Работа 1

Эта беседа состоялась в купе поезда "Новосибирск-Тула". не так давно мне понравилось разъезжать  в потомках пульмановских вагонов, но с обязательными ночевками в гостиницах. Они не давали путешествию стать монотонным, да и узкая койка купе, в качестве ложа, мне никогда не нравилась. Итак, поезд покинул Новосибирск и мчал по бескрайней тайге, неотвратимо приближаясь к месту моей первой ночёвки - Омску. В купе со мной ехала одна попутчица, зрелая женщина забальзаковского возраста, и больше никого не было. Не люблю, знаете ли, шумных компаний: все так и норовят рассказать как им весело жилось в Новосибирске, и как им будет еще веселее жить в Туле. Ахахаха! Просто безумная радость за этих людей, а потом случайно поезда сходят с рельс. Но и одной в четырех койках ехать не комильфо, обязательно нужен попутчик, чтобы дышал, смотрел в окно, шуршал газетой, может даже клацал вязальными спицами или отгадывал кроссворд. Мертвая тишина хороша на кладбище, а не в поездке. Выбор этой попутчицы произошел случайно, мне показалось, что она достаточно интеллигентна и утомлена жизнью, чтобы громко слушать музыку из телефона или бегать по проходу в ожидании остановки. Так и оказалось: мы чинно поздоровались, и какое-то время сидели молча, каждая в своем телефоне.   В окне проматывался пейзаж заснеженных елей, колеса мерно стучали, я изучала сводки, как вдруг:
- А какой он? - раздалось с противоположной стороны.
Люди редко заводят беседу таким образом, поэтому я осторожно выглянула из-за ай-фона (17-ая модель, Про, 12 гигабайт озу, 1 террабайт накопитель, папа не подозревал какой телефончик я у него прошу, ахахаха!). Попутчица сидела ко мне лицом и явно адресовала вопрос моей бренной тушке, развалившейся в позе римского патриция.
- Какой он, герой нашего времени? - повторила она вопрос, глядя на меня в упор.
- М-м-м-м, - промычала я, пытаясь осмыслить ситуацию, - герой, наш и много времени... вы его имеете в виду?
Я повернула ай-фон экраном к ней и показала фото. С неё строго взирал ретушированный президент в черных очках и пилотке набекрень.
Её это немного позабавило, она усмехнулась и поджала губы:
- Нет, я не про политику.
- Но герой может быть политиком, - попробовала возразить я, пытаясь понять, что послужило причиной диалога и, тем более, его темы.
- Вряд ли, - мотнула она головой, - хочется настоящего, а политика - там все обман.
- Настоящего или реального? - уточнила я.
Она не поняла вопроса, пришлось пояснять....
  Почему-то люди считают, что мы владеем магией. Ничего подобного! Все наши действия укладываются в законы физики, просто люди еще не открыли эти законы. Чтобы пояснить свой вопрос собеседнице, я вызвала нашего проводника. Разумеется, не криком, не серенадой и даже не кнопкой вызова. Люблю сюрпризы! Проводник не понимал, зачем ему надо идти в купе номер 6, почему надо надеть пиджак, причесаться и взять парадные фуражку и белые перчатки. Ну да, с перчатками я переборщила.
Раздался стук в дверь, и после моего "Войдите", зеркало отъехало в сторону, являя нашим взорам молодого человека, лет двадцати пяти.
- Знакомьтесь, - представила я его собеседнице, - Григорий Александрович Печоркин. Проводник третьего разряда, но мечтает получить четвертый.
- Здрас-сте, - выдавил обескураженный Печоркин.
- Ой, - неожиданно смутилась попутчица.
Надо отметить,что Печоркин в фуражке был неотразим. А белые перчатки как нельзя лучше подходили по цвету к его лицу. Ну, а как вы хотели? Творящаяся чертовщина, она, знаете ли... нервирует. Даже проводников. Я сделала усилие, и проводник выудил из внутреннего кармана пиджака большую темно-красную розу и протянул её попутчице:
- Мадам, - с прононсом опытного жигало, заговорил он, - я счастлив, что волею судьбы провидение усадило вас в это скромное... да, очень скромное купе, где я, мадам, весь к вашим услугам!
Попутчица еще раз ойкнула и вжалась в угол купе, затравленно воззрившись на меня. Наверное, я плохо справилась с выражением покер-фейса, потому что она прошептала "прекратите, пожалуйста". Меня раскрыли и стало не интересно.
- Ну что же вы, Федора Михайловна, - с интонацией провинциального трагика прогундосила я, - вы же хотели пояснений о настоящем и реальном. Так вот он - реальный герой. Опора и надежа на сегодня. Галантный рыцарь без страха и упрека. Даже готов бороться с вашей скукой. Гриша, вы же поете под гитару?
Григорий хлопнул белесыми ресницами и, убрав розу обратно в карман (не спрашивайте, как она туда помещалась, этого в человеческих школах не проходят), кивнул. И тут я отпустила его волю.
Как же меняются люди, когда им возвращают свободу действий! В большинстве случаев, они тут же портятся, включая свои суждения, опыт и манеру поведения.
- А вы - кто? - тут же посуровел лицом Печоркин. - Пожалуйста, билетики показываем, проверка документов. Белье оплачиваем?
- Да, - кивнула Федора Михайловна.
- Не-а, - мотнула я головой, - я в Омске сойду.
- А я? - неожиданно задала вопрос попутчица. - А мне дальше куда ехать?
На мгновение в купе стало тихо, и лишь монотонный стук колес немного разряжал напряженную тишину. Я посмотрела на Печоркина, потом на белые елки, крутящиеся за окном. "Вы в ответе за тех, кого притащили", - мелькнула в голове мысль. Дурацкая. Они все: и Федора и Печоркин - взрослые люди. Да, я не посвящала их в свои планы, но... "Хотите со мной?" - завертелось на языке, просто как формальность. Конечно, какая барышня не мечтала быть в свите Воланда? Разумеется та, которая не читала "МиМ". Остальные - мечтали.  Ничего не стоит стереть из памяти окружающих свое присутствие, заставить забыть их о желаниях, но если такое часто практиковать, то невольно встанет вопрос - а существуешь ли ты?
- Да, - кивнула я своему внутреннему вопросу, и добавила, - вы - тоже. Поищем героя нашего времени в самом депрессивном городе. Отчего-то Печоркин вас, очевидно, не воодушевил.
Она только натянуто улыбнулась, и я вновь взяла проводника под контроль, на этот раз вербально:
- А сообразите-ка нам, голубчик, чаю, - попросила я его, - да такого, словно вы уже проводник четвертого разряда, а?
Печоркин заулыбался и ловко ретировался из купе, притворив за собою дверь.
  Чай в поезде это особое явление. Тяжелые стальные подстаканники, такие же мощные ложки, кипяток из титана и прямоугольнички рафинада, завернутые в фантик с изображением поезда. Сам чай, конечно, из пакетика, но с лимоном. Забракованный, но повышенный Печоркин принес нам эту прелесть на подносе, аккуратно расставил на столике и элегантно исчез.
- Почему же, дражайшая Федора Михайловна,  не он? Точнее, отчего он - не герой? - я позволила задать вопрос.
Это важно - уметь поддержать диалог, избежать натянутого молчания. Вопрос не должен сильно отягощать собеседника, но и при этом не быть нарочито простым и дурацким, типа про погоду. Её и так в окно видно.
Федора вертела в пальцах рафинад, разглядывая обертку. Пожала плечами:
- Потому что он - функционер, - наконец, выдала она. - В любой непонятной ситуации начинает действовать по инструкции. Проверка документов! Мы же ему все документы показывали, как только поезд отошел от перрона.
- Люди в нештатной ситуации теряются, - я примерила на себя роль адвоката, - от него требовалось действие, он не знал, какое. Выполнил то, что вдолбили при обучении. Он не раскрылся перед нами полностью.
- И все же, нет. Он не герой нашего времени, а его проводник, - продолжала настаивать Федора, - даже если бы у него хватило духу и наглости принести сюда гитару.
Я усмехнулась и, спустив ноги, села за стол. Пригубила чай.
- Может, тогда кандидатура военного? - скрывая коварную ухмылку в уголках рта, поинтересовалась я.
Но Федора только вздохнула:
- Они сейчас все герои. Но это их работа.
- М-м-м-м, - протянула я, углубляясь в чай, - чем же плохо? Работа, которая делает из мужчины - героя.
- А что будет, когда он с этой работы уйдет? - Федора пальцами отбросила сахар и взяла чайную ложку. - Он останется героем?
Признаться, её вопрос застал меня врасплох. Хорошо, что у меня оставалось еще достаточно чая, чтобы сохранить лицо.
- М-м-м-м.... - протянула я снова и, оторвавшись от стакана, приторно улыбнулась:
- Прекрасный железнодорожный чай.
- На не менее прекрасной железнодорожной воде, - хмыкнула Федора.
Так дай же напиться железнодорожной воды.... Раздался  протяжный гудок локомотива,  мы пронеслись мимо пустой платформы, занесенной свежим снегом. Впереди нас ждал Омск, хостел "Иртыш" и неизвестный герой депрессивного времени.

Работа 2

Герой Вася

Как только ведущий вошел в телевизионную студию, зрители зарукоплескали.
- Здравствуте-здравствуйте-здравствуйте! В эфире ваша любимая передача “Пусть трепятся” и я - ее единственный бессменный ведущий - Афанасий Треплов. Сегодня тема нашей передачи “Герой нашего времени”. И в гостях у нас сегодня супергерои: Терминатор, Супермэн и Корбейн Даллас с супругой Лилу. Итак, скажите, почему вы герои?
Корбейн переглянулся с женой и взял первым слово.
- Мы с Лилу спасли мир от разрушения, нависшего над ним. Это страшное зло…
Супермэн перебил его:
- Но я тоже спас мир и, между прочим, в одиночку. Повернул время вспять. Это я должен носить звание героя нашего времени.
Терминатор сначала сидел на диванчике, переводя взгляд с одного оппонента на другого. Затем перебил Супермэна:
- Ты не знаешь, что такое восстание машин, основанных на искусственном интеллекте. Это разрушает. Опасно для живых. Я спас мир.
Афанасий остановил спор.
- Да, я признаю, что каждый из вас герой, спасший мир. А теперь мы приглашаем в студию панка Васю. Послушаем молодежь.
В студию ввалился полутрезвый субъект молодой наружности, в грязной обуви, в рваной одежде, с наполовину выбритой головой. Волосы на второй половине были сальные, вероятно мытые месяц назад. Серьги в ушах, а из выреза мятой футболки с портретом непонятной личности выглядывала татуха.
Панк Вася, держа бутылку с пивом в руке, смачно сплюнул на пол и плюхнулся на диванчик с другой стороны от ведущего.
- Здорово, пельмени! Это че, вы герои чели? Пффф! Я ржу, мультики! Я вот реальный герой.
- Вася, немного расскажи о себе, - попросил Треплов.
- Та че рассказывать? Учусь в техничке, работаю слесарем-сантехником, образование среднее. Каждый день кручу свою гаечку, чтобы всем хорошо было.
- Так, и почему ты герой?
- Глухой чель? Михалыч, мой напарник, суперстар и гайку уже не дотягивает, вот я ее и кручу. Утечек нет, экономия воды. Все довольны. А так…трубу прорвет-зовут меня, краны нафиг полетели - опять Вася, говно из унитаза всплывает - опять зовут. Панки грязи не боятся! -Вася окликнул Супермэна и при этом заливисто пернул, отхлнбнув пиво. - Слышь, ты, перец, в говно слабо нырнуть?
На лице чистенького и аккуратно одетого в костюм Супермэна читалось отвращение.
- Во! Видали? А нефиг козью морду делать. Приходи, научу.
- Но мы спасаем мир, что такие как ты жили спокойно и крутилти гаечку, - сказал Корбейн, останавливая жену, пытающуюся показать всем мультипаспорт.
- Э, не, старичок, так не пойдет. Запомните, пельмени, для того, чтобы вы смогли спасать мир, летать и гонять на всяких драндулетах и носить труселя поверх лосин, такие как я крутят гаечку каждый день, - усмехнулся панк.
- Нам стало известно, что ты не только крутишь гаечку. Вася, расскажи, что еще героического пришлось сделать?
- Да за телку за кассой заступился в винном магазине. Зашел, а там двое долбо…грабители, типа. Забрали бабло и хотели двинуть из магаза, а тут на них стеллажи рухнули. Моя работа, - панк отпил еще немного пива и громко квакнул.
- Ты уронил на них стеллажи?
- Не-а. Я к стеллажам шнурки привязал. Сами рухнули.
- Ты же панк! Тебе не пофиг? - удивился Афанасий.
- Пофиг. Просто не люблю, когда кто-то без очереди прется. Пока эти перцы спасают мир, кто-то лезет без очереди и грабит магазы. А когда нужна помощь, так из них никого, и опять Вася.
21:58 27.01.2026

Работа 3

Искушение

     Вторая октябрьская декада умиротворяла своими восходами. Не зябкие, как зимой, и не слишком ранние, как летом. Выспавшись, можно вдоволь налюбоваться зарей на свежую голову.
     С удовольствием подставив лицо под солнечные лучи, Андрей потянулся к форточке. Совсем скоро утро придется встречать в ночной зимней мгле, а зори – на пути в метро.
     Он задернул занавески, потянулся и вставив ступни в пару розовых плюшевых щенков, зашаркал ими по направлению к ванной комнате.
     Бой старых часов заполнил родительскую квартиру уютным звоном. С кухни уже доносился приятный аромат и мамино бормотание в такт утренним новостям из радиоприемника. А кресло в гостиной привычно поскрипывало под отцовским весом. Родительский дом – зона беспросветного и тотального комфорта, с которой надо что-то решать, особенно, когда тебе под тридцать.
     - Доброе утро, па, - вдоволь нагигиенившись, Андрей плюхнулся на диван в гостиной и машинально нащупал пульт на подлокотнике.     
     Телевизор ожил.
     На экране шел какой-то очередной занудный исторический ликбез. Пожилой четырехглазый зазнайка субтильного вида что то гундосил об эпохе возрождения и гениальных творениях некоего Торичелли.
     - Доброе, - отец раздраженно встряхнул огромным газетным разворотом, - Через десять минут будет завтрак.
     Андрей рефлекторно кивнул, пытаясь уловить суть исторической передачи. Но быстро утратив к ней интерес, нажал на пульте кнопку следующего канала.
     Там продолжалась та же программа.
     Парень хмыкнул, пожал плечами и перелистнул на следующий. Но и там тот же гудносый профессор увлеченно заверял аудиторию, что, мол, по легенде, при утрате какой либо части, или порче одного из немногих творений того самого Торичелли, мир немедленно погрузится во тьму, а апокалипсис тут же выпрыгнет наружу, как черт из табакерки.
     - Может случилось чего, - Андрей весело покосился на папу, - раньше чуть что, балет по всем каналам крутили, теперь вот…
     Отец устало вздохнул, опустил газету и поверх очков уперся изучающим взглядом в сына:
     - Я так понимаю, ты после завтрака снова за свою приставку усядешься?
     Андрей приосанился и чуть заметно ухмыльнулся. Парень ждал этот вопрос. Этот упрек, на который его отец безусловно имел полное право уже как лет пять. Но сегодня он наконец мог ответить не стыдясь и не загоняя самооценку под плинтус.
     Стараясь не придавать словам особенного значения, Андрей отмахнулся и буркнул:
     - Не. У меня сегодня первый день. Я устроился в музей охранником.
--------------
     Андрей приоткрыл дверь и замер в нерешительности. Навстречу по ярко освещенному коридору быстрым шагом, вот-вот грозившим обернуться комичной трусцой, двигалась женщина.
     Анжела Михайловна походила на типичную бухгалтершу какого нибудь треста. Основательная, почти квадратная тетка с гротескным, граничащим с пошлостью макияжем, пышной крученой шевелюрой неестественно медного цвета и длинным тяжелым шарфом из-под распахнутой дубленки.
     Крупную серебряную цепь, перекинутую через мощную шею венчали неказистые очки с толстенными линзами. Очки жили отдельно своей бурной, полной опасностей жизнью. При каждом грузном хозяйкином шаге они прыгали по сотрясающемуся бюсту, то залетая пинг-понговым мячиком под тяжелый шарф, то отскакивая от широкого воротника дубленки, а то и вовсе теряясь в складках слоеного одежного пирога.
     - Молодой человек! - нехарактерный для ее образа звучный сопрано пожарной сиреной отражаясь от стен, вкатился прямо в лицо Андрея.
     Тон голоса показался ему тревожным. Парень не ошибся. Когда Анжела Михайловна приблизилась, Андрей наконец рассмотрел, в каком хтоническом ужасе пребывает начальница.
     Она, между тем, зычно защебетала, старательно и тщетно пытаясь унять дрожь в голосе.
     - Давайте поступим так. Предварительно вы приняты. Всю бумажную волокиту оставим на потом, - Анжела Михайловна чуть опустила голову и исподлобья уставилась на Андрея, проверяя вник ли он в смысл ее слов. Затем продолжила:
     - Если выполните мою просьбу - я этого не забуду. Обещаю.
     Андрей по-молодецки ухмыльнулся и приосанился:
     - Конечно же. Чем помочь?
     - Поучаствуйте в поиске, молодой человек. Нам катастрофически недостает лишних глаз...
     Через пару минут они вдвоем оказались в одном из главных залов музея. Здесь, вокруг огромной перекошенной старинной фрески толпился разномастный народ.
     Фреска на обломке древней храмовой стены представляла собой живописную батальную сцену двух противоборствующих армий. Разнокалиберные черти, всевозможные уродливые копытные и рогатые крокозябры корячились и кувыркались по одну сторону полотна, с друго же края стайка светлых крылатых рыцарей отважно разила бесов копьями и стрелами.
     Вместо одного из небольших анкерных болтов, удерживающих искусно выделанный барельеф штукатурки на старом куске стены, зиял аккуратный черный кругляш отверстия. Благодаря чему, поддавшись собственному весу часть художественной фрески съехала вниз.
     Казалось теперь, что силы зла, словно в сюрреалистичном христианском кошмаре беснуются не в панике поражения, как было задумано творцом, а наоборот - от дикого восторга победителей, нависая над растерянно опустившими копья ангелами.
     Поиск болта шел полным ходом, напоминая глобальный прокурорский шмон офиса какого нибудь алигарха. Работники музея от экскурсоводов до уборщиков в сосредоточенной задумчивости медленно бродили из угла в угол, отодвигая, наклоняя, открывая и перетаскивая всевозможные шкафы, столы, полки, ковры и горшки с разлапистыми фикусами.
     Старший экскурсовод - Анжела Михайловна, наконец утратившая всякую надежду найти дорогую пропажу, побледнела и тактично отстранилась от Андреева общества. Схватившись за сердце, подковыляла к стене. И словно только что осознав всю глубину ситуации, в отчаянии уселась на стул, смиренно сложив руки на коленях и не отрывая взгляда от ущербного экспоната.
     В ее застывших от ужаса глазах читались: позорная выволочка от начальства перед ехидно-интеллигентными коллегами, бескомпромиссное увольнение, стопроцентный волчий билет и, конечно же, не в последнюю очередь, доля эстетического испуга перед изменившимся сюжетом фрески.
     Андрей хмыкнул и осмотрелся, тоже начиная проникаться всеобщей тихой паникой.
     Он сделал пару шагов по направлению к экспонату-виновнику, и сразу же обнаружил под подставкой одного из фикусов что-то неестественно блескучее подозрительно искомых формы и размера.
     Обозначив цель, устремился туда и не заметил как буквально почти затоптал маленького темного человечка, следующего в том же направлении. Андрей не стал обращать внимания на помеху. Лишь буркнул дежурные извинения и ускорил шаг...
---------------------
     Откуда-то сбоку к парню метнулась быстрая тень.
     - Молодой человек, - хрипловатым лающим голосом Андрея окликнул невысокий мужичок в черном пуховике.
     Прическа его полностью повторяла шевелюру то ли Укупника, то ли Корнелюка, а лицевая мимика чем-то навязчиво напоминала образ Макаревича. Видимо, подернутой верхней губой и зубами, походящими на заячьи. Когда он крутил головой, волосы тут же взлетали и закручивались следом, словно платье танцовщицы за бедрами.
     «Самый натуральный пудель», - тут же заключил Андрей.
     Он шустро подскочил к парню и схватив его за руку, принялся заискивающе снизу вверх  заглядывать в глаза.
     - Вы ведь нашли таки? - хрипло протявкал он, - нашли же?
     - Ну нашел, - угрюмо затянул Андрей и вежливо высвободился из захвата.
     - И что, вернёте обратно? Наверное, на премию надеетесь?
     - Конечно верну, - буркнул опешивший от наглости туриста парень, и чуть погодя добавил, - не ваше дело.
     - Я могу заплатить за этот болт намного больше, - налепив на физиономию добродушную улыбочку, закивал незнакомец, - тысяч сто, к примеру… как вам?
     Андрей икнул от неожиданности, огляделся и отчего то перешёл на шепот:
     - Да что вы такое несете?
     - Я не вру, молодой человек, - заговорщики подмигнул пудель и засуетился, расстегивая молнию на куртке. Затем чуть наклонился и оттопырил пальцами карман, показывая толстую стопку пятитысячных купюр, - решайтесь скорее, молодой человек, и давайте его сюда. Вам столько за месяц не заработать.
     Андрей тяжело вздохнул и снова опасливо огляделся. В голове сам собой материализовался вожделенный образ игровой консоли последнего поколения, мысли тут же окунулись в блаженный невесомый туман, а мечта, готовая к осуществлению, запрыгнула кошкой на руки и оглушительно заурчала…
     Он приобнял нового знакомца и невзначай развернул его от толпы.
     - Я хочу триста, - вожделенно зашипел Андрей.
     Пудель тут же с готовностью закивал и принялся суетиться, расчехляя внутренности куртки:
     - Конечно... Конечно. Как вам будет угодно. Триста, так триста.
     Андрей поднял полный профессионализма взгляд и предостерегающие схватил незнакомца за руку:
     - Тут камеры. Давайте на выходе из музея.
     Пудель чуть помялся, затем нехотя кивнул и быстро направился к выходу, нервно оборачиваясь через каждые два шага.
     Андрей крепко сжал старинный анкерный болт в кармане и подождав с полминуты неспеша двинулся за незнакомцем.
     Всего несколько шагов оставалось ему до желанной свободы. До удивленного взгляда отца, съёмной квартири, игровой приставки, и, возможно, девушки, наконец...
     Через мгновение Андрей буквально налетел на высокого субтильного пожилого очкарика. Извинился, оправился, поправил пострадавшему пиджак и продолжил было движение...
     Но что то словно щёлкнуло в мозгу.
     "Где-то я этого профессора уже видел"
     Между тем очкарик приблизился к Анжеле Михайловне и принялся что то озабоченно ей  втирать.
     До Андрея наконец дошло: "Так это ж тот самый... Из телевизора..."
     Парень остановился, наблюдая как зареванные глаза начальницы смотрят в ужасе, куда указывает пальцем перепуганный профессор.
     В окно.
     По фигурам работников и посетителей музея, словно светящаяся полоса сканера, медленно заскользило сверху вниз сначала оранжевое, потом алое и, наконец, багровое зарево. Небо из голубого стремительно обращалось отвратительным свинцовым оттенком.
     На солнце неумолимо наползало огромное черное пятно...
     - Как так то? - на разочарованном выдохе прошипел Андрей и повернувшись к фреске, уселся на ближайшую лавочку.
     "Художник Торичелли" - гласила аккуратно пристроенная рядом с экспонатом табличка.
     Утренняя телепередача вспомнилась тут же в мельчайших подробностях.
     Андрей нехотя вытащил болт из кармана, медленно поднял его над головой и мрачно произнес:
     - Нашел.

Работа 4

Грех

     Полутемная комната. У изголовья скомканной, мокрой от болезненного пота, кровати на стене расположились шеренги пыльных грамот и тусклых медалей.
     Золото на Турнире Ботвинника, победа на первенстве имени Карпова, серебро на мемориале Чигорина, первые места на областных юношеских турнирах, региональных, городских соревнованиях...
     Тумбочка, замызганная липкими лекарственными растворами зевала открытыми ящиками. Где-то внутри, среди металлического вороха боевых наград валялся початый пузырек с обезболами.
     Олег не глядя протянул дрожащую руку, раздраженно разметал боевые медали и уцепился ногтями за крышку пузырька.
     Выудил наконец.
     Вытряхнул на ладонь пару таблеток и жадно закинул в рот.
     Упал на подушку. Закрыл глаза...
     …Сколько себя помнил, с тех пор как ушел служить, старуха с косой всегда наступала на пятки. По ухабам и ямам, сквозь колючий терновник и непролазные топи упрямо плелась за ним.
     Отставала всего-то на шаг.
     Не смогла догнать его и тогда, на чечено-дагестанской границе, когда рядовой выход в поиск обернулся обороной аула от набежавших нохчей.
     Слава богу, вовремя подоспели пацаны на бэхах и за пару минут превратили аул в желтую пыльную туманность и саманное крошево.
     Только услышав шум их двигателей, он тут же скукожился под окном, суетливо рассовал магазины по карманам разгрузки и на четырех костях под глухое размеренное «тум, тум, тум, тум», поковылял к люку в подпол. В последний момент подцепил за собой не в меру любопытного местного аксакала, с интересом высунувшегося было в окно.
     Ту операцию зачли как успешную. Боевиков положили больше чем гражданских. Уже неплохо.
     В следующий раз старуха чмокнула его в небритую щеку под дурным Сомалийским солнцем. Он контрактовал тогда в чвкашной охране нефтяного танкера, только что отошедшего от Могадишо.
     Полдюжины жирных точек в тягучей, похожей на кривое зеркало дымке, разбив гребень волны, в одно мгновение превратились в пиратские катера.
     Отряд спокойно и быстро сосредоточился у борта. Пацаны принялись расчехлять пулеметы.
Олег крутил окуляры бинокля и что-то кричал в рацию, когда нарастающий свист вдруг сменился глухой тишиной и пульсирующими фиолетовыми кругами во тьме.
     Кумулятивный РПГшный снаряд ударил в рубку в пяти метрах от него. Взрывная волна подкинула в воздух и со всего размаха впечатала в противоположный борт.
     Потом была Сирия.
     Потом – Украина.
     Крики, вспышки, треск выстрелов, дрожащие веки друзей, стоны, опять крики…
     …Олег снова суетливо распечатал пузырек и высыпал на ладонь еще пару пилюль. Закряхтел, поправляя подушку.
     Отвлекся на странный скрип поблизости и поднял усталый, затуманенный болью взгляд.   
     В полутьме комнаты хозяйничала темная фигура в бесформенном балахоне.
     Гостья подвинула табуретку к кровати больного, деловито пристроила огромную ручную косу к шкафу, и заинтересованно приблизилась к стене с шахматными наградами.
     Не оборачиваясь, хрипло вздохнула:   
     - Остался бы в шахматах, дольше бы протянул.
     - Ты кто?
     Она проигнорировала вопрос. После паузы хрипло усмехнулась:
     - Странно... Шахматные - на стене, боевые - в тумбочке...
     Олег сжал губы, принял сидячее положение и пробормотал как мантру:
     - Шахматы - хобби. Война - работа.
     Гостья пробормотала небрежно:
     - Может, сыграем?
     Она выудила из складок балахона шахматную доску и протянула Олегу.
     - А что, если я выиграю? - Его взгляд на мгновение тускло блеснул и погас снова.
     - Оставь напрасную надежду. Ты не выиграешь... Просто так легче уйти...
     Олег пожал плечами и с равнодушной медлительностью развернул доску.
     - Был бы сейчас чемпионом, стратегом, - наблюдая за тем, как он расставляет фигуры, снова завела гостья, - а так – пешка.
     - Меня устраивает, - устало затянул он.
     - Что устраивает? Двадцать переломов? Контузия? Осколок в черепе? Пластина в бедре? – Она вздохнула, - Тебя бы в синоптики на полставки…
     Олег лишь хищно ухмыльнулся в ответ:
     - Зато я твою сеструху хоть немного, но попридержал.
     - Это Войну, что ли? Пффф… - Она рассмеялась, - Нет. Хотя кое-какой вклад ты все-таки внес.
     Предлагая выбрать, Олег протянул к старухе кулаки с зажатыми в них черной и белой пешками.
     Заинтересованно кивнул:
     - Какой же?
     - Тогда, в дагестанском ауле от твоей гранаты погибла девушка. Мириам. Если б она осталась жива, то через пару лет взорвала бы пассажирский самолет с двумя сотнями человек на борту.
     Олег устало ухмыльнулся:
     - Что ж… Минус один грех с души.
     Замерев, Смерть склонила пустой капюшон на бок:
     - Ты правда так думаешь?
     - А я не прав?
     Она пожала плечами в ответ и протянула костлявую пятерню к левому кулаку Олега:
     - Всегда играю черными…

Отредактировано Федора Михайловна (2026-01-28 06:11:53)

вполне себе героические поступки, особенно уколы