Это большой рассказ, почти роман.
Мой путь
Эпиграф. "Но вот пришла весна, и Воланд решил дать бал..." М.А. Булгаков
Много существ населяет планету, и каждое с особенностями, повадками, рефлексами. У человека тоже повадки, рефлексы, особенности. И главная особенность - порочность.
Это началось в доме родителей, где мне отвели одну комнату. И с этим можно мириться, но увы, ту же самую комнату, которую иронично называют "детской", делит еще одно существо-недоразумение - младшая сестра. Родственники спорят: "Как Бестия может быть младшей, если вы появились в один день?" Как, как... счет идет на минуты. Мир принадлежал мне одной целых полторы минуты! А потом появилось это - Младшее. И мама любит её больше: с ней возятся, ездят к репетиторам, мне же приходиться таскаться на йогу пешком. Её хвалят за тройки и аплодируют примитивным стишкам, а мои труды с высшими оценками считают само-собой разумеющимися.
И вот однажды, когда Младшее самозабвенно перекатывало решенную мной домашку, интересная идея пришла мне в голову: глупо сидеть в наушниках и лениво смотреть земные новости в телефончике, когда как сидеть в наушниках, читать земные новости и цедить папин абсент - определенно, умно! Но, увы, вылазка сорвалась с самого начала:
- Куда это ты? - добрые папины глаза, такие же угольно-черные, как у меня, буравили взглядом, пытаясь проникнуть в разум.
Я ловко поставила блок и поспешила отвернуться:
- За карточками, - прозвучала ложь, чрезвычайно похожая на правду.
Папа удивленно поднял брови:
- Такое сильное желание поработать вечером? Позволь узнать, что отрабатываешь в этот раз?
Что, что... Вообще, я отрабатывала абсент, но раз уж вы, милорд, настаивайте:
- Запретный плод.
Папины брови сломались домиками, и он по мефистофельски захохотал. Классно! Сразу видна порода. Папу я люблю, но мама слишком круто взяла его в оборот, сделав образцовым отцом, семьянином и вообще... А как же наша борьба? Наш кампф? Положен на алтарь брака, а жаль.
- Сударыня, - папа отсмеялся, но в его глазах еще вспыхивали искры-смешинки, - прошу подготовиться к выходу, а я принесу карточки.
Ничего не оставалось, как обозначить поклон кивком головы, потому что в кимоно делать книксен - нелепо. Люди выбирают одежду велением души, я же руководствуюсь здравым смыслом и эстетикой. Поэтому сейчас в самый раз будут деловой брючный костюм, белая сорочка в редкую черную полоску и узкий галстук, только чтобы продемонстрировать фиолетовую брошь - подарок дедушки. Когда папа вернулся, я была полностью готова и даже надела пальто.
- Прошу, - он передал шкатулку черного дерева, - и еще... Вот это.
На лацкан пальто он ловко нацепил "клопа". Это жучок-наблюдатель, аля видеоняня, только крохотный, похожий на булавку с алмазом.
- Мы с мамой за тебя волнуемся, - виновато развел руками папа, в ответ на испепеляющий взгляд.
***
Пугать людей занятие глупое, но веселое. Страх действует по-разному: сковывает, возбуждает, вызывает истерику. Женщины предпочитают падать без чувств. Человеческая психология настолько сложна, что без проводника в этом социуме не обойтись. Поэтому я направилась к нашему с Младшим работнику, которого вместе завербовали несколько лет назад. Условия договора прописали неудачно, гарантировав подопечному абсолютное здоровье, автоматически обрекши несчастного на бессмертие. От мамы влетело здорово, а папа пожал плечами и попросил впредь продумывать чуть дальше двух ходов.
Итак, Андрей, молодой топ-менеджер, сидел у себя в крохотном кабинете и уже думал, что пятницу удалось пережить спокойно, когда в дверь постучали. Незачем зря пугать полезного человека.
- О, Шелл... - Андрею не удалось справиться с мимикой, и на лице читалось разочарование и вселенская печаль.
- Приветствую, - я поздоровалась и, чтобы ободрить, добавила:
- Курьер с пиццей будет через семь минут.
Андрей кивнул и отошел вглубь кабинета. Глаза он научился прятать уже давно, и иногда это меня злило, но не сейчас. Войдя следом и достигнув стола, я поставила шкатулку с карточками.
- Что это? - Андрей с любопытством уставился на резные пентаграммы по боках шкатулки.
- Не что, а кто. Это люди-макеты, карточки. Они жили, а некоторые и живут, на них отрабатывают человеческие понятия.
- Как это, люди-макеты? Как манекены, что ли? - не понял Андрей.
Как, как... снова объяснять, как маленькому? Открываю шкатулку и, о чудо! Рядом со стопкой карточек серебром блестит тонкая прямоугольная фляга. Любимый папочка решил подсластить пилюлю абсентом! Как у него получилось узнать? Блок я ставила глухой и безусловный, но папа прочитал меня! Надо будет спросить у дедушки.
- Человек-макет это ограниченный в мировоззрении человек, готовый сотрудничать с нами, при этом никак не влияющий на дальнейший ход истории.
- Погоди, - Андрей нахмурился, плохой знак - он начал думать, - я, значит, тоже - манекен?
Ай-яй-яй! Любимая марионетка желает страдать, это плохо!
- Конечно, - делаю театральную паузу ровно на столько, чтобы Андрей начал огорчаться, но не до конца, - конечно, нет. Ты наш работник, у тебя договор. А у макета нет договора. Ну... давай сходим к кому-нибудь вместе. Отрабатывать будем понятие "Запретный плод", в эквиваленте исполнения любого желания.
- Давай, - пожимает плечами и смотрит на карточки, - вот, к нему. Это военный?
На карточке изображен мужчина в гимнастерке с синими петлицами, пилотка сдвинута на бок, взгляд с небольшим прищуром. Интересный типаж.
- Боец Петренко, Игорь Алексеевич, - читаю по памяти, но пусть думает, что это написано на лбу у Петренко, - тысяча девятьсот седьмого года. Представлен к медали за отвагу, посмертно.
- Почему посмертно?
Отвечать неохота, создаю туннель в сорок второй год, куда нас благополучно переносит гравитация.
***
- Прием! Алло! Тридцать четвертый, отвечайте! Прием! - пожилой комбриг седой и без фуражки терзал трубку полевого коммутатора. Землянка освещалась парой керосиновых ламп, на столе по середине помещения лежали расчерченные красным карандашом карты.- Не отвечают... - он обернулся к офицерам, ожидавшим вокруг стола. - Связи нет с пулеметами!
- Разрешите, Иван Николаевич? - подал голос офицер в звании майора. - Я пошлю связистов.
- Распорядитесь, - буркнул комбриг и положил трубку на аппарат.
Майор вышел из землянки. Уже стемнело, но где-то недалеко ухала вражеская канонада. Пулеметы молчали. Майор прошел мимо санитарной палатки и вошел в соседнюю. Через пару минут вышел обратно в сопровождении бойца с ранцем за спиной и мотком провода в руках. Это был Петренко. Вместе с майором дошли до штабной землянки, после чего Петренко козырнул и свернул к задней части землянки, где наружу выходил связной кабель. Ухватив провод свободной рукой, связист побрел сквозь кусты и травяную поросль в сторону канонады. Майор же не спешил в штаб, а выкурил сигарету и только потом скрылся в землянке.
***
Лесной запах и непроглядная темень придавали чувство беспомощности, а звуки взрывающихся снарядов будили в Андрее самые потаенные и сильные страхи. Постепенно глаза привыкли к темноте и он смог различить стволы деревьев и силуэт прекрасной бесовки. Шельма закуталась в плащ-палатку, скрывшую её от плеч до пят. Зато на голове у Шельмы появилась пилотка, которую она кокетливо сдвинула на левую сторону.
- Чего мы ждем? - прошипел Андрей, вздрагивая при каждом новом взрыве.
- Нашего манекена, - в голосе потрясающей бесовки слышалась усмешка, - смотри.
Она выпростала руку, в которой оказался прямоугольный электрический фонарик с тусклой желтой лампочкой. Света едва хватило, чтобы вырвать из темноты свежую воронку и кусок оборванного кабеля.
- Через минуту Иван Николаевич будет здесь, - сообщила бесовка.
- И что тогда?
- Я предложу выполнить любое его желание.
- Он пожелает, чтобы война окончилась, - предположил Андрей, но Шельма мотнула головой.
- Не-а. Макет на то и макет, чтобы ход истории не менялся. Он будет выбирать между личным и профессиональным.
- То есть?
- Увидишь.
***
Люди не видят в темноте. Для нашего же зрения темнота не препятствие вовсе. Затруднения возникают с определением оттенков. Поэтому я увидела Петренко, еле двигающегося вдоль кабеля, еще метров за двести. Макет не торопился, но все равно спотыкался о коряги и ветки, оказывающиеся в досягаемости ног.
- Вечер тёмный, Игорь Алексеевич, - негромко но так, чтобы макет услышал, здороваюсь.
И сразу, пока не натворил глупостей, вроде хаотичной стрелбьбы из ППШ во все стороны, включаю фонарик и подсвечиваю лицо. Для эффектности поставила красный светофильтр. Короткий вскрик подтвердил, что меня увидели.
- Черт, черт тебя дери! - раздалось ворчание Петренко, и связист, наконец, вышел к воронке. - Опять будешь вопросы задавать?
Мило улыбаюсь, держу паузу. Он достает свой фонарик, оглядывает меня, потом светит на Андрея.
- А этот? Тоже - черт?
- Это Андрей, - представляю работника, - нет, он человек, но работает на меня.
- Продался? - Петренко хмыкает в лицо моей марионетке, и Андрей невольно отшатывается назад. - Слабак! А что просил? Много хоть денег взял?
- Не денег... - бормочет Андрей, - здоровье.
- А! Это другое дело, - кивает связист, - здоровье не купишь. Жизнь не купишь. Добрую молву о себе - тоже не купишь.
- Можно устроить, - вмешиваюсь в разговор, так как время начинает поджимать - в нашу сторону отправился разведотряд неприятеля, - но я не предлагаю, дражайший Игорь Алексеевич, нашу стандартную кабалу. Хочу спросить и тут же исполнить ваше пожелание. Любое, самое несбыточное или запретное. Что бы вы пожелали?
Петренко не спешит, а зря, враги уже вошли в этот перелесок. Ну же!
- Что-то ты шалишь, чертовка, - усмехается Петренко, - а если я бабу пожелаю?
Притворно вздыхаю и осуждающе качаю головой:
- Вот прям здесь, голую женщину? А что вы с ней потом будете делать? Приведете в расположение части? Или пристрелите и бросите?
Мои слова не по нраву связисту, он плюет под ноги, мотает головой, ворчит:
- Ну ты чего, я ж пошутил. Не ирод, чтобы голых баб стрелять. Ладно, тогда давай, чтобы этот чертов кабель целым стал. Вот мое желание. Тогда я назад вернусь, и все будет лады!
Торжествующе смотрю на Андрея, но в темноте он не видит моего лица, а подсвечивать фонариком становится опасно - враги уже в метрах пятистах, могут заметить. Хватаю оборванный провод и мысленно проецирую на местность пентаграмму поиска. Второй конец лежит в метрах трех. Направляю к нему поток энергии, синтезирую недостающие метры и сращиваю в единое целое.
- Обрыв устранен, - докладываю Петренко, - связь восстановлена.
- Лихо ты, - усмехается он и поворачивается, чтобы идти обратно. Я же хватаю подопечного за рукав и тащу за деревья. Андрей поддается, но бормочет:
- Ты чего? Куда?
Закрываю рот ладонью, а Петренко уже окружили черные фигуры. Короткая потасовка, и фигуры скрываются за деревьями, оставляя после себя агонизирующее тело.
- Вот поэтому - посмертно, - поясняю Андрею и открываю туннель обратно.
***
- Это не показательно, - заявил Андрей, когда вернулся в кабинет.
Очаровательная бесовка дернула плечами и достала из шкатулки плоскую фляжку. Отвернув пробку, она понюхала содержимое и с удовольствием сделала глоточек:
- Наглядно, - возразила Шельма и завинтила крышку, - неразвитость мышления не позволили рядовому бойцу придумать стоящее желание. Для Петренко запретный плод - сидеть в безопасной палатке и ждать. Примитивен, но эгоистичен.
- Нет, - заспорил Андрей, - связист хотел выполнить приказ. И погиб, как герой. Люди не такие уж эгоисты, как ты думаешь. Тем более в то время!
В дверь кабинета постучали, это курьер принес пиццу.
- Будешь? - предложил Андрей, открывая коробку. - Теплая еще.
Великолепная бесовка равнодушно скользнула взглядом по румяному кругляку, обильно залитому сыром и обсыпанному кусочками курицы с ананасом.
- Я не голодна, мерси, - последовал ответ, - но раздосадована. Ты не так оценил произошедшее. Давай возьмем современный макет?
Шельма покопалась в шкатулке и выудила карточку с изображением холеного зрелого мужчины в костюме и при галстуке.
- Господин Иосиф Абрамович Махер, - объявила бесовка, - бизнесмен и миллиардер. Проживает здесь, в Москве.
- Да, сейчас, я только поем, - попросил Андрей, - у миллиардеров снега зимой не выпросишь, не то что ужин.
Милейшая бесовка наигранно вздохнула, и снова потянула фляжку из шкатулки.
***
Нормальные люди доброжелательны и доверчивы. Так и просят: "обмани меня, ну, пожалуйста". И никакой опыт, никакие приобретенные рефлексы не заставят вести иначе. Потому что это нормальные, уравновешенные люди без сильных психологических сдвигов. Андрей как раз такой: умный воспитанный, интеллигентный и уставший от нас с Младшим. Как вылечить усталость молодого мужчины? Правильно, привести ему молодую женщину! Но, план не сработал. Вместо отдыха, они сидели на диване, пили кофе и смотрели сериалы. И так выходные напролет! А когда отвозили женщину обратно, в смоляной чан, она хохотала и называла нас обидными словами. Потом уже я прочитала, что смех этот называется - сардоническим.
Андрей потом спрашивал о судьбе этой девушки, ну а что я могла сказать? Кипит в смоле и сардонически вопит? Нет, нельзя такого говорить нормальным людям. Нельзя!
Вот и сейчас, клюнул подопечный на макеты, прошляпил момент, как этому Махеру Договор подсунула, а он - подпись поставил. Андрей не дает губить души, и это такая игра. Игра со смертным за бессмертие душ. И нам с Младшим забава, и ему себя Дон Кихотом ощутить. Но с миллиардером не пофартило рыцарю: Махеру понравился предмет Договора - моё обязательство, что Иосиф Абрамович получит Плод с Древа Познания. Тот самый, что Сам еще первому мужчине кушать не велел. Подписано - выполнено!
Не буду говорить, скольких усилий стоило притащить всех в Эдем, но самочувствие мое здесь сильно ухудшилось. Зато мужчины резвились и сияли разноцветными нимбами. У Андрея - пошло-розовый, а у Махера зелено-коричневый. Это потому что мысли здесь обретают материальность и становятся видимы, отсюда и нимбы. И да, у меня тоже появился... ну, разумеется, черный. А еще вернулся первозданный вид - привет, рога хвост и крылья. Только благодаря крыльям и прилетели. Все-таки мы ангелы, хоть и с другим знаком, а не те уродливые творения Темнейшего. Этих не то что в Эдем, на Землю не пускают, только по приглашениям.
- Какая восхитительная легкость и такая безмятежность! - орал Махер и прыгал по зеленому травяному ковру.
- Потрясающие ощущения, - делился со мной Андрей. Но, видимо заметив моё состояние, сочувственно спросил: - Очень плохо?
Подавив трясучку лихорадки удалось выдавить:
- Чрезвычайно.
Так и стояла на солнцепеке, вцепившись в рукоять зонта.
- Ты какая-то полупрозрачная, - обеспокоенно заметил Андрей.
- З-знаю, - цежу сквозь стиснутые зубы, - пусть жрет яблоко.
- Ага...
Он догнал Махера и потащил к Древу. Тот не сопротивлялся. Плоды Древа очень похожи на яблоки и формой и вкусом. Что они на самом деле такое - объяснить сложно, но меняют человека радикально. Все, что укрывалось от сознания становится чрезвычайно важным. Все, что не знал - проявляется в памяти. В общем, после вкушения личность изменяется до неузнаваемости и никакого лекарства нет. Но кто об этом знает? Уж точно не Махер!
Он сорвал яблоко и с удовольствием начал жевать. Меня беспокоило только одно - чтобы он не вздумал поделиться с Андреем. Я никак не смогла бы воспрепятствовать такому жесту доброй воли. Но мои опасения оказались напрасны: Махер съел все сам. Пора возвращаться.
Путь обратно я помню смутно, кто-то из Архангелов нас заметил, но поленился догонять, решив, что раз мы удаляемся от Эдема, то туда нам и дорога. На Земле мне стало гораздо лучше. Все-таки она небольшой филиал Ада. Наконец, удалось придать опрятный внешний вид. Оба мужчины сидели в креслах роскошной гостиной Махера и мечтательно глядя в потолок, по очереди чмокали губами, переживая яркие воспоминания.
Я проверила Договор, там сияла свежая отметка об исполнении. Чудненько! Теперь душа Махера будет направлена сразу к нам, а не куда-либо еще. И, кстати, скоро, как только начнет действовать яблоко.
- Андрей, нам пора, - зову подопечного.
- Посидите еще! - радушно предлагает хозяин. - Сейчас закажем еды, устроим праздник!
Чудесно, но скоро в тебе проснется совесть, сожаление и осознание безысходности. Это сильно подпортит вечер.
- Благодарю, о щедрейший Иосиф Абрамович, но нас ждут неотложные дела. Благодарю за гостеприимство.
Поднимаю за шкирку Андрея и, стараясь выглядеть непринужденной, покидаю дом миллиардера.
- Всегда поражался вашей с Бесс силе, - хрипит Андрей, вися в пиджаке на моей вытянутой руке, - но ногами идти гораздо удобнее.
- Прости, - ставлю марионетку на твердь.
Он поправляет пиджак, подтягивает галстук, я терпеливо жду. Он заслужил. Можно даже сказать ему об этом:
- Сегодня я работаю Вишмастером, нет ли у тебя какого-нибудь желания для себя?
Он бросает очень выразительный взгляд, что приходиться поднять ладонь:
- Нет, нет, сгинуть к своей матушке - это не желание, я и так скоро пойду. Ну, для себя? Твой запретный плод? Совершенно безвозмездно.
- Счастья всем, сразу и чтобы никто не ушел обиженным? - предлагает он, но я мотаю головой. Такое сделать можно, но сколько переполошиться высокопоставленных особ! С обоих сторон.
- Для себя, - с нажимом повторяю, потому что уловила уже тень его желания.
- Ну... - смущается он и вдруг дерзко встречается со мной взглядом, - прочти сама!
Аха-ха-ха! Какой же он, оказывается, стеснительный! А перед нами всегда раскован, свободен, и даже в меру независим. Да не надо мне его читать, и так все понятно.
- Хорошо, иди домой, я приведу её.
Он кивает мне, машинально протягивает руку, жму ему ладонь одними пальцами и мы расходимся. Задачка простая, надо всего лишь умыкнуть сардоническую девицу из котла. Хорошо, что эта котельня папина, а я у него любимая дочь.
Отредактировано Шелл (Вчера 15:19:21)
- Подпись автора
"Не противься злому" ( Матф., 5:39.)
