто?"
- Такой... сама человека... - ответили ему студенты, смеясь.

   Вечером прибыли жена и сын. Сын нарядил ёлку, растущую во дворе, жена накрыла на стол на веранде. Встретили шампанским. Все кроме шамана, - он не пил и почти ничего не ел.
Когда жена с сыном уехали в Москву, слегка захмелевшие "бурундучки" не пожелали уходить в дом. Так и сидели вшестером, благо, снегопад прекратился давно и в небе сияли звёзды - совсем не африканские...

   А поздним утром явившийся за забытым в доме смартфоном сын увидел картину маслом: за столом под толстым слоем снега сидели... шесть одинаковых снеговиков - четверо в солдатских шапках, один в ондатровой, а шестой был укрыт ковриком, который раньше лежал перед камином и на котором сидел шаман и пялился на огонь.

Работа №5

Морозным зимним днем, когда пушистый снег укрыл землю белым покровом, на заснеженном заднем дворе разыгралась необычная сцена. Четыре снеговика, словно живые, сидели за столом, установленным посреди двора. Каждый из них был украшен уникальной шапкой: белая, чёрная, зелёная и коричневая, придавая им индивидуальность. На столе лежали разложенные газеты и журналы, создавая впечатление умиротворяющего чтения. Рядом с каждым снеговиком стоял металлический стул, покрытый тонким слоем снега.

На заднем плане виднелись другие снеговики, застывшие в различных позах, словно наблюдающие за этой необычной встречей.

Вся сцена была окутана волшебной атмосферой зимы: хрустальный снег искрился на солнце, а морозный воздух наполнял легким холодом. Эта картина завораживала своей простотой и очарованием, напоминая о безмятежности зимних дней и радости совместного времяпрепровождения.

Подпись автора

Ну, какие у меня недостатки?
Всего достаточно!